— Ты когда-нибудь ходила на свидания?

Это было ясным воскресным утром в конце ноября. Встав пораньше, я принял душ, тщательно уложил волосы, переоделся в приличную рубашку и джинсы, и, после долгих колебаний, всё-таки выдавил из себя этот вопрос.

— Свидание — это, ну, когда ты идёшь куда-нибудь вдвоём с представителем противоположного пола.

Когда я добавил это слегка сорвавшимся голосом, Ёиси, которая чем-то занималась на антресоли, выглянула, посмотрела на меня сверху вниз и с абсолютно невозмутимым лицом бросила: «Да». Я опешил.

— Э-э?.. П-правда? А, ну да, логично... Ты же всё-таки старшеклассница. Нет, ну то есть, наверное, у тебя был парень, а то и два, но... как-то неожиданно. Ой, извини. В общем, э-э-э...

Пока я тут запинался и паниковал в одиночку, Ёиси плавно подняла длинный указательный палец и указала на меня — то есть на Нагито Ямаду, первокурсника университета Комэй, которому буквально на днях стукнуло девятнадцать.

— Я постоянно хожу на них с тобой.

— Дура, это жуткие места с привидениями! И к тому же, по всем законам здравого смысла, это совершенно не похоже на радостные, романтические свидания!

— Не знаю насчёт «радостных», но...

Она посмотрела на меня своими огромными глазами и тихо проронила:

— Мне весело.

В этот миг моё сердце почему-то гулко ёкнуло. В районе солнечного сплетения стало жарко, и там словно что-то беспокойно заворочалось.

— Нет, э-э-э... не то чтобы мне было невесело. И, если уж совсем начистоту, я и сам отчасти ищу этой лёгкой пугающей атмосферы, но... в общем, я говорю немного о другом.

«И чего я так распереживался?»

Я нарочито кашлянул, насильно возвращая разговор к сути.

— Короче, давай сходим на свидание.

— ...Свидание.

— Именно. Погода отличная, так что мы с тобой пойдём не по проклятым местам, а просто побродим без всякой цели где-нибудь, где весело. Тем более, у меня сегодня как раз выходной на подработке, да и зарплату только-только выдали. Шиковать я не смогу, но угостить тебя обедом и сводить в кино мне вполне по карману.

— Ну, что скажешь? — спросил я. 

Ёиси сделала вид, что слегка задумалась, затем кивнула и скрылась на антресоли. Судя по звукам, она начала переодеваться — в последнее время, находясь дома, она носила запасные спортивные штаны, которые я ей дал. Вскоре она спустилась вниз в своём привычном чёрном блейзере академии Комэй.

— Ты в этом пойдешь? 

Ёиси коротко кивнула. 

— ...Похоже, тебе ещё и нормальную одежду надо будет купить. 

— Сойдёт и так, — неприветливо бросила Ёиси и первой вышла из квартиры.

***

Ах, сколько же я не был на свиданиях? Со времён старшей школы, когда у меня была девушка? Хотя нет, если считать походы по магазинам с подругами, то чуть меньше. А если вдуматься, на носу ведь Рождество. Рождество — это же грандиозное событие для влюблённых или тех, чьи отношения вот-вот перерастут в нечто большее. Нет, я вовсе не хочу сказать, что мы относимся к этой категории, но всё же... Зная Ёиси, вполне возможно, что она продолжит нагло околачиваться на моей антресоли вплоть до самых праздников. И вот, я попытался представить картину, как мы вдвоём сидим в дурацких праздничных колпаках, смотрим на торт и хлопаем хлопушками... ...О-о-о, это совершенно с нами не вяжется.

Пока я прокручивал всё это в голове, я окончательно умолк. Естественно, Ёиси тоже не из тех, кто трещит без умолку, так что мы бродили по городу с таким видом, будто возвращались с похорон.

— Может, фильм посмотрим? 

При этих словах Ёиси молча кивнула и просто пошла за мной.

В кинотеатре мы тоже почти не разговаривали, а когда после сеанса я сказал: «Было интересно», Ёиси лишь слегка кивнула в ответ. После этого я предложил выпить кофе, и мы обошли пару приличных кофеен, но в воскресенье район станции Китидзёдзи напоминал банку со шпротами. Везде стояли очереди аж на улицу, так что пробиться куда-либо было невозможно.

— Ну и толпа... — выдал я какую-то банальность и обернулся. И тут я увидел, что Ёиси, пошатываясь, бредёт за мной с таким лицом, будто вот-вот умрёт.

