Застоявшийся сухой голос резонировал от окружения как гнущейся металл: молодые люди закрылись руками от пробивающего душу рёва. Он был столь пронзительным, что казалось, дрожали стены и качались подвесные цепи. Дух комнаты мгновенно из безжизненного аквариума превратился в некое подобие суеты. Райден неконтролируемо подался вперед без единой мысли о самосохранении, натянул цепь, она беспощадно впилась в руки и ноги.

Лицо зеленоглазого мученика источало абсолютную ненависть, а тело стремительно угрожающе краснело, испуская неестественное количество пара, да нагревая железные штыри. Места проникновения шипели, будто кто-то жарил мясо, а отеки стали контрастнее и больше. Кровь из ран смешалась с потом и испарялась едва заметным паром. Зубы “плакали” от запредельной работы мышц челюсти, десна не выдерживали и струились кровью.

Такое зрелище не могло оставить лицо Терзателя в безмятежности – под маской разорвалась рапсодия восторга. Но этого ему было недостаточно, его одержимость требовала больше.

– Какой же ты громкий! Да! Да! Вот так! – вдруг его голос стал тихим: – Только, таким воплем, ты разбудишь наше прекрасное создание.

Но до Райдена не дошли эти слова, он смотрел лишь на дочь – его разум был затуманен, а слух отключен. В случае с Райденом было бы точнее сказать, что его сосредоточенность не давала рассеивать внимание на что-то еще. Никогда ещё желание выбраться не было у него таким сильным.

Девушка также не понимала, что происходит, но присмотревшись в полумрак, она увидела отчаявшиеся глаза косматого человека на распятии и только спустя несколько секунд осознала, что те принадлежали её отцу.

– Папа? Папа! – Эмика рефлекторно бросилась к нему без какой-либо мысли, но сделав пару быстрых шагов навстречу, у неё за спиной раздался глухой удар.

Эмика неуклюже сделала несколько шагов навстречу, а потом дернулась и остановилась. Опустив голову вниз, она увидела, что посередине грудины торчит грубая, загнутая железка – мясной крюк. Крюк висел на конце цепи, свисающей с потолка, приделанной к колесику с передвижной платформой.

В груди стало холодно и горячо одновременно. Место раны зудело, а обжигающий ледяной металл распространял озноб до самых колен, которые затряслись и совсем не держали Эмику. Шок от прокола и разрыва правого легкого заставил её жадно и хрипло дышать. Постепенно её губы синели. Эмика больше не могла стоять, ноги подкосились, и, гремя цепями, она повисла на мясном крюке прямо напротив отца.

В момент пронзания Райден ещё раз сильно дернулся вперед, будто чувствовал всю ту физическую и эмоциональную боль, которую сейчас испытывала его дочь. Эмика держалась за крюк, торчащий из груди, запачканный ржавчиной, тёплой кровью, и пыталась что-то сказать, глядя на отца умирающими глазами. Захлёбываясь кровью и подёргиваясь, как животное после забоя, бесшумно рыдая, она смогла вымолвить только несколько слов – я люб-лю те-бя.

В голове Райдена тут же пронеслась вся его жизнь, проведённая с дочерью: рождение, первые шаги, первые слова, ссоры и примирения. Он был отцом, который баловал своего ребёнка и оберегал от любой, даже самой мнимой опасности.

– Неееет! Эмика! – Райден вопил и трепыхался, полностью погрязнув в неконтролируемом безумии.

Картер – муж Эмики, смотря на происходящее, не справился с напряжением и с истерикой, попытался сбежать. Однако он быстро разделил участь своей жены – его нашпиговали различными металлическими предметами пыток со стола: ножами, гарпунами и изогнутыми штырями.

– Ублюдок! – продолжал кричать Райден.

Под крики Картер тот час был подвешен рядом с женой, также напротив Райдена. Всё это произошло меньше чем за полминуты.

– Да! Да! Да-да-да! Как же мне этого не хватало! Ахахаха! Да! Это прекрасно! – Терзатель заливался восхищением, как умалишённый, когда исполнил одно из своих больных желаний.

И пока он упивался своим омерзительным достижением, уже полностью поседевший от нервов Райден пытался разорвать крепкие железные цепи. Его голова, шея, грудь и руки обвились выступающими венами, словно верёвками, казалось, они вот-вот лопнут.

Где-то в комнате раздался детский плач.

– Ауааааа!

Райден мгновенно прекратил всякие действия и сосредоточил всё внимание на звуке.

– Ну вот, мы разбудили малыша. – Терзатель посмотрел на клетку, но быстро вернул взгляд на Райдена, чтобы не упустить ни одной секунды отчаяния на его лице.

