Два месяца спустя. Окраины земель Ландао. Святое королевство Трея. Конец весны.

Зарождение деревни Безымянная произошло с позволения одного человека, тем, кто великодушно разрешал путникам останавливаться и жить неподалеку. Но у всех идущих была одна цель – город Вайленгард, вторая столица королевства. Дорога до него была такой же опасной, как и их родные края, и отнюдь не погоня за наживой вместе с прекрасными пейзажами да современными удобствами приговорила их к странствию, а кровожадные твари, что еженедельно утаскивали жителей в лес на съедение.

Чтобы преодолеть рискованное путешествие и выбраться из-под гнета смертельной обители, людям было необходимо не только снаряжение, но и деньги, чтобы уже на месте начать новую городскую жизнь. Подобный шаг считался отчаянным – ведь дороги поодаль от городов не охранялись, но грезы о безопасной современной жизни толкали людей на решительные действия.

По одной из таких дорог, ведущей к Вайленгарду, группа из четырёх человек разбила лагерь, чтобы переждать ночь, время, когда просыпались чудовища. Некоторое время спустя один из группы, кого оставили в дозор, услышал пробирающий до костей утробный вопль и немедля принялся будить товарищей. Вопль был не один, а как минимум два, это монстры сцепились друг с другом где-то неподалёку, а значит оставаться на месте было бы самоубийством.

Они быстро собрали вещи и направились в противоположную сторону: передвигаться ночью — всё равно что объявить о своём стремлении стать удобрением, но другого выбора не было. За всё путешествие группа прошла через многие испытания, из десятка передряг выползли, и осталось совсем немного, сдаваться сейчас было нельзя.

Спустя час судорожной ходьбы группа вновь услышала хлюпающий рык очередного лесного монстра, и на их неудачу опасность оказалась ближе, чем в прошлый раз. Мгновенно стало тихо – тварь почуяла их запах. Люди не переглянулись, они, как единый организм, в тот час бросились бежать. Когда выносливость оказалась на нуле, они остановились и огляделись, прислушиваясь к каждому шороху. Но кроме намеренно приглушённой одышки и всхлипов между ними ничего не витало.

Один из группы через кромешную тьму увидел вдалеке еле заметный огонёк и, показывая пальцем, вдруг недоверчиво заговорил:

-Т-там. Там что-то есть.

Вшух!

Резкий всеобщий разворот предполагал, что слова товарища означают неминуемую стычку – потерю одного из товарищей, коим мог оказаться каждый, но присмотревшись, они увидели то же, что и он – свет от огня.

В глазах промелькнула доля надежды, и они рванули на источник прямиком через колючие заросли. Когда путники вышли на небольшую полянку, то увидели худого старика в длинном тёмно-зелёном одеянии, с под стать длинной седой бородой и такими же волосами. Справа от него стояла небольшая деревянная хижина, а сам он сидел неподалёку на самодельной табуретке и помешивал суп в котле из странного материала, и ему, казалось, были абсолютно безразличны незваные гости.

Группа замерла. Коренастый мужчина, что стоял во главе, не сразу понял, что их шансы на выживание не изменились, но когда осознание настигло его, то он в одночасье впал в панику.

"Проклятье…"

Он надеялся увидеть помощь, возможность, которая помогла дать хотя бы отпор проклятым монстрам, но, увы, всего лишь жуткий старик-отшельник. Остальные также вышли из зарослей на полянку, но старик и сейчас не взглянул на них. Уставший предводитель выставил руку, отдавая указание остановиться, а сам осторожно подошёл поближе и с некоторым пренебрежением сказал:

– Старик, убирался бы ты отсюда, там… – он не успел договорить, как рев монстра напомнил ему, почему они настолько вымотаны.

Старик был единственным, кто никак не изменился, его по-прежнему интересовал только его суп, он даже не прекратил его помешивать. Тогда коренастый мужчина подумал, что человек перед ним не в себе, и дал отмашку.

– Народ, продолжаем идти, соберитесь, нельзя нам здесь погибнуть.

– Норман, я больше не могу двигаться.

– Я тоже.

– И я.

Молчать об изнеможении уже не мог никто.

Норман всё прекрасно понимал. Долгий, по-настоящему тяжёлый путь без нормального сна под постоянным окружением хищников не мог не повлиять. Он нахмурил лицо и принял единственное оставшееся решение.

