Цзянь Си взяла себя в руки. Пока эта женщина не пыталась ей навредить, у неё не было желания лезть на рожон. Сейчас важнее всего было прощупать почву и понять, насколько реально это «Высшее Прорицание».

— То, что в моем теле есть яд — чистая правда, но это и не такая уж большая тайна, — ровным голосом произнесла она. — Что еще тебе известно?

Уголки губ Ли Нянь высокомерно изогнулись в улыбке.

— Я знаю гораздо больше, чем ты можешь себе вообразить, — мягко пропела она. — Например, то, что ты — женщина. Или, например... старшая школа «Инлань».

Стоило этим словам сорваться с её губ, как Цзянь Си рывком вскочила с колен Нань Цзинчэня. Она уставилась на Ли Нянь широко распахнутыми, полными недоверия глазами. Если до этого момента в ней еще жили крупицы сомнения, то теперь её скепсис сменился абсолютной, пугающей уверенностью. О яде и о том, что она девушка, знали немногие, и Цзянь Си допускала мысль об утечке информации. Но школа «Инлань»... Это была её старшая школа в двадцать первом веке. Об этом знала только она одна во всем мире. Ни одна живая душа в этом времени не могла обладать этим знанием. Но Ли Нянь произнесла это имя. И это определенно не было случайным совпадением.

Реакция Цзянь Си не укрылась от глаз присутствующих. Ли Нянь сидела с торжествующим видом, а Нань Цзинчэнь смотрел на прорицательницу со смесью подозрения, недоумения и... жажды крови. За подглядывание за чужими тайнами всегда приходится платить высокую цену. Цзянь Си всё еще завороженно смотрела на Ли Нянь. Если эта женщина действительно ведает прошлым и прозревает будущее... то раз она смогла попасть в этот мир из будущего, сможет ли она вернуться назад? Чем дольше Цзянь Си размышляла об этом, тем сильнее становилась её радость. Ведь если всё так, она сможет разом отбросить и этот яд в своём теле, и эту тоскливую, злосчастную жизнь в древности. Отбросить... Стоило этой мысли промелькнуть, как Цзянь Си инстинктивно обернулась и посмотрела на Нань Цзинчэня, сидевшего позади неё. Если она действительно сможет вернуться, значит ли это, что ей придётся сказать ему «прощай»?

Цзянь Си внезапно почувствовала смятение в душе. Решив пока не зацикливаться на этом вопросе, она снова повернулась к Ли Нянь и спросила:

— Есть ли способ вывести яд из моего организма?

Губы Ли Нянь изогнулись в выверенной, безупречной улыбке. Она небрежно произнесла:

— Тот, кто сумел тебя отравить, разумеется, держит противоядие в своих руках. Полагаю, тебе это прекрасно известно, так зачем же спрашивать меня?

Цзянь Си глубоко вдохнула и продолжила:

— Этот ублюдок возомнил, что сможет помыкать мной при помощи яда? Как бы не так! Если в этом мире ни у кого, кроме него, нет противоядия, тогда прошу тебя, Сюань Ню, раскрой мне личность этого человека.

На лице Ли Нянь мгновенно проступило неестественное выражение. Её голос утратил прежнюю уверенность, в нём засквозило легкое замешательство. Более того, ей явно пришлись не по вкусу слова Цзянь Си об «ублюдке». Она недовольно отозвалась:

— Искусство Высшего Прорицания непостижимо и глубоко. Я ещё не в полной мере овладела мастерством и не собираюсь тратить свои силы и дух на такую незначительную личность, как ты. Я погадала на тебя лишь для того, чтобы показать свои способности перед Ван-е и подтвердить свой статус. Однако... мне действительно стал известен способ, как временно подавить действие токсинов в твоём теле.

Цзянь Си тут же нетерпеливо спросила:

— Что это за способ?

— Токсины в твоём теле невероятно агрессивны, — произнесла Ли Нянь. — Единственный способ подавить их — это Небесная жаба (Хуэйтянь чаньчу) и Хребет Яньвана (Яньванлин).

При упоминании «Небесной жабы» в голосе Ли Нянь проскользнуло раздражение. Она с таким трудом раздобыла это редкое существо для Мин Цина, чтобы спасти ему жизнь и залечить раны, а Цзянь Си умудрилась раздавить её одним точным ударом ноги. Это было просто невыносимо. На лице Цзянь Си тоже промелькнуло смущение. Та жаба уже испустила дух под её подошвой, и воскресить её было невозможно при всём желании.

В отличие от неё, Нань Цзинчэнь, услышав название «Хребет Яньвана», помрачнел. Он посмотрел на Ли Нянь долгим, пронзительным взглядом, полным подозрений.

— Хребет Яньвана находится на самом юге Хэнъюань, — ледяным тоном произнес он. — На сотни ли вокруг там нет ни души. Это место оправдывает своё имя: «Хребет Владыки ада» — печально известная гора ядовитых тварей. Она стоит в одном ряду с Пиком Тяньшань и Омуром Персиковых цветов как одна из Трёх Великих Опасностей Поднебесной. Никто не осмеливается туда войти. Каков твой истинный умысел, Сюань Ню?

Ли Нянь негромко рассмеялась.

— Ваше Высочество шутит. Между мной и девой Цзянь нет кровной вражды. Она спросила — я ответила тем, что мне известно. О каких «умыслах» может идти речь?

Цзянь Си пребывала в полном замешательстве. Судя по краткому описанию Нань Цзинчэня, хоть она и не видела этого места своими глазами, но раз сам Регент называет его смертельно опасным — значит, дело дрянь. Видя их молчание и раздумья, Ли Нянь продолжила:

— Яд в тебе настолько свиреп, что даже «Порошок, лишающий души» (Сяохуньсань), занимающий первое место в списке величайших ядов мира, не смог тебя сломить. Только то, что порождено Хребтом Яньвана, способно противостоять твоим токсинам. Это метод «лечения яда ядом».

Чем больше Ли Нянь говорила, тем сильнее хмурилась Цзянь Си. В конце концов она раздраженно выпалила:

— Я — всего лишь недоучка, не владеющая никакими боевыми искусствами. Если я потащусь на этот Хребет Яньвана, то наверняка не выберусь оттуда живой. Что так смерть, что эдак — всё едино. Уж лучше я буду валяться дома и молиться, чтобы тот ублюдок, что меня отравил, сам притащил мне противоядие на блюдечке...

Эти слова заставили Ли Нянь оцепенеть. Согласно их тщательно проработанному плану, Нань Цзинчэнь должен был сломя голову броситься на Хребет Яньвана вместе с Цзянь Си! У них больше не было Небесной жабы, чтобы подавить яд в её теле. Обычные снадобья были бессильны против такой свирепой отравы. Они прекрасно знали, насколько опасен Хребет Яньвана, и понимали, что шансов вернуться оттуда почти нет — а значит, не было смысла рисковать собой ради какой-то девчонки. Именно поэтому её и подослали «сообщить благую весть»! Но почему эта девица не следует логике нормального человека? Разве в такой ситуации не полагается хвататься за любую, даже самую призрачную надежду? И что ей теперь, спрашивается, делать?