– Что? Что ты там такое несёшь? – полушёпотом произнёс Райден.

Райден – умный человек, но каким бы ни был, сейчас он отказывался верить в реальность. Терзатель же небрежно достал из железной клетки маленького кричащего ребёнка, замотанного в белую ткань, и повернулся, держа его, как щенка за холку.

– Смотри-ка, ну прям вылитый дедушка. – Он потряхивал младенцем, как красной тряпкой перед быком.

Райден оказался в ступоре и не мог полностью осознать, что всё происходящее сейчас есть на самом деле. Все потуги вырваться куда-то улетучились, тело сдалось, а пугающая краснота медленно спала. Чтобы не сойти с ума, Райден погрузился в себя, думая о Боге, потому что только Он, по его мнению, мог помочь.

"Почему это со мной происходит?" – Вопрос был адресован Богу, и на этот раз он ждал ответа.

Ландао молчал, как и всегда.

Справедливость была главной проповедью церкви и волей Бога Ландао. Вера в неё наделяла магов большей силой, способной избавить критическую ситуацию от бесчестия. И Райден искренне верил в Ландао и то, что Бог никогда не оставит его. Но сейчас, когда так требовалась помощь высших сил, он полностью покинул его, обделив даже крупицей той энергии, что он получал до сих пор.

И Райден осознал…

Богу. Нельзя. Доверять.

"Похоже, ты не только бросил меня, но и намеренно наслал все эти мучения… Для этого я оставался жив?"

Терзатель не мешал ему думать, ведь так он мог упиваться всеми формами страдания, что отражало лицо его игрушки. Будь возможность забраться к нему в голову, он бы незамедлительно сделал это. И даже сейчас, от одних догадок, он трясся от удовольствия, и не сводил глаз с Райдена, который продолжал мысленно говорить с Богом.

"Ты… оставил меня в самый тяжелый момент... и теперь ты позволяешь мне жить, чтобы я продолжал страдать?! Разве я этого заслужил?! Это твоя “справедливость”?! Убирайся! Убирайся! Прочь из моего тела паршивое божество! Пускай ты и твой мир подавитесь своей проклятой маной!"

В мире ещё не существовало людей, кто отказался бы от божества, от маны, каждый так или иначе восхвалял какого-то бога, особенно маги. С раннего детства всем детям на континенте твердили, что им нужна божья благодать и страшили неверием. Ни один человек на Ирриде не был безбожником. Признанный или злой бог – неважно, люди слишком боялись остаться без защиты, порой такой мнимой, но такой успокаивающей. И они верили, они молились.

Во время молчаливого, и в то же время активного гнева, глаза Райдена бегали, словно глаза одержимого учёного по противоречивым знаниям. Терзатель от такого вида сжимал белое одеяние, будто удерживая себя от разрушительных эмоций.

– О чём ты думаешь? Ну же, ты можешь мне сказать об этом, не бойся. Может быть, тебе уже не терпится нач…

Вдруг беглый взгляд Райдена остановился и медленно сфокусировался на цели перед собой. Черная маска Терзателя вспотела от возбужденных вздохов, когда он почувствовал на себе новое величие, потому руки стремились всё ближе к лицу.

В комнате наступила звенящая тишина. Это всё, что произошло.

Терзатель вдруг скривил лицо и достал серебряный кинжал из-за пазухи, приставив его к ребёнку.

– Хочешь меня убить? Пустых угроз во взгляде не хватит, Райден! – рассвирепел он. – Этого недостаточно! – Терзатель был разочарован и намеревался вернуть былой пыл своей игрушки. – Придётся тебе понести наказание за моё испорченное настроение.

Он замахнулся кинжалом на ребёнка и в то мгновение искажённый, нечеловеческий голос Райдена прокричал всего одно слово.

– Замри!

И Терзатель застыл. Вместе с аномальной тишиной появилось и нечто незримое, что принесло с собой холод, живой, властный. Оно властно вторгалось в тело и душу, как всемогущие, поистине страшное существо. До этого момента в мире не существовало понятия – дьявол, но дрожь всего естества могла бы точно передать значение этого слова.

"К-какого хрена? Не могу двинуться!” – Терзатель не паниковал, даже наоборот, проявлял любопытство, присущее только искателям неестественного. – Чтобы исказить мой разум, нужно быть минимум магом иллюзий с седьмым уровнем маны."

– Уааа! Аааа!

Ребёнок заплакал громче.

Пока Терзатель изучал новые чувства, белки глаз Райдена наполнялись чернотой, а радужка испускала черно-зелёный свет: в конце тёмной комнаты, сверкая дьявольскими глазами, на Терзателя уже смотрел будто не человек. Вены худого Райдена также залились черной субстанцией, постепенно подбираясь к штырям и выталкивая их из тела. Каждая игла угрожающим звоном падала на каменный пол, и когда упала последняя, из кожи рук и ног просочилась едкая ярко-зелёная жижа. Она жадно разъедала металлические цепи со звуком воды, брошенной в кипящее масло.