– Слушайте, – ему не нужно было говорить громче обычного, его и так слышали. – Другого выбора нет, нам… придётся сражаться. – Голос его был уверенным, но гнетущим, ведь предстояла борьба за жизнь.

Группа опустила головы от досады, но никто не стал возражать, ведь они также осознавали ситуацию. Норман посмотрел на старика и с надеждой в голосе спросил:

– Эй, старик, у тебя есть оружие?

Когда тот вновь промолчал, глава отряда отвёл от него взгляд и горько вздохнул.

– Вооружайтесь тем, что есть.

После того как он скомандовал, абсолютно все достали мечи ужасного качества: плохо заточенные, тяжёлые, со смещённым центром тяжести. Это выглядело убого, словно крестьяне собирались дать отпор закалённым в бою солдатам.

Рёв и давящий хруст ломающихся веток становились всё ближе, а рукояти клинков сжимались сильнее.

Сюрп.

Сзади послышался звук, что совсем не вписывался в ситуацию – это старик, неспешно достал самодельную ложку и сюрпая попробовал свой суп. Норман обернулся, и его недоумение гримасой отпечаталось на лице. На мгновение он даже забыл о предстоящей битве.

"О чём он только думает?"

Норман потряс головой и спустил такое поведение на глухоту, сосредоточившись на предстоящем сражении.

Вдруг старик в парусной тёмно-зелёной накидке поднялся и зашагал в сторону леса.

– Э-эй, ты что делаешь? – растерянно спросил его Норман, когда тот прошёл мимо.

Ответа не последовало, а тянувшийся запах древесной смолы и костра сбил все попытки выяснить причины подобного поведения. Группа замерла, когда высокая фигура скрылась в лесной чаще.

Неподвижную минуту спустя они услышали более свирепый, атакующий вопль того же чудовища, но он в ту же секунду прервался. Лес стал источать проникновенное молчание, от которого дрожали сами кости. Никто не смел отводить взгляда от леса.

Через некоторое мгновение послышался множественный, содрогающий землю топот, будто стадо спящих монстров по команде проснулось и устремилось к одной общей цели. Лес начал петь песнь жатвы из чавкающих звуков и болезненных, коротких визгов, не позволяя ни одной мышце слушателей расслабиться.

В это время внимание группы отвлекло ещё одно глубокое, но отличающееся рычание за их спинами.

Вшух.

Когда они обернулись, то увидели, что слева от домика, в другой стороне полянки, неестественно шевелились толстые стволы деревьев.

– Вниз! Вниз! – коренастый мужчина кричал полушёпотом и быстро махал рукой, чтобы все пригнулись.

Группа припала к небольшому оврагу, оставив наблюдать только перепуганные глаза. Стволы деревьев гнулись под непреодолимой силой, а ветки качались так, будто их потряхивал гигант, пытающийся скинуть снежную насыпь.

Мощное животное размером с двух лошадей, передвигающееся на четырёх лапах, покрытое бронёй из прочных белых костей, показало свою морду. Красные блестящие от огня глаза, сильные лапы с костяными когтями и бритвенно опасные зубы. Костяной медведь проснулся после долгой спячки. Он не замечал людей из-за плохого зрения и направился исследовать притягательный аромат, что привёл его сюда – котёл с супом. Понюхав его, он лизнул горячее содержимое и обжёг язык.

– Грроооо!

Взревев, костяной ударил по котлу лапой так, что тот отлетел и попал в хижину через окно. Из дома послышался детский плач. У группы перехватило дыхание, они увидели, как хищник заинтересовался и направился осматривать. Он подошёл к двери и попытался продавить её, расцарапать, но дверь, на удивление, оказалась крепче, чем могло показаться.

Уставшие путешественники замешкались. Челюсть и кулаки коренастого лидера вовсе сжались, он не хотел позволить живьём сожрать малыша, но идти против закованного в кости убийцы было безумием. От досады мужчина чуть ли не плакал, ведь он был достаточно сердобольным, но в такой важный миг абсолютно беспомощным. И всё же он встал с земли, обернулся и посмотрел на выражения лиц своих товарищей. Увидев в них готовность к безрассудству, он перевёл взгляд в лес, где всё ещё слышались звуки битвы. Тогда он убедился, что ему не показалось – не старика рвут на части.