— Эй, ты в порядке? 

— ...Люди. 

— Люди?.. А что с ними? 

— Люди, люди, люди, люди... Вазовагальный обморок*.

*Вазовагальный обморок (血管迷走神経反射): Медицинский термин, описывающий резкое падение давления и частоты сердечных сокращений в ответ на стресс, духоту или триггеры, что приводит к тошноте или обмороку. Очередное проявление любви Ёиси к сухой научной терминологии.

Я мало что понял, но, судя по всему, ей стало дурно от толпы. Ах да, кажется, помимо призраков она может видеть еще и человеческую злобу. И когда она впитывает её в определенном количестве, это вызывает эффект обратной реакции*, переходящий в банальную рвоту. А значит, если мы продолжим гулять в таком скоплении народа, она может внезапно наблевать прямо здесь в любой момент. Осознав это, я в панике начал искать заведение, куда можно было бы присесть.

*Эффект обратной реакции (リバース — рибасу / reverse): Японский сленговый термин, происходящий от английского reverse (обратный ход), который в разговорной речи и молодёжном сленге деликатно означает «рвота/вывернуть желудок». Нагито описывает этот процесс в псевдонаучном стиле.

К счастью, на втором этаже ближайшего ресторана фастфуда у окна как раз освободился столик. Я буквально бросился к нему, застолбил место и усадил туда Ёиси.

— Жить будешь? 

— .........Угу. 

— Только не блюй здесь, ладно? Туалет вон там, поняла? 

— .........Поняла.

Ёиси скрестила руки на столе и уткнулась в них лицом. Окинув её взглядом вперемешку с тяжелым вздохом, я отправился к кассам, чтобы купить хотя бы попить.

В воскресенье после обеда внутри было так тесно, что то, что нам удалось занять столик, казалось настоящим чудом. Семьи с детьми, счастливые парочки, стайки шумных девчонок. Светлый зал мест на семьдесят был забит под завязку: все от души наслаждались воскресным днём. Да, было шумновато, и чтобы нормально поговорить, пришлось бы повышать голос, но — грех жаловаться. Лучше всего будет просто подождать здесь, пока Ёиси немного придёт в себя. Купив для начала айс-кофе, апельсиновый сок и два пирожка с яблоками, я стал подниматься по лестнице обратно на второй этаж.

Однако, поднявшись, я увидел, как Ёиси, вдруг зацепившись за что-то взглядом, поднимается со своего места. 

«Что это она удумала?»

Я стоял с подносом в руках и смотрел, как она, пошатываясь, куда-то бредёт. Её взгляд был прикован к одной точке, а глаза сияли так, будто она обнаружила нечто немыслимое. Само собой, у меня, успевшего походить с ней по самому краю потустороннего мира, возникло исключительно дурное предчувствие. Казалось бы, откуда взяться призракам в мирный воскресный день в ресторане фастфуда — но это же Ёиси. С ней случиться может всё что угодно.

Продолжая идти в неизвестном направлении, Ёиси в итоге с размаху врезалась в один из столиков. За ним сидела компания из трех парней из старшей школы. В этот миг их разговор оборвался. Вся троица уставилась на неё, приоткрыв рты. Однако, похоже, их ошеломило не столько странное поведение Ёиси, сколько её миловидное личико.

— Офигеть, какая милашка. 

— А чего в форме, воскресенье же? 

— Ты одна?

Они закидывали её вопросами легко и непринужденно. 

— Это форма академии Комэй? Выходит, из частной? Мы вот во втором классе муниципальной, а ты в каком? — с ухмылкой обратился к Ёиси парень со сложной, требующей кучи ухода прической, прямо как у главного героя какой-нибудь RPG.

«О боже», — с отвращением подумал я. Говорят, нельзя судить людей по внешности, но старшеклассников этого возраста — очень даже можно. Их головы явно забиты мыслями о противоположном поле и всяком таком — типичные любители поцеплять девчонок.

— Слушай, не хочешь в караоке? — предложил парень, сидевший в глубине — тот, что расстегнул рубашку сильнее нужного, выставляя напоказ серебряную цепочку. Решив, что пора вмешаться и увести её, я шагнул к их столику... И тут это случилось.

— .........У... 

— .........А? 

— ......Уууууууээээээээээээээээээээ!

Внезапно Ёиси коротнуло. Она застыла на месте, широко расставив ноги, и мощным фонтаном извергла на их столик блестящую смесь из желудочного сока и сладкой газировки, которую пила с утра.

