Огненные шары, раскаленные словно маленькие солнца, подрагивали в воздухе и угрожающе шипели.

– Предупреждаю, это магия четвертого уровня, лучше не сопротивляйся! Склоните головы, и, возможно, церковь будет милостива к вам! – в голосе появилась хриплая надломленность.

Руки Райдена ощутили легкое ерзание, видимо, свет от пламени пробился сквозь веки Нилла и призвал его пробудиться. Когда он очнулся, то на его зрачках отражался будто расколотый закат в конце переулка. Осознав, что висит в воздухе, он поднял голову и понял, почему теперь ему так спокойно.

– Вариант первый – самоубийство, – голос Райдена звучал низко и звонко, как гул ветра в ущелье.

Саккаш раздраженно усмехнулся. Резким движением он выбросил руки перед собой, и раскалённые сферы хлестко рванули вперёд. Они жёстко столкнулись с целью, содрогнув землю совместно с оглушительным грохотом. Чудовищная волна смела все деревянные хижины как ураган – сухие листья. Заброшенный район погрузился в огненный шторм. Несмотря на масштаб, Саккаш выглядел так, будто может сотворить нечто пострашнее, но не стал, дабы перед судом не предстал один лишь пепел.

"Пфф, остался только дым. Неужели я спалил их дотла? Гонор этого старика был обычной показухой?"

Он вдруг ощетинился, когда осознал, что обычное волнение переросло в нервный трепет. Множество догадок пронеслось у него в голове, но ни одна не объясняла, откуда могла взяться аура концентрированной злобы, присущая только чудовищам.

На том же, затянутом густым дымом месте, показался черно-зеленый барьер, похожий на нос корабля. На нём осталось только вскользь размазанная копоть, как если бы это было пушечное ядро, едва коснувшееся неприступной крепости. За той защитой проглядывались стоические очертания, и когда барьер растворился, из мглы показался Райден. Он шагнул, и, опуская юношеское тело на землю, незыблемо произнес:

– Значит, второй. – он больше не предлагал выбор, он стал им.

В глазах Саккаша что-то дрогнуло – едва заметно, но достаточно для Райдена, чтобы понять: страх уже пустил корни.

– Ублюдок! Ты сам напроси… – внезапно каратель из Тоэль-Барк просипел и заглох.

Райден за свою жизнь наслушался оскорблений, угроз и бахвальства, поэтому явил из-под земли острые каменные пики. Саккаш умудрился на это отреагировать и отпрыгнуть, но в воздухе его уже ждали множество ледяных кристаллов.

Он скрестил руки перед собой и, взмахнув ими, огонь вырвался – как инстинкт, без размышлений, подавляя наступление ледяных убийц. От столкновения магии его отшвырнуло вниз дюжей отдачей, и, сделав пару финтов в воздухе, Саккаш с трудом приземлился на ноги. Он едва устоял, прокатился по земле и встал.

– Похоже, за твою голову награда сильно занижена, но этого недост… недос-с-с – Саккаш выдавил нечто несуразное, будто у него вот-вот случится разрыв сердца.

"Что происходит?! Почему я не могу говорить?! Дерьмо, ещё и двинуться не могу?!" – он задрожал с панической гримасой.

Райден приближался к нему уверенной походкой, а спиной чувствовал на себе взгляд Нилла, пытающегося понять, отчего ему так тревожно, и к кому эта тревога направлена.

"Это точно… мой старик?"

Райден подошёл и мог бы поучительно что-то спросить, но он редко делал это. На свете вообще было мало вопросов, ответы на которые он не знал, или ему было до них какое-то дело. Вместо этого он лишь оценивающе осмотрел его кожу, словно указывал на причину, глупость, по которой молодой каратель оказался в таком положении.

Саккаш вместе с ним обнаружил на себе маленькие красные пятна по всем открытым участкам. Спустя несколько напряжённых секунд мышцы на его лице замерли.

"Ловушка!" – он метнул взгляд на землю.

Из растаявших ледяных снарядов стекала зеленоватая жидкость и испарялась холодным, ядовитым маревом.

"Нет-нет-нет! Этого не может быть! Три элемента?! У этого ублюдка магический предмет!"

Райден смотрел на Саккаша без жалости – каратель сам виноват, что ввязался в глупую авантюру. Такой жалкий вид удручал его, поэтому он поспешил закончить.

– Скажешь, где взял листовку, и даю слово, что ты умрёшь без боли.

Райден так и не научился использовать Скверну для проникновения в мысли, посему был вынужден добывать информацию привычным способом.

– П-пошел т-ты! – натура опередила инстинкт выживания, но он вовремя подоспел. – С-стой, прошу… нашел… в… кармане. Своем, к-кармане.

