Все три дня монстры больше не нападали. Группа смогла отдохнуть, набраться сил, даже Самир пришел в стабильное состояние, благодаря уходу Райдена. И перед тем как уйти, к нему подошел Норман, чтобы попрощаться.

– Не знаю уж, как Вас зовут, но Вы нас здорово выручили. Спасибо за это. Скажу честно, деньги у нас есть, но дать мы их не можем… Понимаете, у нас есть мечта и всё такое. Однако, в долгу я не останусь. Если будете в Вайленгарде, обязательно найдите Нормана – лучшего строителя в Треи. Я уверен, что это имя будет на слуху у каждого. – Норман показал большим пальцем на себя и уверенно улыбнулся.

Райден ничего не сказал. Он проводил группу взглядом, надеясь их больше никогда не увидеть.

Спустя один год.

Райден сидел рядом с хижиной. Непроизвольное сравнение дней военной службы с нынешним уединением придавало его внутреннему миру некоторое спокойствие. Пение птиц вместо предсмертных хрипов, роса вместо крови, деревянный, пусть и неуклюже сделанный дом вместо шатра и родной, розовощекий ребенок, не вымазанный всякой дрянью в качестве защиты от монстров. Долгожданный покой придавал даже безвкусному, но расслабляющему напитку из листьев цер-цера своё очарование.

Райден не успел пригубить настоявшийся напиток, как ощутил неподалёку присутствие тридцати человек. Идиллия нарушена: его брови сдвинулись, придав лицу грозности. Он встал из-за и долго смотрел в сторону леса, где вскоре послышались голоса. Из своей военной службы в церкви он сделал вывод, что это не солдаты: во время передвижений им не положено разговаривать без толку. Бандиты тоже были исключены – они бы орали во всё горло, а издали доносилась обычная болтовня. Райден не знал, как реагировать, потому что лишний раз убивать обычных людей ему не хотелось.

Из леса показались крепкие мужчины с инструментами: топоры, пилы, молотки, какие-то жидкости в тарах из клейкого дерева и прочие строительные принадлежности. Также вместе с ними было 10 хорошо вооружённых обычных наёмников, а их доспехи уже были немного повреждены.

– О! Народ! Похоже, вот эта хижина, о которой говорил мастер Норман! С вас всех по медной монете!

Крепкий бородатый мужчина бодро сообщил товарищам о прибытии к цели, а потом обратился к Райдену, стоящему в пороге:

– Хозяин! Мы строители от мастера Нормана, он просил передать это письмо, пожалуйста, прочтите.

Он сделал шаг, протягивая конверт, но пальцы слегка дрожали. Ещё шаг — и Райден заметил, как взгляд строителя скользнул в сторону, будто высматривал наличие ещё людей, убеждая себя в безопасности… а губы на мгновение поджались, словно сдерживая лишнее слово.

Райден обратил внимание, как строитель, не менее крупный, чем сопровождающие их наёмники, нервничает, как провинившийся ребёнок. Видимых причин не было для подобной реакции, поэтому он сделал предположение о возможном влиянии Скверны, но оставил размышления об этом на потом, пока не разберётся с нарушителями спокойствия.

– Мне ничего не нужно, уходите.

– Ха-ха… Меня предупредили, что Вы так скажете, поэтому, – он повернулся к своим и поманил рукой. – Мастер передал с письмом ещё и это.

Один из товарищей подтащил ящик средних размеров и открыл – до носа Райдена тут же донесся приятный аромат всевозможных специй. За долгое время он посмотрел на что-то с неподдельным интересом. Подойдя к ящику, он был приятно удивлён, как содержимому, так и деловой хватке и находчивости Нормана.

Строитель вновь протянул письмо. Райден неохотно, но всё же взял конверт в руки и принялся читать.

Приветствую! Это Норман. Сразу к делу: мои дела знатно улучшились, поэтому эта группа из двадцати строителей и десяти наёмников оказалась здесь не случайно. Они – моя благодарность! Прикажите им построить дом, сарай, парилку, да что угодно! Строители моей компании “Строители Нормана” сделают это в лучшем виде!

