Глава 1.

«Я верила, что однажды смогу получить твоё одобрение.

И тогда я смогу встать рядом с тобой.

Я надеялась. Бесконечно и неустанно.

Но какова на самом деле была реальность?»

– Психея Силькисия. Нет, Психея.

Восемнадцать лет. На восемнадцатом году жизни песочный замок, который она с трудом могла удержать, рухнул в мгновение ока.

«Случилось то, чего я так сильно боялась, но я не ощущаю ничего. Не потому ли, что довелось столкнуться с чем-то куда страшнее?»

Психея, стоявшая на коленях, склонив голову, медленно подняла взгляд.

И увидела другое лицо, холодное, словно лёд, точно так же смотревшее на неё сверху вниз.

– Я знаю, что это сделала ты.

Некогда её приёмный отец теперь стал посланником смерти.

Он что-то говорил.

Но ни одно слово не коснулось белых ушей Психеи.

Всё было так странно.

– Я не стану долго говорить. Тебе стоит быть благодарной за такой исход, учитывая произошедшее.

«Быть благодарной? Разве мне есть за что его благодарить?»

Трагедия, что прежде застыла неподвижно, наконец постепенно пришла в движение. Девушка медленно опустила глаза, взглянув на то, что перед ней оказалось.

Светло-зелёный яд.

Сильнодействующий яд, способный убить всего одной каплей.

– Отец, это уже слишком. Прошу, проявите к ней милосердие, – стоявшая возле её приёмного отца девушка мило захныкала.

Психея скользнула по ней пустым взглядом.

Серебристые волосы вились до самой талии. Голубые глаза словно несли в себе освежающую прохладу осеннего неба.

«Если что и отличает её от меня, то только мягкий и наивный нрав.

А если не считать того, наш пол и возраст были абсолютно идентичны. Так почему мы в столь разных положениях? Почему столь сильно друг от друга отличаемся?»

– Лилиан, ты перегибаешь палку. Ты же едва не погибла.

– Именно! Эта стерва заслуживает смерти!

Стоявшие рядом с Лилиан старший и младший братья в открытую насмехались над Психеей. И лишь тогда на бесстрастном лице девушки что-то проявилось.

То была усмешка.

«Больше десяти лет я жила в их тени. Пускай я была не более чем заменой их утерянной дочери и сестры.

Спасибо, что приняли меня. Пускай и звали фальшивой принцессой.

В желании помочь своей семье даже со своими скудными способностями.

Я старалась каждый божий день.

Я знала, что однажды они признают меня. Думала, что однажды смогу стоять рядом с ними.

Но…»

– Я не делала этого, – она стиснула зубы и изрекла правду, которую никто не желал слышать. – Клянусь Богом, что правда ничего не знаю, – она излила свою горечь, пускай и никто не стал слушать. – Спросите горничных. Я правда…

– Ты всё ещё!..

Бам! – что-то взлетело в воздух и ударило Психею прямо по голове.

Перед глазами поплыло, а по виску побежала горячая струйка. Судя по звону, с которым оно разбилось о пол, удар пришёлся от хрустальной вазы.

Мягкий аромат фрезии пощекотал ей нос, совершенно не подходя ситуации.

– Расследование уже закрыто, идиотка! Каждому, кто увидит, велено схватить тебя живой или…

– Довольно, Леннокс.

Изар осадил готового вот-вот взорваться брата, Леннокса, пристальным взглядом.

– Как ты и сказал, дело закрыто. Напрасно ты выходишь из себя.

Черные глаза Изара перешли на Психею. В тех глазах не было эмоций. Как если бы он смотрел на предмет, а не на живого человека.

– Это было найдено в твоей комнате. И твоя личная горничная дала показания, – Изар поднял ожерелье с крупным изумрудом посередине.

Психея могла говорить с нерушимой уверенностью.

«Клянусь Богом, я впервые вижу его.

Моя личная горничная принадлежала не мне, фальшивой принцессе, а истинной принцессе – Лилиан.

Но…»

– Ты собиралась подарить ожерелье Лилиан, чтобы её укололо скрытой внутри отравленной иглой сразу, как она наденет его. Я прав?

– Боже, Психея!.. Я думала, мы сможем стать хорошими сёстрами, – Лилиан хныкала словно от испуга в объятиях родного отца.

Психея уставилась на неё пустым взглядом. И вскоре разразилась смехом.

«Не потому ли я сдалась ещё тогда, в одиночной камере?

Я была уже не в силах думать здраво.

Да, ничего не приходило в голову. Как если бы всё залило белой краской.»

Разум девушки был даже слишком спокоен.

Слезы также не лились из глаз.

«Возможно, будет лучше покончить со всем вот так,» – дрожащими руками Психея сжала яд. Он был совсем не осязаем, словно воздух.

Наконец она подняла глаза и обвела взглядом предателей, которые, как она думала, были её спасителями.

Герцог Силькисия, её приёмный отец.

Старший брат – Изар.

Младший брат – Леннокс.

И настоящая принцесса, утерянная больше десяти лет назад, чьей заменой ей пришлось быть, – Лилиан.

– …! – в отличие от тех, кто молча сжал губы и не отводил от Психеи глаз, встретившись с ней взглядом, Лилиан вздрогнула и снова бросилась в объятия герцога, едва их глаза встретились.