Жутковатый отшельник был непростым, и это поняли все. Значит меньшее, что они могли сделать – попытаться отвадить животное.

Лидер кивнул и уверенно сказал:

– Дила, мы с тобой отвлечём эту сволочь. Самир, ты пробираешься в дом и вытаскиваешь оттуда ребёнка, Калам, следи, чтобы всё шло по плану.

Группа воодушевилась, ведь несмотря на ситуацию, шансы на выживание увеличились – отвадить костяного медведя было проще, нежели спастись от настоящих чудовищ. Ведь медведь – это природный зверь, а чудовища… о их происхождении могли догадываться только имперские маги, а сельчане страшились даже предполагать. Но и тем, и другим было хорошо понятно, что чудовища – это нечто чужеродное, противоположность жизни – яд.

Из группы крепкая Дила, что больше всех была похожа на воина, взяла палку и швырнула её в медведя, пока шустрый Самир обходил хижину со стороны. Но медведь не почувствовал, и тогда уже коренастый лидер бросил булыжник.

ДУЦ.

Он попал. Медведь дернулся и навострив свой массивный арсенал, кинулся с рыком в атаку. Мужчина попятился, а потом побежал в запланированную сторону отступления. Когда медведь почти догнал его, Дила запустила ещё один камень и угодила прямо в глаз, отчего он болезненно, и яростно прорычал, а потом бросился к ней. Дила не ожидала, что существо переключится на неё так быстро, и растерялась, поэтому среагировала позднее, чем нужно. Норман заметил опасное положение товарища и рванул на выручку.

"Проклятье!"

Дила попыталась забраться на дерево, но не смогла из-за отсутствия должной сноровки и усталости. Животное наскоком, с размаху, ударило ей по спине массивной костяной лапой, да так, что женщина отлетела вперёд. Медведь погнался за ней дальше, но тут на него сверху накинулся Норман и принялся бить по глазам камнем. Хищник сначала сопротивлялся, крутил мордой, но вскоре скинул его и продолжил бушевать.

Грооо!

Медведь рассекал воздух лапами с крючковатыми, острыми когтями, так как ничего не видел из-за повреждённых глаз. Все путники застыли в надежде, что чудище сейчас убежит в лес, но тут он услышал, как на руках Самира, крадущегося из хижины, громко заплакал ребёнок.

– Самир! – Калам громко предупредил товарища, что животное нацелилось на него.

Самир вздрогнул и оцепенел от страха, он не мог принять решения и только смотрел на костяного монстра, бегущего в его сторону. Норман наоборот, не мешкая, с трудом поднялся и отчаянно схватился за неровности на спине медведя. Медведь тащил его по земле за собой, но это его не замедляло. И так как у костяных медведей очень хороший слух, монстр всеми силами стремился разорвать источник раздражающего звука.

Самир опомнился не сразу, поэтому не сделал и шагу в противоположную сторону – опоздание было критическим, ему оставалось только наблюдать за тем, как на него мчит раскрытая острозубая пасть. Норман, приняв спонтанное, но волевое решение, подставил руку в открывшуюся челюсть, чтобы его товарищ и невинное дитя не были убиты в одно мгновение.

Хруст.

– Ааааа!

Неконтролируемый крик вырвался из горла Нормана, больше от страха, чем от боли, ведь тело отреагировало правильно и заглушило часть колоссальных ощущений. Его рука до самого плеча была откушена: кровь обильно хлестала, окрасив часть хижины и поляны в красный цвет. Самир полностью оказался в ловушке своего скованного тела, когда по его лицу стекала кровь Нормана. И несмотря на оглушительный плач, он всё также бездействовал, за исключением того момента, когда он упал, прижимая ребёнка к груди.

Медведь остановился и сожрал руку, внезапно оказавшуюся у него в пасти. Но раздражающий звук продолжал донимать, поэтому он взревел с новой силой, сбросил Нормана со спины и продолжил наступление. Самир был ни храбрецом, ни трусом, но перед лицом костяного медведя, которому буквально не составляло труда порвать надвое любое лесное чудовище, он смог только показать ему спину, прикрыв собой дитя.