Райден дочитал до этого места и многозначно взглянул на свою не лучшую хижину, после чего продолжил читать.

Это ещё не всё…

От многоточия веяло проблемами, к чему Райден уже морально готовился.

Я беру на себя смелость предложить Вам создать из этого места небольшую деревню, дабы Ваш малыш, когда подрастёт, мог влиться в общество.

Подобное предложение от Нормана основывалось на его интуиции: он видел в старике дюжую разумность и предполагал, что он не захочет, чтобы его ребёнок рос без социальной составляющей. Предложение действительно было смелым.

Райден и правда задумывался о том, чтобы всесторонне развивать мальчика и показывать, что люди бывают не такими уж и хорошими. Научить его сосуществовать с людьми была одной не из первых задач, но она стояла перед ним, как перед заботливым родителем.

Уверяю, это бесплатно и от чистого сердца. Мы также приведём сюда добросовестных людей с их семьями, если Вы согласитесь.

Изначальная цель Райдена подразумевала мирную жизнь с внуком подальше от людей, но он понимал, что не сможет вечно удерживать мальчика от одиночества. Он решил: пусть лучше внук растёт в окружении людей, но под его присмотром, чем однажды сбежит в неизвестном направлении без его ведома.

Дочитав письмо до конца, старик присел на табурет рядом с домом и минуту думал, после чего дал свой ответ.

– Делайте, что хотите, но подальше отсюда.

– Как скажите! – строитель-бородач улыбнулся и скомандовал своим парням, указывая рукой влево: – Работаем, мужики, работаем!

К концу лета строители расчистили окрестности от зарослей, натоптали дорогу и построили десять деревянных домов, а также перестроили хижину Райдена, добавив ещё зонцы для скота. Райден сам, неожиданно для рабочих, попросил её, когда увидел, как они сделали такую же в одном из домов.

После окончания работ строители собрали вещи и отправились обратно в город. Разумеется, Райден отпустил их не просто так… Они завершили свою работу, а он – свою.

Спустя десять лет в этих местах образовалась полноценная деревня, в основном наполненная путниками, которые заблудились, но в итоге остались здесь. Изначально они, как и многие, желали переселиться в Вайленгард – крупный город в пяти днях пути отсюда, но пожив какое-то время в тихом и безопасном месте, оставались насовсем.

Просто так “Безымянную” найти было нельзя, если только по наводке или случайно. Решение скрывать уютный уголок было негласным: мало кто хотел привлекать ненужное внимание, никому не хотелось столкнуться с нашествием бандитов. И как ни странно, они тщательно выбирали, кому можно оставаться, а кому нет. Прочих людей, кто оказывался случайно, они не трогали, но приглядывали, порой даже сильнее, чем планировали…

Обыватели, которые изредка слышали истории о Безымянной в кабаках Вайленгарда, и не только, махали рукой, крутили пальцем у виска, предпочитая не верить во всякие бредни. Никто в здравом уме не воспринял бы всерьёз существование тихой и мирной деревни. Ни одно поселение не обходилось без нападения монстров, бандитов, чёрных магических гильдий и прочей дряни. Тем не менее слухов было достаточно.

Райден – основатель, о котором никто не знал, жил в Безымянной на её окраине, недалеко от дороги, где располагался его уже бревенчатый дом с закрытой пристройкой для скота и открытым большим загоном. Он разводил там несколько видов животных: однорогих свиней, плотоядных острозубых коз, двуглавых кур, да торговал ими.

Под деревянным навесом у него стоял стол для разделывания мяса, чистый, без следов крови, хотя на нём лежал большой мясницкий нож с такой же чистой рукоятью. Райден обжился, но его присутствие для случайного прохожего было почти незаметным. Существование хозяина в доме мог обозначить только доносящийся изнутри голос.

– Мне надоело притворяться! Не буду больше! – голос был молодым, он приближался к двери.

