Нилл присмотрелся и узнал на листовке Райдена. Его мир будто встряхнули, так небрежно и злонамеренно, что у него перехватило дыхание. Он на короткое мгновение подумал, что всё это время его мог растить убийца. Боевой настрой поблек.

– Хаха, можешь не отвечать. За тебя это сделало твоё лицо, – незнакомец хохотнул. – Что ж, тогда будешь приманкой.

Мужчина убрал листовку и рванул вперёд, вздымая под ногами пыль.

***

Ранее, возле дома Райдена.

Толстый торговец прибежал на место пожара, где обнаружил Райдена с деревянным ведром, с которого капали остатки воды. Вид задымленного, тлеющего сарая ошарашил его. Он колебался, прежде чем подойти поближе, а слова будто кто‑то удерживал, не давая им выбраться из горла.

– Райден... т‑твой дом... он сгорел... – толстяк говорил медленно, восстанавливая дыхание от быстрой ходьбы.

– Именно. – Райден ответил, не глядя.

Однако он мог слышать, как толстяк за его спиной цокнул, возмущаясь спокойной реакцией.

"И это всё, что ты скажешь?!" – выругался про себя толстяк.

Он облажался и понимал, что ему не удастся отмахнуться от столь очевидных намёков на его причастность. Но то, что вместо естественной агрессии он получил лишь простой, холодный ответ, в очередной раз безжалостно разбило его ожидания. И теперь всё, что он мог сделать, — это использовать изворотливость, чтобы извиниться.

– Господин Райден...

Когда Райден услышал слово “господин”, он нагнетающе повернул через плечо голову и бросил укорительный, словно испепеляющий, взгляд. Торговец прочувствовал на себе всю тяжесть грозного лика и резко закрыл рот.

– Оставь своё двуличие при себе, – низкий голос Райдена звучал угрожающе.

Толстяк оцепенел, но спустя несколько секунд покачал головой, решив, что должен продолжать, иначе может произойти нечто страшное.

– Прошу, простите меня! Я заплатил человеку, чтобы тот поджёг тюк с травой, чтобы отвлечь вас и...

– Достаточно. Уходи, – перебил его Райден.

Для окружающих он всегда выглядел грузным, но сейчас было иначе, будто всё по‑настоящему. Полного торговца обдало жаром от злости — ему не дали оправдаться. Тогда он поддался эмоциям и решил, что выскажется в любом случае.

– Нет! Знаешь, т‑ты сам виноват! Всегда эта напыщенная и фальшивая вежливость, она мозолит всем глаза, и этот твой надменный взгляд полностью тебя выдаёт! Смотришь на всех, как на мусор, и думаешь, что мы будем это терпеть?! Ха! – выпалив всё, на что ему хватило дыхания, он всхлипнул, подтягивая сползшие сопли.

Райден начал разворачиваться, и толстяк чувствовал, что над ним будто сгущаются тучи. Он попятился назад, чиркнув землю ботинком, и словно от бессилия поскользнулся и упал на задницу. Его жирное тело колыхнулось от удара о землю.

Райден взглянул на толстяка зловещими, изумрудными глазами, постепенно загораживая солнечный свет длинным балахоном, словно тьма пыталась сожрать толстяка. Он остановился, когда тень дошла до лица, и сказал:

– В отличие от людей, из мусора можно сотворить много полезного, а большинство из вас — паразиты, вредители. Я лишь позволяю быть рядом, потому что сейчас от вас есть польза.

Слова Райдена были столь тяжёлыми и обжигающими, что могли выжечь клеймо, заставить взаправду почувствовать себя вредоносным червём. Торговец поддался влиянию и обмяк. Подавленный, растоптанный, он дрожал, сжимая редкую траву, а в голове появлялись жуткие чувства, которые останутся с ним до конца жизни.

"Бежать! Бежать! Бежать!"

Толстяк встал на корточки и кое‑как поднявшись, в страхе бросился в сторону рынка, выронив две серебряные монеты.

Райден лишь сопроводил наглеца холодным взглядом и наклонился, чтобы подобрать монеты, считая это некоторой компенсацией. И в это время он узрел столб высоченного огня со стороны заброшенных хижин.

"Магия!"

Лицо его преобразилось. Всполохи чёрно‑изумрудного пламени, словно живые искры, вырвались из тела. Волна силы ударила в землю — и камешки вокруг запрыгали, как брызги. Райден сорвался с места к сотворённому человеческой магией колдовству.

***

Незадолго до реакции Райдена.