Быть может, Психее лишь показалось, но губы Лилиан изогнулись в дуге.

Психея осознала, что здесь некому оплакивать её смерть.

«С самого начала мне здесь не было места.

Как запоздало я это осознала.

Теперь поздно оглядываться назад. На то, что уже не исправить.»

Психея продолжала думать о прошлом. Раз за разом она сожалела о временах, когда решила довериться им.

Ведь это было последнее, на что она была способна перед тем, как испустить свой последний вздох.

Она не сводила взгляда с тех, кто глядел на неё свысока. Коснулась тёплыми губами холодящей бутылочки и тихо прошептала себе под нос:

– Если бы мне дали ещё одну жизнь, я бы ни за что не прожила так вновь.

«Пускай то было бесполезное желание. Пускай оно растает словно мыльный пузырь.

Но пусть оно будет высечено в её костях, пропитает её душу, чтобы, переродившись, она не допустила той же ошибки вновь.»

Она выпила яд, отчаянно повторяя это желание.

Бесполезный аромат фрезии заполнил её нос.

*****

Холодная влага полилась по её пищеводу. Она глотала раз за разом, не обращая внимания на развевавшиеся на ветру волосы.

…Но почему-то боли не было.

Казалось, будто всё заволокло фиолетовым пламенем, но вскоре ощущения пропали. И в то же время перед глазами потемнело.

Она уж было подумала, что темно стало потому, что она умерла. Но странный шум неподалёку помог осознать, что девушка просто закрыла глаза.

Шурх…

Прислушавшись к шороху, Психея осторожно открыла глаза.

– …?

Рядом больше не было её семьи, взиравшей на девушку с холодом.

Вместо этого по ту сторону окна на фоне неба в тёплых солнечных лучах покачивались фрезии.

То была комната Психеи.

Хлоп-хлоп-хлоп…

Противный звук снова отозвался в её ушах.

Она повернула голову в его сторону. Мелисса, её личная горничная, хмуро стряхивала пыль.

Девушка опустила взгляд перед собой. В поле зрения попали холодный стейк, суп с комками и не менее холодный чайник.

Психея перевела взгляд на собственную руку. В ладони она сжимала чашку, но никак не флакон с ядом.

«Что это?»

Хлоп-хлоп-хлоп… – беспрестанно слышались хлопки выбиваемой пыли.

«Что за до боли знакомая сцена?»

Она лучше кого-либо другого знала о том, что сейчас происходило.

Каждое утро, после того как Мелисса приносила остывший завтрак, горничная начинала поднимать пыль.

Спала её госпожа или же нет. Падала ли пыль на еду её хозяйки, ела ли она в тот момент.

Зимой и летом приходилось оставлять окно настежь открытым, если Психее не хотелось заедать пылью свой завтрак.

Психея взглянула на знакомый затылок со стянутыми в хвост каштановыми волосами.

И, когда Мелисса наконец встала к ней вполоборота, девушка произнесла еле слышно.

– Мелисса.

– Да.

Голос Мелиссы, который явно не выражал почтения своей госпоже, был таким же, каким девушка помнила его при жизни.

Но Психея решила проверить ещё раз.

– Что ты делаешь?

– Не видите что ли? Убираюсь!

«Больше походило не на уборку, а на намеренное поднятие пыли.»

Психея закрыла рот, не желая озвучивать очевидное.

После чего взяла тупой нож, которым даже стейк не порезать, и влила в него ману.

Всё потому, что она не могла сказать, происходило ли это на самом деле или же было плодом её воображения.

– …!

Поток маны, который заблокировали маги, схватив жалкую её, ныне был открыт. Словно его и не перекрывали вовсе.

«А, так это всего лишь сон?»

– Фу, как же грязно. И как Вы только смотрите за собственной комнатой? – Мелисса стала громко причитать.

– … – выслушивать эти недовольства приходилось ежедневно, так что Психея давно привыкла.

Но сейчас её захлестнуло раздражение.

«Стану я выслушивать такое во сне от той, кто обрёк меня на погибель.»

Психея как обычно не ответила.

И вскоре маной направила сжатый в руке нож, что совершенно не было обычным.

В место прямо возле уха горничной.

– Кья-я-я! – крик, казалось, заставил барабанные перепонки лопнуть.

«Это не сон? Всё на самом деле?»

Психея слегка нахмурилась. Затем, увидев перепуганное лицо Мелиссы, она сама, как от удивления, слегка расширила глаза.

– В-вы с ума сошли?

– Прости. Думала помочь тебе с уборкой. Там был какой-то мусор, – Психея ответила тихим шёпотом. Как она и сказала, кончик всё ещё подрагивавшего и торчавшего из стены ножа пришпилил ныне мёртвого паука.

– Сума-сумасшедшая! – горничная разразилась непередаваемой руганью. Она схватилась за красное распухшее ухо, которое нож всё же сумел задеть в полете, и умчалась прочь.

Психея не спеша проводила её взглядом, после чего повернулась к окну, из которого исходил аромат фрезии.

Она чётко ощущала его – цветочный аромат, ударивший ей в нос.

«Это происходит на самом деле?»

Или же лишь сон, который она видит в последние мгновения перед смертью?

Если на самом деле, то это была реальность, похожая на ад. А если сон, то худший из всех возможных.