Дверь хижины недовольно толкнули, и на тёплой утренней улице показался юноша: его изумрудные глаза переливались молодостью, а цвет ослепительно-жёлтых волос, собранных в хвост, напоминал пух цыплёнка. Он бубнил что-то себе под нос, и без внимания это не осталось даже в такой безлюдной деревне, как Безымянная.

Мимо проходила дама вместе со своим маленьким сыном. В руках у неё была плетёная корзина со сферическими и пупырчатыми бело-оранжевыми грибами – корнестия. Они пахли землёй и природным островатым ароматом. Такие грибы использовали в основном для приготовления лечебных настоек, но бывало, что и в качестве ингредиента для агрессивных ядов.

– Снова старика Райдена задирают… Теперь ещё и дети? – видимо, она хотела, чтобы её печальные мысли услышали, потому что неосторожно произнесла их вслух.

– Мама, мама! Этого дедушку обижают?

– Это не наше дело, не отставай, а то уйду без тебя.

Малец насупился – его любопытство по-взрослому глупо прервали. Он мог только догадываться, о чём думала его мама, и будь он взрослее, чуть внимательнее, то увидел бы на её лице грусть. И даже тогда он бы не догадался, что на самом деле она рада, что их дом находился далеко от хижины Райдена.

Её облегчение было вызвано из-за забавы зевак – “разозли старика Райдена”, что появилась около года назад. Недалёкие умом деревенщины часто спорили, кому удастся вывести его из себя. Даже несмотря на то, что старик и был со всеми вежлив, он имел несколько мрачный вид, а в купе с хорошими манерами да жуткой аурой это сильно шло вразрез с его гнетущим образом.

У некоторых такая несостыковка вызывала желание разрушить эту якобы иллюзию, поэтому Райден часто становился объектом глумления, пакостей, но никто так и не получал отместки. Для него эти неприятности будто не существовали. Как ни странно, но задирам не надоедало, наоборот, подталкивало к действиям.

Райден.

Сейчас он серьёзно относился лишь к своему внуку, который в силу возраста был зачастую вспыльчивым. Эмика – его убитая дочь – была такой же, поэтому он не переживал о юношеской заносчивости мальчика. Такие моменты лишь возвращали его во времена, когда он был счастлив, но от этого в голову ввинчивались только тревожные мысли.

“Глупый ребёнок…” – подумал он с любовью.

Прошёл ни много ни мало — целый год, но полученные физические и душевные раны не удавалось залечить временным спокойствием. В минуты слабости, когда казалось, что наступает счастье, все раны напоминали о себе фантомной болью, пронизывая всё естество и не позволяя радоваться слишком долго.

С момента новой жизни с внуком Райден до дрожи в теле подавлял неукротимое желание броситься выслеживать Терзателя. Но причина, по которой он всё ещё позволял мыслям царапать душу – Нилл, последний человек из рода, его славный внук. Каждый раз, когда он смотрел на беззаботного, счастливого паренька, внутри будто растекалось целебное тепло, что успокаивало сердце. Именно поэтому он хотел сохранить эти ощущения как можно дольше.

"Смогу ли я?"

Райден посмотрел в окно, и птичий квартет помог вернуться, отогнать мрачные мысли. Он вытянулся, поправил тёмно-зелёную мантию и вышел из дома.

За год в деревне стало больше людей, чем ожидалось, что даже появилась своя торговая зона. В утреннее время это было самым оживлённым местом под открытым небом: здесь предприимчивые жители продавали еду, одежду да бытовые приборы.

– Свежие овощи, подходим, покупаем! Овощное ассорти всего за восемь маленьких медных монет!

– Пять круглоголовых рыб за один большой медный! Пять круглоголовых рыб за один большой медный.

– Молоко, молоко. Сегодня отдам за шесть малых медных за литр, и один большой медный за два.