Нилл стоял в боевой стойке, окутанный чёрно‑золотым сиянием маны. Его кисти, покрытые чешуёй того же цвета, дрожали, как после сильного ушиба, а левая нога вместе со штаниной была сильно обожжена. Он часто и прерывисто дышал, пытаясь успокоиться, но запечённое до мяса бедро не давало сделать это так просто.

В конце закутка статично лежали обломки только что разрушенной деревянной хижины. Спустя несколько секунд из‑под них взрывом вырвалось пламя, раскидывая часть горящих досок в стороны. Нилл усилием воли подавил боль в ноге и выверенными движениями отразил всё, что в него летело.

Незнакомец показался. Он стоял согнувшись, свесив верхнюю часть тела вниз, и отряхивался от пыли и грязи. На его поцарапанном лице играла бы злорадная ухмылка, если бы не скрывалась под повязкой. Хохоча себе под нос, он вытер кровь с бровей и выпрямился так, что запрокинул голову назад. Незнакомец положил левую руку на лицо и гневно зыркнул на Нилла сквозь пальцы.

– Ахаха! Глазам не верю! Кха‑тьфу! – черноволосый незнакомец отодвинул бордовую маску и плюнул кровью. – Вот уж не ожидал, что такой сопляк обладает маной второго уровня, справедливый Ландао! Ха‑ха... Тот камень... я думал, у тебя только первый, потому что ты ещё совсем, совсем сопляк, но как же я ошибся...

Договорив, он покрыл тело оранжевой аурой.

– Знаешь, я даже не слышал, чтобы в твоём возрасте кто‑либо имел такие боевые навыки. И если бы не покров, то, наверное, умер бы. Этому тебя учил дедушка? Убивать?

Нилл уже был готов возразить, прервать оскорбления, порочащие Райдена, но порыв угас также быстро, как и возник, как только до него дошёл смысл слов. Взгляд его опустел, провалился куда‑то внутрь, где он собирал фрагменты из воспоминаний тренировок. Теперь в голове складывалось ровно то, о чём только что упомянул незнакомец.

– Старый больной ублюдок, ахахаха! – незнакомца веселила собственная неожиданная правота, и от этого же у него сводило челюсть, обнажая завистливый оскал.

Небольшие, подростковые кулаки Нилла, с виду ещё не способные нанести какой‑либо урон взрослому магу‑солдату церкви, но они умудрились превзойти все ожидания. Незнакомец недооценил противника, точнее даже не думал о нём в таком ключе, и поэтому получил взбучку не только тела, но и гордости.

– О чём ты там бормочешь? Если не хочешь получить ещё, просто убирайся отсюда! – Нилл наивно полагал, надеялся, что угроза заставит мага отступить.

– Хо‑о... – незнакомец расправил плечи. – Малец, ты не понимаешь, в каком ты положении... Ты знаешь, что обладание неотмеченной магией карается законом?

Если бы рядом со сложенными домиком бровями появлялись надписи, то над Ниллом тут же возникла бы надпись “я облажался”. Теперь он понял, какие последствия несёт использование магии и почему Райден так часто напоминал ему об этом запрете.

– Да у тебя на лице всё написано. Что ж, хотя бы реакция у тебя правильная.

– Замолчи! – Ниллу нужно было подумать, решить, что ему делать, но болтовня незнакомца отвлекала.

Убежать — показать спину он был не вправе, ведь его обучал Райден.

“Хищник всегда бросается на жертву, если та бежит.”

Ниллу оставалось только защищаться и двигаться назад.

– Значит, хочешь поиграть, да?! Так давай поиграем, сопляк! – незнакомец считал, будто проигрывает какому‑то юнцу даже в храбрости; от этого его глаза налились кровью.

Он усилил огненно‑оранжевый покров маны и грозно бросился в серьёзную атаку. Сжатые языки пламени вырывались из земли, но Нилл проворно увернулся от каждого, отскакивая в разные стороны, пока не наткнулся на ослепительную, пылающую вспышку.

"Как ярко!"

Он прикрыл глаза от света и обжигающего воздуха, и из‑за столь быстрой уловки дал себя обойти. Понял он это в тот момент, когда сзади послышался возглас.

– Попался!

Правая рука незнакомца стала подобна зажигательному ядру, что стремилась в лицо Нилла. Мальчик успел принять удар, закрывшись руками, но из‑за неудобного положения врезался головой в землю, на несколько секунд потеряв сознание. Натиск был таким сильным, что его тело отпружинило от земли. Он непроизвольно выплюнул кровь. В ушах появился тоненький звон, как от маленького колокольчика, и свербящая боль на затылке. Яркий свет, что недавно сверкал в изумрудных глазах, померк.