— ......О-у-а-а-а-а-а-а! Вопли троицы слились воедино с внезапно стихнувшим гулом толпы.

«А-а, всё-таки сделала это». 

Я рефлекторно возвёл глаза к потолку, но было уже слишком поздно. Глядя на свою недоеденную картошку фри, щедро залитую блевотиной Ёиси, трое старшеклассников сначала отшатнулись и замерли, а затем пулей вылетели из заведения, едва не кубарем скатившись по лестнице.

В повисшей мёртвой тишине я перешёл к молча к действиям. Поставил свой поднос на наш столик, захватил бумажные салфетки и подошёл к Ёиси, которая так и осталась стоять как вкопанная.

— Ты в порядке? 

Я вытер ей рот, но она всё так же продолжала смотреть куда-то вдаль. К моему глубокому сожалению, к этому кислому запаху я уже успел полностью привыкнуть. Проворно вытирая со стола желудочный сок и бывшую газировку тряпкой, которую я одолжил в панике у примчавшегося сотрудника, я вдруг понял: «А, ну всё ясно».

Парни возраста той троицы — это, без преувеличений, ходячие сгустки похоти. Ёиси, должно быть, с головой накрыло этой мерзкой аурой, движимой их вожделением — мыслями в духе «а что, если удастся утащить эту красотку куда-нибудь, сделать то да сё и хорошенько кайфануть». Именно это окончательно разрушило «поверхностное натяжение*» её терпения, спровоцировав рвотный рефлекс. По крайней мере, так я себе всё это объяснил. Но... похоже, я ошибался.

*Поверхностное натяжение (表面張力 — хёмэн тёорёку): Нагито снова перенимает научный стиль Ёиси, описывая её переполненную чашу терпения физическим термином — поверхностным натяжением жидкости, которое прорвалось под напором чужой похоти.

— Та девочка. Слабо произнесла Ёиси, указывая куда-то пальцем. Она показывала на девочку, ученицу старших классов начальной школы, которая сидела в одиночестве за четырехместным столиком в углу у стены.

— И что с ней? 

— У неё нет головы.

...Чего? Я снова посмотрел на эту школьницу. ...Да нет, на месте голова. Очевидный факт: людей без головы не существует в природе.

— Ты ведь про девочку за столиком в углу? В красной юбке, белой рубашке и цветастых кроссовках, которая выглядит немного старше своих лет?

Ёиси кивнула и снова уставилась на неё... но вскоре едва заметно покачала головой. 

— Я её не вижу. 

— .........

Настал мой черед хранить молчание. Я пригляделся ещё раз — голова определенно была на месте. Длинные волосы собраны по бокам в два хвоста — кажется, это называется «твинтейл»? Под ними вполне себе милое личико, из которого в будущем наверняка вырастет настоящая красавица. Она весело разложила что-то на столе и увлечённо пишет ручкой.

— Ты как вообще? У тебя со зрением ничего не стряслось? 

После моего вопроса Ёиси снова шаткой походкой двинулась вперёд. Она направилась прямиком к столику девочки и молча уселась напротив неё. 

«Эй-эй, это уже слишком...» — подумал было я, но школьница встретила Ёиси приветливой улыбкой. Приговаривая «Подожди секундочку», она старательно продолжала писать что-то на разложенных по столу вещах.

Делать было нечего. Я тоже подошёл к их столику и взглянул на девочку из-за спины Ёиси.

Девочка в элегантной белой рубашке разложила на столе целую кучу фотографий. Глядя на них одну за другой, я вдруг ощутил неприятный холодок. На большинстве снимков была какая-то отталкивающая, жутковатая композиция.

Пока я об этом размышлял...

— За эту, наверное, где-то тысячу иен... — весело произнесла девочка, делая надпись маркером на обратной стороне одной из фотографий.

— За эту — пять тысяч иен.

Она бегло написала что-то похожее на цену на обратной стороне ещё одной фотографии. Закончив, она легонько постучала стопкой фото по столу, подравнивая их, посмотрела на Ёиси, потом на меня, и мило улыбнулась.

— Извините, что заставила ждать. Вы Айдзава-сан, который писал мне на почту? 

— Нет... мы... 

Не зная, что ещё ответить, выдавил я. Девочка указала на место рядом с Ёиси.

— Ничего-ничего, присаживайтесь. Я привыкла, что люди используют ненастоящие имена. Какие вам больше нравятся?

Судя по всему, девочка приняла нас за кого-то другого. Я покосился на Ёиси, которая всё так же не сводила глаз с головы школьницы, и тоже на всякий случай сел рядом.