Хищник шагнул, махнул лапой со всей своей недюжей силой и отбил худого мужчину в сторону, как блок с сухим сеном.

Треск!

Неестественный звук издали ребра Самира.

Ребёнок и рычащий медведь остались лицом к лицу.

– Ах!

Норман лежал на земле с трясущимся телом и держался за край оторванной руки. Он видел, что малыша вот-вот сожрут, но не мог подняться и хоть чем-то помочь. Никто не мог. Камни, которые кидал издалека Калам, также не имели успеха в отвлечении.

Давящая, неукротимая злоба заполнила полянку. Путники были уверены, что медведь, своей холодной, безжалостной натурой, вселил в них неимоверный ужас, но они ошибались.

КРАК-ЧВАК!

Раздался звук, как если бы великан сжал в кулаке тысячу сухих веток – голова костяного оказалась в земле, буквально раздавленной чьей-то ногой. Туша медведя дергалась в предсмертных конвульсиях несколько секунд, после чего безжизненно распласталась по земле. Только треск дров в костре слегка нарушал возникшую тишину, создавая по телу иллюзорное, будто фантомное тепло.

Проследив от ноги до лица, группа поняла, что её владельцем был тот самый мрачный старик – Райден. Ему было сорок семь лет, но он уже был полностью седым и морщинистым, такой вид придавал ему возраста ещё на пару десятков.

Взглянув на Райдена, который держал в руках трёхмесячного младенца и тёмный шершавый клинок, они замерли в очередной раз. Страх никуда не делся, потому что никто не успел застать того мига, когда старик вновь появился. Тем не менее, он источал спокойствие, а его одежда пахла древесной смолой и была чистой, будто никакой бойни в лесу и не было. Только кровь, что стекала с шершавого клинка, заставляла группу вспомнить об этом.

Ребёнок затих. Он прижался лицом к одежде Райдена и потеревшись об неё, задремал, будто привык, что схожая, но многократно сильнее, аура защитит его от любых угроз. Глаза путешественников были полны недоумения и непонятного трепета перед Райденом, они чувствовали, что он опасен и непредсказуем. Однако то жуткое ощущение в воздухе постепенно исчезало, и напряжение становилось не таким пронизывающим.

Райден молча осматривался.

Норман, осознав, что может произойти недопонимание, сразу же принялся оправдываться:

– Г-господин! Мы только хотели защитить этого малыша! М-медведь, он хотел забраться в дом. – придерживая остаток правой руки, он смотрел ему в глаза с неподдельной искренностью.

Райден взглянул на него в ответ. Пусть он и не менялся в лице, но глаза более не испускали убийственного давления – он поверил. Райден посмотрел на рану Нормана.

– А-а, это? Просто царапина. – он инстинктивно принизил значение раны, но его неестественная бледность говорила обратное. Закончив фразу, он потерял сознание.

Тогда Райден молча зашёл в дом и через пару минут вышел уже один с котлом в руках. Он поставил его на место, а потом направился в заросли перед входом в гущу леса и вышел оттуда с Самиром: он держал его за одежду, как корзинку. Таким же образом он подобрал коренастого главаря – Нормана, истекающего кровью, и понёс обоих в дом.

К тому времени очнулась Дила и с дрожащим телом встала рядом с Каламом. Она постанывала и неровно дышала, но могла ходить в отличие от двух её товарищей. Озноб пробежался по их позвоночнику – они на мгновение подумали, что этот человек людоед.

Перед тем как зайти в хижину, Райден остановился и сказал так, будто… нет, он отдал приказ:

– Приготовьте суп, – не дожидаясь ответа, он зашёл внутрь вместе с ранеными.

Изнеможенные товарищи переглянулись.

“Приготовить… суп?”

Всего два слова смогли отсечь целых два важных момента:

“Какое облегчение! Человеческая речь!” – мысли Дилы и Калама совпали сию секунду, и это первое, что более не требовало ответа. Подозрения, что Райден людоед, сразу отпали – люди, что ели людей, по каким-то причинам замолкали навсегда.

“Он не опасен.” – сложная цепочка значений простой фразы Райдена, по большей части неосознанно, сложилась в их головах в утешительный вывод. Плечи путников расслабились, будто с них скинули тяжелую ношу, и они засуетились в попытке раздобыть мяса для приготовления супа.