Терзателю оставалось только наблюдать за тем, как человек, над которым он издевался столько времени, использует неизвестную доселе, леденящую душу магию, чтобы освободиться. Подобный внутренний хаос можно было ощутить, если долгое время сквернословить, проклинать самого жестокого, злого Бога, а потом увидеть его силуэт за окном, и услышать звук медленно поворачивающегося ключа в дверном замке.

Терзатель с уверенностью мог сказать, что тем, чем сейчас пользуется Райден, не является маной. Чужая тревога, которой он так упивался, теперь настигала его самого.

Факел потух. Черно-зелёное свечение всё ярче отражалось на черной маске, под которой был странно радостный трепет от потери контроля. Терзатель видел в своём положении возможность, способ выйти из собственных ограничений. Ведь такая сила была способна остановить даже его, именно поэтому он дрожал и ликовал одновременно.

Райден также не мог понять, что с ним происходит.

"Моё тело… я чувствую, как внутри меня что-то появилось, и это не мана, это нечто… злое, скверное. Скверное… да… Скверна."

Ему было плевать на источник или причину приобретённых способностей, если это поможет убить Терзателя. Райден спрыгнул с распятий на холодный влажный пол, ноги подкашивались и дрожали, но идти он мог, поддерживая стабильность с помощью новой силы. Он подошёл к висячим трупам и, осмотрев их, сразу убедился, что жизни в них больше нет.

"Эмика, прости меня, милая, мне так… так жаль." – Райден не пролил ни слезинки, но ему было невыносимо больно. В груди появилось свербящее чувство, без возможности его расчесать.

Он печально прикоснулся руками к телам своих только что убитых близких, чтобы привычно наколдовать магию огня. Черно-зелёное сжатое пламя осветило комнату и алчно сожрало трупы, оставив только мелкий пепел. Огонь был настолько неистовым, что Райдену пришлось оградить его, чтобы не задеть малыша и не пострадать самому.

Он на секунду удивился приобретённому могуществу и бросил на Терзателя взгляд, от которого у того каждая волосинка встала дыбом из-за мурашек, что пробежались по коже.

– Ты… – начал Райден, – устроил засаду, перебил дорогих мне товарищей, оставил меня в живых и издевался надо слишком долго. – Голос его становался всё пронзительнее и свирепее, – ты… на моих глазах убил мою дочь, её мужа, и собирался вспороть брюхо моему внуку. Ты… хотел оставить мой род без продолжения.

Подойдя ближе, Райден забрал ребёнка из его рук.

За каждый поступок он хотел убить Терзателя разными способами, но он не контролировал ситуацию, чтобы позволить себе это. Он хотел лишить его жизни как можно скорее, поэтому создал в руке черный шершавый кинжал, будто из обсидиана.

"Недурно" – подумал он, подтвердив, что действительно может создавать то, что вообразит.

Немедля он крепко сжал рукоять и толкнул разгоревшееся черно-зелёным пламенем острие прямо в сердце Терзателю. Эта попытка изнеможённого тела имела бы успех, но уровень маны мерзавца был слишком высок, чтобы он бездействовал. И он вырвался из-под контроля разума, отскочив без контратаки.

– Ну и ну, ты меня почти убил. – Терзатель насмехался, – ну, ты же не думал, что сможешь убить высокоуровневого мага так просто?

Райден медленно повернул на него голову, будто ничего не поменялось.

– Можно ли нам стать друзьями? Ты покажешь мне свои новые приёмы, а я свои. Получится хороший дуэт, что скажешь?

Отвлекая внимание болтовней Терзатель, манипулируя силой магнетизма, незаметно притягивал острый арсенал предметов, лежавший на столе прямо в спину Райдена. Они расшатались перед тем, как рвануть, что, конечно же, было слышно. И как только инструменты пыток сорвались с места и подлетели вплотную, то они быстро растаяли в кислоте, выстреленной из оголённой спины Райдена, подавив их стремительное движение. Едкая субстанция расплавила металл до состояния жидкости, отбросив остатки в стороны; Райден продолжал изучать свои новые умения, чем ещё больше восхищал Терзателя.

– Это невероятно! Райден, ты невероятен! Эта сила! Я обязательно должен раскрыть твой секрет!

Он не использовал все свои способности сразу, чтобы случайно не убить мученика, давая ему возможность показать неизвестные умения.