— Фотографии у меня есть разные, но все — высшего качества. Продавать только настоящие снимки с призраками — это мой принцип.

После этих слов до меня дошло. Похоже, эта младшеклассница договаривалась с клиентами в интернете и продавала им фотографии с духами.

— В общем, выбирайте не спеша.

Фотографии, которые она снова разложила перед нами, и впрямь излучали крайне неприятную ауру. На одних смеялась компания парней и девушек. На другой — парочка позировала на фоне какого-то моря. На третьей старик смотрел в объектив, стоя у заброшенного дома. Глаза людей на снимках были закрыты черными прямоугольниками, а всё потому, что у них либо чего-то не хватало, либо, наоборот, было что-то лишнее. То рука обрывалась на полпути, словно стёртая ластиком, то из-за шеи выглядывала чья-то чужая голова. На некоторых снимках виднелось множество белых световых шаров — так называемых орбов.

Однако Ёиси, лишь бегло окинув их взглядом, заявила: — Это всё обычные эффекты, часто возникающие при съёмке на цифровую камеру. Исчезнувшая рука — результат того, что человек дёрнулся в момент спуска затвора, поэтому кажется, будто её нет. Выглядывающая голова — это сбой в экспозиции, а белые огни — просто грязь на объективе.

Девочка радостно улыбнулась: — А ты, сестрёнка, разбираешься. Извините. Просто настоящие снимки... жалко показывать тем, кто не понимает их ценности.

Фотография, которую девочка на этот раз достала из сумки, с первого взгляда казалась ненормальной. На ней был запечатлён какой-то сельский пейзаж. Пятеро мужчин позировали у подножия горы. Их лица не были скрыты черными полосами. И у второго слева парня лицо почему-то было вытянутым, как у лошади. Оно исказилось и вытянулось вниз, будто его растянули тисками — и при этом он ухмылялся.

— Конечно, у него нет никаких уродств, и в жизни он так не выглядел. Но именно на этом снимке он почему-то получился таким. Правда, через несколько дней он умер.

— .........

Ёиси взяла фотографию и пристально посмотрела на неё. 

— Что-то ещё?

— Как насчёт этого? 

На следующем снимке была гостиная в старом традиционном доме. Комната, застеленная татами, низкий столик-тябудай, очаг и комод. Помещение было не таким уж и большим, но прямо по его центру сверху вниз спускалась ровная красная линия. Она выглядела точь-в-точь как кровь, капающая с потолка, отчего становилось жутко.

— Хм. 

Ёиси внимательно разглядывала снимки, но пугало то, что на сей раз она не стала называть их фальшивкой. Я уже отвернулся и старался больше не смотреть на эти необъяснимые фото.

— И это не подходит? Я смотрю, сестрёнке хочется чего-то пожёстче. Ладно, поняла. Тогда достану кое-что особенное. Но с этим снимком, возможно, нужно быть поосторожнее.

«...Эй, у неё что, есть ещё?» 

Пока я невольно ёрзал на стуле, привставая, девочка достала из сумки школьную тетрадь, а из неё — ещё одну фотографию, заботливо завернутую в тонкую вощёную бумагу.

— Это фото мы сделали все вместе, когда играли в «Хай-Нос». 

— Хай-Нос? 

— А, «Хай-Нос*» — это, короче говоря, «Коккури-сан**». Его так называют, потому что в начале нужно позвать: «Уважаемый Нострадамус-сама».

*Хай-Нос (拝ノス) — сокращение от японского «Хайкэй» (Уважаемый) и имени Нострадамус.

**Коккури-сан (こっくりさん): Японский аналог спиритической доски Уиджи, популярный среди школьников. Название записывается иероглифами 狐 (лиса), 狗 (собака) и 狸 (тануки/енотовидная собака). Для вызова духа используется лист бумаги и монетка, на которую участники кладут пальцы.

Девочка весело пустилась в объяснения, но... «Коккури-сан» — это же та самая штука. Официально название пишется тремя иероглифами: «лиса», «собака» и «енотовидная собака», и среди любителей оккультизма считается псевдо-спиритическим сеансом, который строго не рекомендуется проводить. А всё потому, что настоящий Коккури-сан вряд ли явится, а вместо него, как правило, призывают какого-нибудь бродячего низшего духа, что неминуемо ведёт к духовному проклятию. У этой игры есть куча региональных версий, вроде «Ангел-сама» или «Купидон-сама», но суть одна: на листе бумаги пишут буквы, цифры, «да», «нет» и рисуют врата тории*, а затем кладут монетку и задают вопросы. Думаю, этот паттерн остался неизменным.