На утро Райден вышел на крыльцо и посмотрел на спящую Дилу, да на Калама, сонливо наблюдающего за обстановкой. Старик предпочёл бы не видеть посторонних перед своей хижиной, но раз никакие чудовища не утащили их в лес, придётся потерпеть. Всё же незваные люди спасли его внука.

Калам поднялся с земли и полушёпотом потревожил сон Дилы:

– Эй, эй, проснись.

Усталость была неотъемлемой частью серьёзного столкновения, но, живя и путешествуя в условиях смертельной угрозы, сон любых путников был чутким. Дила быстро открыла глаза и проследила за взглядом товарища. Они оба встали и едва ли решались произнести хоть слово.

Райден на своей шкуре множество раз испытывал состояние, в котором находились эти путники: изнеможенный, беспомощный, но… не брошенный. Под их взгляды он с неопределённым безразличием подошёл к полному котлу и зачерпнул из него миску супа. Почти горячий. На обратном пути его окликнул Калам:

– Простите…

Райден остановился на пороге и развернулся.

– Что с нашими товарищами? Н-норманом и Самиром. – парень проглатывал слова при виде грозного старика, но всё же заставил себя задать волнующий вопрос.

– Хватит доставать этого господина, Калам.

В дверях с лёгкой улыбкой показался Норман. Его рука была умело замотана в ткани с насыщенным запахом лекарственных трав. На лице Дилы и Калама тут же засияла беззвучная улыбка, а Райден лишь понадеялся, что так тихо будет и дальше. Норман кивнул товарищам и следом обратился к хозяину лесного домика:

– Прошу, примите мои искренние благодарности, – он почему-то поклонился. – Если бы не Вы, нас бы точно сожрали… Уж не знаю, что там в лесу произошло, но желания это выяснять у меня нет. Простите, я лишь хотел сказать – спасибо за помощь.

Райден смотрел изумрудными глазами на Нормана и вместо ответа лишь продолжительно моргнул, что можно было расценить как то, что благодарность принята, но она ему без надобности. Норман расплылся в улыбке, но вдруг ему стало неловко, а то и вовсе тревожно, а всё из-за того, что он собирался спросить. Он левой рукой почесал затылок, а потом опустил её и стал чуть серьёзнее.

– Господин, я вынужден попросить Вас об одолжении… Умоляю, позвольте нам задержаться здесь на несколько дней, пока состояние нашего товарища не улучшится.

Норман был лидером команды, а также предпринимателем, поэтому не стал бы просить, не дав что-то взамен. Он понимал, что предлагать деньги в такой ситуации глупо по нескольким причинам. Во-первых, группа покинула деревню, чтобы заработать средств, с помощью которых потом перевезти своих близких в город, и они не могли отдать то, что собирались вложить в дело. Во-вторых, отшельнику, живущему здесь – в лесу, вряд ли бы понадобились монеты. И поэтому Норман предложил самое выгодное, что только смог придумать.

– Мы будем рубить дрова, охотиться, готовить и делать всё, что потребуется. Будем вести себя тихо и не попадаться Вам на глаза. – суетливо выдал он предложение.

Райден глянул на него и достал из кармана деревянную ложку – он собирался попробовать суп. В этот момент группа молилась Ландао, чтобы похлёбка оказалась по вкусу мрачному старику.

Сюрп.

Попробовав ложку, Райден осмотрел людей, чьи лица застыли в ожидании вердикта, и произнёс:

– Три дня.

Группа с облегчением выдохнула и восторженно переглянулась. Это была понятная реакция, ведь оставаться в безопасном месте несколько дней подряд – это подарок судьбы.

– Спасибо, спасибо, – Норман ещё раз глубоко поклонился. – Это была тихая благодарность, потому что он обещал вести себя подобным образом.

Райден вошёл обратно в дом и закрыл дверь. Норман же обернулся, и взгляд команды сказал всё без слов.

“Ура!”

Так, по их мнению, чашка вкусного супа буквально спасла им жизни. Однако Райден попробовал суп не для того, чтобы узнать вкус, а чтобы убедиться, что в ней нет яда. А согласился он потому, что эти люди пытались спасти его внука и не видели, как он пользуется Скверной – тайной, которую каждый посторонний должен унести с собой в могилу. Время и кров – стало его благодарностью.