Незнакомец взял Нилла за голень здоровой ноги и поднял его на вытянутой руке.

– Ты слишком хлопотный, надо бы это исправить, – пренебрежение сочилось из каждого слова.

Он напитал руку магией и по всей длине ноги Нилла, как по сухому хворосту, взметнулось пламя.

– Аааааа!

Он резко пришёл в сознание.

– Отключайся уже! – прохрипел незнакомец, раздражённый тем, что тот ещё сопротивляется.

Он подкинул тело Нилла над головой и, держа его за ногу, обрушил на землю. Раз... два... и снова сопляк держался.

“Упрямый поганец!”

Он гаркнул и швырнул его в дым, поднявшийся от подпалённых досок старых сухих хижин.

Пролетая в начало переулка, Нилл до последнего пытался удержать покров чёрно‑золотой маны, но свет мерцал, слабел, и вот — погас. Нилл попытался зажмуриться, но сил хватило лишь на то, чтобы немного нахмурить брови. Он готовился рухнуть, но вместо встречи с землёй ощутил мягкие, надёжные объятия. И перед тем как потерять сознание, его нос уловил приятный, едва уловимый запах древесной смолы.

В дыму, что заволок переулок, Нилл словно повис в воздухе. Издали могло показаться, что падение каким‑то чудом остановилось. Но то, что могло показаться чудом, было лишь предвестием чего‑то гораздо более значительного и тревожного. Из дымной пелены, словно из ниоткуда, вышел человек — высокий, в темно‑зеленом балахоне, весь будто сотканный из запаха хвои. Он нёс в руках мальчика, чьё тело — беспомощное и безвольное — повисло, как тряпичная кукла, и в этой тишине казалось особенно тяжёлым.

Незнакомец замялся — выглядело так, будто проглотил увесистый камень. Речь его, когда прорвалась наружу, прозвучала громко и грубо — не от силы, а от страха.

– А вот и ты! Хорошо, что не пришлось тебя долго ждать, я уж подумал, что придётся тебя выманивать.

Он сделал шаг, но тело его не слушалось: движения были резкими, неуклюжими, словно привычная ему решимость теперь оставила его одного.

Райден молчал, в то время как по улице пролетело едва различимое глухое эхо. С каждой секундой он своим присутствием безмолвно погружал незнакомца словно в вязкое болото. Воздух вокруг стал звенеть, а стены переулка давили.

– Ты навредил моему внуку, — выделил он последнюю часть. — Почему?

Глубина смысла поддавалась объяснению только ему самому, но подобное его не заботило.

– Почему? Почему?! – повторил он, переходя на крик. – Хотя бы потому, что поганец швырнул в меня камень, заряженным телом. Если бы такой попал мне в голову, я бы встретился с Ландао. – Он сделал паузу от горького осознания потери своего достоинства, хотя это его не остановило.

– И вообще, это ты виноват. За тебя тут награда назначена в двадцать пять золотых, – он даже посветлел, найдя нелепое оправдание. – А из пацана вышла бы отличная приманка, но он начал брыкаться. Хорошо так брыкаться, старик... – незнакомец бросил намёк, как грязную тряпку.

Словно в подтверждение слов его, ветер донёс потрёпанную бумагу. Она закружилась и опустилась прямо на грудь мальчика. Это была листовка, простая, с грубым шрифтом:

"Имя — неизвестно. Живым или мёртвым. Обитание — северо‑восточное поселение. Преступление — убийство. Уровень угрозы — три или выше."

Райден посмотрел на бумагу, затем на человека. Взгляд его, казалось, обрёл ясность, а следом прозвучал голос, ровно как выносится приговор, который не изменить.

— У тебя два выхода...

Но договорить он не успел.

– Я начинаю понимать, откуда у этого мальца такая заносчивость, – он вздохнул и вскрикнул. – Вы оба не врубаетесь! Я — огненный Саккаш из карательного Ордена Тоэль‑Барк, Церкви Ландао!

Он шагнул вперёд, и вдруг его обвила алая мана — жаркая, как знойный ветер над костром. В небе над ним вспыхнули огненные сферы — пятнадцать, не меньше, каждая размером с человеческую голову. Он вздыбился и прокричал:

— По закону Церкви! За сокрытие магии и убийство — сдавайтесь и отправляйтесь в Вайленгард на суд!