– Глупец… – очередная глупость не стала для него удивлением. – Так или иначе, благодаря тебе я осознал кое-что важное, и мне стоило бы подарить тебе быструю смерть…

Пытаясь подобрать слова, он решил, что маг четвертого уровня, посмевший так гнусно навредить подростку, не достоин ни объяснений, ни ярости. Райден прикрыл глаза и безмолвно направился к внуку.

– Нилл, надо поговорить. – сказал он, сделав пару шагов.

– Я г-говорю… п-правду! Эй, т-ты! – Саккаш пал ниже некуда, показывая старику очередную глупость.

Райден не обернулся, он только приподнял тощую морщинистую руку, щелкнул сухими пальцами, и тело своевольного карателя взвилось пламенем: черным, зелёным, жадным.

Вспых! Треск! Вших!

Одежда, волосы, кожа, глаза, органы, всё его тело постепенно сгорало и свистело в яростном огне, но он не кричал – яд в крови уже полностью распространился и не мог позволить ему этого. Всё, что он мог, – это плакать и стонать, стонать одним лишь словом:

– Чудовище… ч-чудовище.

Для такой ужасной комбинации требовалось высвободить много Скверны – Райден сделал это намеренно, чтобы выманить и других магов, если они находились в округе, но никто не вышел. Он продолжал спокойно идти к внуку, загораживая широкой накидкой душераздирающее зрелище. Райден догадывался, что Нилл слышит только слабое, болезненное мычание Саккаша, но это меньшее из зол. Тем не менее, из-за самого этого факта он отчётливо видел, как внук шокирован не только страшной смертью карателя, но и тем, что его старик настолько силён.

Нилл неуклюже поднялся с земли и сел, облокотившись назад руками, вытянув ноги перед собой. Райден не понимал, почему тот со скрытой виной смотрел на свои обугленные ноги, но время расспрашивать было неподходящим. Он встал над ним, окружённый плотным дымом, и вновь обратился к нему:

– Мальчик мой, мне кое-что нужно тебе рассказать.

“Мальчик мой” – так Райден обращался к внуку только тогда, когда хотел проявить свою мягкость и заботу, поэтому Нилл уверенно поднял голову, но Райден смотрел в пустоту.

– Я пытался жить тихо, спокойно — ради нас. Но прошлое не забывает. Оно настигает, даже если прячешься за самой мирной жизнью. Даже если очень стараешься быть другим.

– Ты сделал что-то плохое? – спросил Нилл, пытаясь найти нечто на земле глазами.

Старик продолжал смотреть в никуда и не спешил отвечать.

– Не знаю… Но как бы то ни было, скрываться больше нет у меня права. Прости. Та листовка… Похоже, я допустил ошибку, и её нужно исправить.

Мальчик хотел было задать очередной вопрос, но остановился.

– Я понимал, что вечно ограждать тебя от опасности не в моих силах, ведь твоя жизнь принадлежит тебе. Именно поэтому я учил тебя самозащите.

"Самозащите? А ты не перестарался?!" – Нилл содрогался и возмущался внутри себя, не осмеливаясь произнести подобного вслух, хоть тренировки действительно выходили за приемлемые границы.

– Что теперь делать? – с лёгкой тревогой спросил Нилл.

Райден никогда не подавал вида, что творится у него внутри, но вдруг он тяжело выдохнул. Нилл услышал это, поднял голову и увидел, как Райден не свойственно ему смягчил взгляд, будто сожалел.

– Я… устал. – голос старика был полон боли.

Нилл, казалось, прочувствовал весь тот гнет на душе Райдена, но из-за невозможности осознать такие сложные чувства лишь опустил глаза. Он также не пытался найти ободряющих слов, вряд ли бы ему это удалось.

“Это взрослые проблемы.” – примерно такие мысли посетили мальчика.

После небольшой паузы Райден прикрыл полные печали глаза, и когда открыл, то был уже прежним.

– Нилл, я хочу… покоя.

– Ты… хочешь умереть? – его голос стал дрожать. В глубине души Нилл боялся, что услышит утвердительный ответ.

Райден проигнорировал его вопрос.

– Мне хочется, чтобы меня ничего не беспокоило, пока я жив.

Кажется, это был первый раз, когда Райден сказал о своих желаниях вслух. Он и не объяснил ответ для внука, но тому это было не нужно. Нилл был уверен, что у дедушки точно есть какой-то план.

– Как это сделать?

Райден отвернулся. Облака, затмив своим телом солнце, создали на лице тень, которая ненадолго скрыла его злобу в глазах. Как только на небе просветлело, его взгляд также пришёл в норму.

Он повернулся обратно и внимательно осмотрел шрам на щеке мальчика, тот самый, от прилетевшего камешка в землях Мираэль. Для него этот шрам был символом собственной слабости и напоминанием, что покой – это роскошь. Пришло время изменить значение, именно поэтому он ответил на вопрос внука так:

– Приобрести символ спокойствия.