В свободной руке Райдена материализовалась небольшая черная сфера с зелёным ядром, закручиваясь и увеличиваясь. Терзатель напрягся и неожиданно для себя самого сделал шаг назад.

– Что? Интересно…

Для мага выше третьего уровня сделать отступ перед опасностью означало неконтролируемую реакцию тела на смертельную угрозу, что бывало крайне редко. Для мага же седьмого уровня позволить страху управлять телом было почти невозможным, даже поз

орным. Но когда сфера дошла до размеров человеческой головы, она начала источать саму смерть, вращаться и сотрясать воздух, отчего все вопросы отпали сами собой.

Ветряной шторм опрокинул массивные столы, разбросал цепи по углам, когда Райден отвёл руку назад. И взмахнув, будто из пушки, запл сферы устремился в Терзателя, оставляя за собой черно-зелёный сверкающий шлейф разрушения. Энергия превращала всё на своём пути в пыль и хлопья, будто предметы мгновенно старели.

Спустя несколько секунд неудержимого движения, сфера прошла половину расстояния от замка, под углом и вылетела из-под земли, рванув темной, поглощающей свет энергией. Часть крепости в один миг превратилась в небольшую серую пустыню, в которой шёл мелко-осколочный дождь из трухи всевозможных предметов.

Терзателю пришлось постараться, чтобы избежать гибельной сферы: ему удалось ускорить себя редчайшей магией голубой молнии и спастись. С помощью неё же он забрался на сторожевую полуразрушенную башню и смотрел на пепельный дождь.

– Ну и ну, ещё бы чуть-чуть, и эта штука сделала бы из меня высохший труп. – Прошептал Терзатель, а после чего громко крикнул, тревожа мертвецкий покой округи, – Невероятная мощь! Что ты только что сделал, Райден?! Как же интересно! Мне не терпится узнать об этой силе как можно больше! Ну же! Давай станем друзьями!

Он не мог знать наверняка, но допускал, что такой ущерб могла бы сотворить только высшая магия времени. Подобные мысли приравнивались к абсурду, так как высшая магия – привилегия, доступная только одному человеку. Одновременно двух не могло существовать, но такие несуразные допущения только будоражили Терзателя.

Райден вышел на поверхность, облачённый в изумрудный огонь, а в руках он нёс младенца, что был без сознания.

Эйфорическая, под черной матовой маской улыбка сменилась раздражением, как только взгляд Терзателя пал на ребёнка. Безобидное дитя, по его мнению, лишь помеха к желаемому тандему невообразимой ярости Райдена и его нездоровой тяге к могуществу.

"Нужно избавиться от него!"

Терзатель был готов сделать движение навстречу, но быстро затормозил, потому что на фоне серой мглы из пыли более никого не было.

"Куда он делся?"

Он спохватился и искусно создал в руках большой, искрящийся сгусток голубого электричества и, приложив руки к земле, пустил по ней опаснейший разряд.

– От меня не спрячешься, Райден!

Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!

Гудящие молнии двигались по поверхности во все стороны и разрушали остатки руин крепости Вендельсона. Такую магию нельзя было применять для поисков ввиду её летального действия, но Терзатель был уверен, что Райден переживёт её.

В это время Райден уже успел затеряться в плохой видимости и отдалиться на большое расстояние, но это не помешало осколку взорвавшегося камня задеть малыша.

Райден подставил руку, но камушек пробил его щуплые мышцы и достиг девственного тельца, оставив лунообразный порез на щеке. Он испугался, что ребёнок сейчас проснётся и случайно наколдует усыпление, от чего сам же вздрогнул – он ещё не привык к своим новым навыкам.

– Малыш… прости своего дедушку, – вытерев кровь указательным пальцем, прошептал он.

Райден, казалось, уже был не в состоянии испытывать какие-либо чувства из-за того, через что он прошёл, но на его удивление на душе возникло сожаление – сожаление от собственной слабости.

Спустя пару минут, летая на магии молнии, Терзатель завис в воздухе и подумал:

"Я не ощущаю его присутствия."

Вдруг он услышал неподалёку плач ребёнка, что раздался между больших камней.

– Вот вы где!

Облачённый в молнию, он так же рванул вниз – ландшафт украсился очередным разрушением. Сквозь пыль да обломки, в одно мгновение он схватил правой рукой нечто, похожее на ребёнка.

– Что? Что это такое? – он искривил лицо, потому что перед ним оказалась всего лишь кукла.

Раздражённый от уровня детского надувательства, его тело загудело, как миграция электрических скатов, и он создал разряд молнии, яростно пронзив куклу.

БУ-БУМ!!!

Нарастающая волна от колоссального взрыва распространилась по округе, явив высоченный столб изумрудного пламени из куклы-ловушки, озарив местность мрачным рассветом.