*Тории (鳥居): Традиционные японские врата, устанавливаемые перед синтоистскими святилищами. В игре «Коккури-сан» тории обязательно рисуются на листе бумаги — они служат символической дверью, через которую дух приходит в наш мир и через которую он должен уйти обратно.

Но, надо же, среди нынешних младшеклассников это теперь называется «Хай-Нос».

— Господин Нострадамус — это врач Мишель де Нотрдам? — спросила Ёиси.

Как и ожидалось, девочка, словно восхитившись её эрудицией, снова радостно улыбнулась. 

— Вовсе нет. Это не тот предсказатель из прошлого. Ну, он и изначально-то не был предсказателем, но... просто если сказать «господин Нострадамус», все сразу поверят, вот так мы и говорим. Младшеклассников ведь так легко одурачить.

«Ты же сама младшеклассница», — невольно парировал я про себя. Но в тот момент, когда я взглянул на снимок, от самых ступней вверх по ногам пробежал мерзкий озноб.

На фото был запечатлён полутёмный класс в сгущающихся сумерках. Среди множества парт в объектив смотрели несколько девочек лет десяти-двенадцати. Скорее всего, это были одноклассницы сидящей перед нами девочки с хвостиками. Вот только их было четверо: у двоих отсутствовали глаза, а лица остальных двоих расплылись, словно их скрутило. И ещё... что это? В воздухе над их головами парило нечто вроде чёрного тумана. В ту секунду, когда я попытался осмыслить, чем было это чёрное пятно, разлитое прямо в пустоте, внутренняя сирена в моей голове оглушительно зазвенела: дз-з-з-з-з-зинь! Я рефлекторно отвёл взгляд. 

Не думай. Не вглядывайся. Это ведь из той самой категории чертовщины, разве нет?

— Откуда это? — спросила Ёиси. 

— Я сама сняла. Я ведь знаю места, где водятся духи, — невинно и лучезарно улыбнулась девочка.

— Коккури-сан... Сестрёнка, ты, наверное, и сама знаешь, что обычно это просто проделки низших духов, но то, что явилось в тот раз, было чем-то иным. Я до сих пор не понимаю, что это вообще такое. Некоторые из девочек, с которыми мы тогда играли, до сих пор не ходят в школу.

Ёиси хранила молчание, но я не выдержал и спросил: — А с тобой-то всё в порядке? 

— Поначалу было страшно, но от страха ничего не изменится... Да и вообще, просто бояться — это же сплошные убытки, не думаешь? Я чувствую, когда там что-то есть. Могу навести туда камеру. Так что, чем просто трястись от страха, уж лучше превратить это в звонкую монету. 

— ......... 

— Ну так что, берёте? Для тебя, сестрёнка, отдам всего за десять тысяч иен.

«Да кто в здравом уме купит такую дрянь?»

 Подумал было я, но Ёиси легко кивнула, достала из кошелька десятитысячную купюру, положила её на стол и произнесла: — Значит, ты только чувствуешь, что там что-то есть, верно? 

— ...А? 

— В таком случае, ты замечаешь ту сущность, что стоит сейчас рядом с тобой?

От этих слов на этот раз перепугался я. Само собой, девочка была одна. Рядом с ней никого не было. Я рефлекторно отшатнулся и резко приподнялся, отчего мой стул с грохотом опрокинулся назад. Обернувшись, чтобы его поднять, я увидел, что на нас пялится куча посетителей. Это были настороженные взгляды в духе: «Что ещё учудят эти психи, из-за которых тут недавно фонтанировали блевотиной?»

— Вот как... Сестрёнка, значит, ты из тех, кто их видит. 

Однако прямо у меня под боком две поехавшие девицы невозмутимо продолжали беседу. 

— А ты лишь чувствуешь её присутствие? 

— Угу. Знаю, что она тут, но не вижу. И как она выглядит? 

— В области глаз всё тёмное. Думаю, это женщина. Она безостановочно водит тонкими руками, будто что-то ощупывает.

Окончательно устав от этого диалога, я поднялся и вернулся за столик, где мы сидели изначально. Взял оставленный там поднос и глубоко вздохнул.