Каждый торговец аккуратно привлекал к себе внимание, и не то, чтобы это было надо, они так отгоняли скуку. Тем более местные уже были в курсе, у кого что можно покупать, а каких негодяев лучше обойти стороной. Только случайные путники могли приобрести товар у недобросовестных торговцев. В последнее время на Безымянную натыкались всё чаще, будто их притягивала её аномально спокойная атмосфера.

– Какой уже день подряд стоит эта треклятая жара? – худощавый торговец молоком выругался, параллельно используя опахало, сотканное из конского хвоста, в качестве охладительной процедуры.

По правую руку от него находился сосед – торговал картошкой. Он был его полной противоположностью: толстый, волосатый, немного отталкивающий.

– О, справедливый! Хватит ныть. Скажи спасибо, что из твоей жопы не сосут кровь кселусы! – толстяк был известным ворчуном.

– Кто это тут ноет? Я лишь говорю как есть. – торговец молоком ответил ему ровно, будто лениво и не понимая возмущения.

– Кому это интересно? Треплешься от скуки, как пьяница в трактире. Хочешь веселья? Так у меня есть.

Тощий вопросительно поднял бровь, демонстрируя свою озадаченность и нежелание связываться с его предложениями.

– Какого ещё веселья? В прошлый раз мы от твоих “весёлых” грибов еле очухались. Нет уж, не хочу я, мне ещё птицекорову забирать.

– Вы посмотрите, какие мы нежные. – Сделав паузу, он наклонился и шёпотом продолжил. – Хватит брыкаться, в этот раз я предлагаю пари. Даю руку на отсечение, что сегодня я выведу Райдена из себя.

Худой торговец лишь саркастически улыбнулся. Одной рукой он ловко поддел веером тару из Клейкого Дерева – свежий срез ещё блестел липким соком – и отдал её покупателю, собрав шесть медных монет.

– Ха! Руку на отсечение? Рожа у тебя противная, конечно, но не думаю, что тебя получится. – Он ответил ему насмешливо, между делом отдав покупателю одну тару из Клейкого Дерева с молоком внутри и взяв в оплату шесть маленьких медных монет.

– Испугался, что проиграешь? Трус.

– Кто? Я? Мне лишь жаль твой и без того унылый кошелёк.

– Не неси чепухи. Ты наделал в штаны и не готов поставить два малых серебра.

Молочник язвительно хохотнул.

– Да ты спятил. Двадцать медных? Это твой двухнедельный заработок в лучшем случае.

Полный торговец ухмыльнулся и жирными пальцами выудил из кармана именно два малых серебра. В его голове блестящие моменты могли разбудить алчность в любом человеке. Он мысленно хвалил имперского мага, чья магия формировала из драгоценных металлов самое чистое и привлекательное искушение для всего континента.

– Не медных. – толстяк поиграл двумя монетами на солнце.

Тощий выпучил глаза, дав волю любопытству, но этот миг продлился недолго.

– Подожди, натуральное серебро? – он с недоверчивой хитростью взял их и подбросил большим пальцем.

Звона не последовало – настоящие! Уголки его губ охотно потянулись вверх, ведь по слухам настоящие серебряные монеты могли отпугивать некоторых монстров.

– Ахахах! Плевать, по рукам! Праведный Ландо! Это будут самые лёгкие монеты в моей жизни!

В ответ на насмешки толстяк, скрывая ехидную улыбку в знак очевидной, по его мнению, победы, жадно потирал руки у себя в голове.

– Радуешься серебру, будто это лигранная монета. Эх, нищета.

– Чего-чего, гранное?

– Ты что… О, справедливый, как такое не знать? Лигранная монета – этакая шестигранная штука, говорят, светится, как радуга, и приводит к кладу, о котором ты даже не мечтал. Но то сокровище жуткая тварь сторожит… – он бы и дальше разглагольствовал, но его перебили.

– Уой! О чём воркуете? Издалека ваши хитрые рожи видно было. Что замышляете?

Нагловатый мужчина выглядел так, будто всю жизнь находился в поисках утоления жажды своего любопытства и получал за это удары не только кулаков, но и судьбы.