«Эх, а ведь сегодня у нас должно было быть свидание. И почему всё обернулось именно так? Вокруг обычное воскресенье. Мирный выходной, залитый ещё по-осеннему тёплыми лучами солнца перед приходом настоящих холодов. Я же с самого утра вытащил её развеяться с мыслью, что надо хоть иногда веселиться, а в итоге наша повседневность снова скатывается в оккультщину. Это я в чём-то виноват? Неужели я где-то совершил фатальную ошибку?»

Сокрушаясь над этим абсурдом, который даже некому было выплеснуть, я посмотрел на их столик. Девочка, торгующая фотографиями призраков, крепко сжала губы и пристально смотрела Ёиси в лицо.

Ёиси в ответ тоже не сводила глаз с лица девочки, но её взгляд слегка блуждал — видимо, она по-прежнему его не видела. Но... как вообще такое возможно? Я нахожусь здесь же и прекрасно вижу лицо этой школьницы. А Ёиси, которая видит даже то, что видеть не положено, именно её лицо разглядеть не может. Ёиси не из тех, кто станет врать, так что, скорее всего, это правда, но... я ничего не понимаю.

Ломая над этим голову, я нехотя вернулся за столик, где сидели Ёиси, девочка с хвостиками и какая-то безглазая женщина, которую я не видел.

— Слушай, может, поможешь? — едва слышным голосом попросила девочка. 

— Сестрёнка, ты же знаешь, как её прогнать?

От её недавней самоуверенности не осталось и следа. Передо мной сидела испуганная девочка, поведение которой наконец-то соответствовало её возрасту. Опешив от такой резкой перемены, я посмотрел на Ёиси. Но та всё так же щурилась, вглядываясь в область лица школьницы. 

«Почему я его не вижу? Что это за феномен?» — казалось, она была погружена в мысли, словно философ, столкнувшийся с неразрешимой загадкой бытия.

— Ну же, сестрёнка! Что это такое? Почему она ко мне прицепилась? Это из-за неё я стала понимать, где находятся призраки? 

— ...Кто знает.

В конце концов Ёиси отвела взгляд от девочки и посмотрела на лежащую на столе десятитысячную купюру. Проследив за её взглядом, девочка вновь вспомнила о деньгах и потянулась за ними, но... Ёиси почему-то положила указательный палец на банкноту, останавливая её.

— Если ты действительно хочешь её прогнать, я возьмусь за это за пятьдесят тысяч иен.

«...Эй-эй». 

От этого заявления у меня челюсть отвисла. Девочка тоже на мгновение застыла в изумлении, но затем усмехнулась.

— С тобой мне не тягаться, сестрёнка. Вернув себе недавнее не по годам взрослое выражение лица, она добавила: — Проехали. Мне плевать, кто там рядом со мной, она мне не мешает. Наоборот, благодаря ей я могу заработать на карманные расходы.

С этими словами она смахнула десятитысячную купюру со стола, а взамен придвинула фото с тем самым «Уважаемый Нострадамус-сама».

— Но вот это и правда опасная штука, так что будь осторожна. По-хорошему, её надо либо нормально очистить, либо сжечь. А, хотя тебе, сестрёнка, о таких вещах можно не беспокоиться.

Бросив это, она сказала «пока», запихнула оставшиеся фотографии в сумку, взяла свой напиток и ушла. Проводив взглядом её миниатюрную фигурку и стараясь не смотреть на место рядом с тем, где она сидела — то есть туда, где по словам Ёиси находилась «женщина», — я спросил: — Не пытайся содрать деньги с младшеклассницы. 

— Почему? Она же сама пыталась впарить нам фотографии духов. 

— Это да, но пятьдесят тысяч иен — это перебор. 

— Думаю, для полноценного очищения это ещё дёшево.

«...Ну, может и так». 

В конце концов, я сам никогда не заказывал экзорцизм за свои деньги. Да и понятия не имею, сколько, к примеру, Кришна-сан — администратор крупнейшего в Японии оккультного сайта «Икаигабути» — платит своим последователям, то есть специалистам по духовным делам.

— Но, слушай, ты, оказывается, умеешь их прогонять? 

Ёиси едва заметно покачала головой. 

— ...Чего? Ты заломила пятьдесят штук за то, чего даже не умеешь делать? 

— Что с ней станет — не моя забота.

С этими словами Ёиси, держа в руке фотографию с духами, плавно поднялась из-за стола.

— Того, кто хоть раз заглянул в «Бездну*», уже не спасти.

Бездна (深淵 — Синъэн): Отсылка к знаменитой цитате Фридриха Ницше: «Если долго вглядываться в бездну, то бездна начнёт вглядываться в тебя». Ёиси использует это как метафору погружения в потусторонний мир.

— В «Бездну»? Ты имеешь в виду хиган? То же самое, с чем я столкнулся в Доме Снов? Но ведь тогда ты мне помогла! — бросил я в её удаляющуюся спину.

Ёиси обернулась. 

— А ты...

— Ей ведь и правда нужна была помощь! Когда ты сказала, что рядом с ней кто-то есть, она чуть не расплакалась. Да, она говорила дерзко, но она же ещё просто ребёнок, младшеклассница. Может, она и с приветом, раз толкает фотки с призраками, но разве не нормально — протянуть руку помощи тому, кто оказался в беде прямо у тебя на глазах?

В ответ Ёиси тяжело вздохнула, словно поражаясь моей наивности, и произнесла: — Какой же ты всё-таки добряк.

— Чего?

— В этом мире существуют вещи, с которыми ничего нельзя поделать, как бы ты ни старался.

— Тогда зачем ты вообще предложила прогнать духа?

Ёиси отвернулась и бросила: — Просто хотела проверить.

— Что проверить?

— Действительно ли она хотела от него избавиться.

И она направилась к отгороженной стеклом зоне для курящих, всё так же сжимая в руке фотографию. Когда старшеклассница в школьной форме бесцеремонно зашла внутрь, все курильщики разом обалдели, но... Ёиси просто обратилась к одному из них, одолжила зажигалку и принялась сжигать снимок прямо над пепельницей.

«А-а... А ведь эта фотка обошлась в десять тысяч иен...»

Я лишь ошарашенно наблюдал за происходящим. Вскоре, когда Ёиси вернулась за столик, я всё же спросил её об этом, на что она ответила: — Оставлять такое при себе — до добра не доведёт.

***

В ту ночь я лежал на футоне в тёмной комнате и, не сомкнув глаз, терзался мыслями, с которыми никак не мог смириться.

Думал я, в общем-то, о той самой «Бездне», про которую говорила Ёиси. 

«Того, кто хоть раз заглянул в "Бездну", уже не спасти».

Кажется, она говорила нечто подобное и во время «инцидента в заброшенной больнице». До сих пор я считал, что её «Бездна» — это тот самый мир, который называют «потусторонним», но... может, это нечто иное? Когда-то она спасла меня, спустившись на самое дно моих воспоминаний, в тот особняк. Если бы не она, я бы сейчас не лежал здесь и не размышлял обо всём этом. Для меня это было блужданием на грани жизни и смерти, настоящей «Бездной иного мира», но... неужели даже этот кошмар не дотягивает до её «Бездны»?

Затем я подумал о той младшекласснице, которую мы сегодня встретили. Вспомнил, как у меня всё внутри перевернулось от диссонанса между её беззаботной улыбкой и тем, чем она занималась.

Десять тысяч иен за фотографию с призраком, да уж. Для меня в начальной школе и пятьсот иен были огромными деньгами! Даже те новогодние деньги, которые мне дарили раз в год, и те почти полностью отбирали родители. А тут младшеклассница, которая через интернет встречается со взрослыми и торгует фото с духами на десятки тысяч иен... С ней определённо что-то не так. Но... ребёнок есть ребёнок. У неё ещё полно шансов всё исправить, и разве не общество, не взрослые должны ей в этом помочь?

Но с другой стороны, внутри меня звучал голос: «А тебе-то какое дело, ты же сам ещё жизни не видел?». В общем, как бы такой неудачник, как я, ни ломал голову, ответа не находилось. Даже если я снова случайно столкнусь с ней где-нибудь, у меня нет ни малейшей идеи, что конкретно я должен сделать и как ей помочь.

— ...Фу-ух.

Тяжело вздохнув, я посмотрел на антресоль, откуда пробивался свет. Ёиси, похоже, ещё не спала. Она сидела со своим ноутбуком и что-то щёлкала. Не знаю, чем она там занята. Последнее время она то и дело зависает в сети — возможно, лазает по таким теневым форумам с жестью, на фоне которых «Икаигабути» покажется детской забавой.

«Неужели сделать из неё нормальную старшеклассницу и вправду невозможно?» Неужели для этого, как всегда говорит Кришна-сан, необходимо самое настоящее чудо?

«Что с ней станет — не моя забота».

Стоило мне вспомнить её сегодняшние холодные слова, как моя уверенность испарилась, а внутри всё скрутило от раздражения. Наверное, она была права, но, как по мне, это до боли унылая позиция. Именно так обычно говорят мелочные люди — тот самый тип взрослых, которых я презираю.

Свет с антресоли напоминал мне об этом и только сильнее бесил, поэтому я натянул футон на голову и крепко зажмурился. Но сон от этого не шёл — наоборот, мысли полезли с новой силой.

Кстати, Ёиси говорила, что не видит лицо той девочки. А ведь именно с этого всё и началось. Интересно, она уже разгадала эту загадку?

«Может, спросить её?» — подумал я, но в тот момент, когда я откинул одеяло... Я почувствовал неладное.

Комната казалась неестественно мрачной. Нет, понятно, что кроме экрана ноутбука Ёиси других источников света не было, и темнота была естественной. Но между полом, на котором я лежал, и светом с антресоли повис еще один слой тьмы — невидимый глазу, непонятный и пугающий. Он клубился, сливаясь с полумраком комнаты, словно чёрный туман или пятно туши на рубашке. У меня возникло чувство, будто я уже где-то это видел, и тут... меня осенило.

Это было на той фотографии с призраками, которую сожгла Ёиси. На снимке тех младшеклассниц, игравших в «Хай-Нос» — местный аналог «Коккури-сан». Да, точно. На фото с сумеречным классом виднелась точно такая же чёрная субстанция.

Я крепко зажмурился, а затем медленно открыл глаза. Но она никуда не исчезла. Это не воображение и не обман зрения. Прямо в воздухе посреди тускло освещенной комнаты определённо находилось нечто размытое.

В какой-то момент стук клавиш с антресоли стих. Воцарилась мёртвая, абсолютная тишина.

— ...Ё-Ёиси, — непроизвольно сорвалось с моих губ. 

— Знаю, — донёсся голос с антресоли. 

— И ч-что делать? 

— Игнорируй.

«И... игнорируй?! Да как тут проигнорируешь...!»

— Скоро оно исчезнет.

«Скоро — это когда?..»

Я хотел было спросить об этом вслух, как вдруг мне показалось, что чёрный туман пришёл в движение. Его центр закрутился водоворотом, разрывая пространство. И оттуда, кажется, потянуло сыростью. Знакомый запах. Говорят, запахи порой напрямую связаны с памятью. Они способны полностью разрушить хронологию и внезапно вытащить наружу образы из далёкого прошлого. Возможно, именно это сейчас и произошло. Этот до боли знакомый запах пробуждал воспоминание, которое я хотел бы навсегда вычеркнуть из памяти.

«...Эй, только не это. Хватит».

Сентиментальность — это брешь. Рана на сердце. Я, находясь в своей квартирке площадью в шесть татами, внезапно оказался отброшен в комнату матери в моём родительском доме.

Истёртые, обтрёпанные татами. Въевшийся запах спиралей от комаров. А прямо передо мной возвышались старые, потемневшие от времени раздвижные двери фусума.

Створки чуть-чуть приоткрылись, и из темноты по ту сторону на меня что-то смотрело. Плотно сжав зубы, чтобы они не стучали от страха, я с головой накрылся футоном. 

«Всё кончено. Всё уже давно позади. Я больше никогда туда не сбегу. Я буду жить в реальности. Твёрдо стоять на ногах и шаг за шагом проживать свою жизнь...» — беззвучно, как мантру, повторял я одними губами, но фусума медленно открывались всё шире.

Тьма разверзла пасть, и нечто, скрывающееся внутри, положило руку на край двери.

— ...П... прекрати... не выходи.

Но... в этот самый момент... Я почувствовал, что кто-то стоит прямо рядом со мной. Пока я лежал, затаив дыхание, этот «кто-то» прикоснулся к моему плечу, заставив меня вздрогнуть. Одеяло приподнялось, и незваный гость вдруг скользнул ко мне под футон.

— ...Х-хии-и…

— Тише. 

Это был голос Ёиси.

Не успел я опомниться, как её гладкие длинные волосы коснулись моего носа, а холодные ладони обвили мою спину. Она не стала ласково гладить меня или похлопывать, но эти ладони чудом удержали мой рассыпающийся на куски разум.

Лоб Ёиси оказался в миллиметре от моих губ, и в темноте мне в голову полезли глупые мысли: «А-а, так вот как она пахнет на самом деле». В силу мужских инстинктов низ моего живота на мгновение беспокойно запульсировал, но куда сильнее меня поразило таинство живого организма. Ведь Ёиси — тоже живое существо, которое кто-то в муках произвёл на этот свет. Эта очевидная мысль вдруг накрыла меня с головой, словно откровение.

Излучающее тепло тела. Слегка вздымающиеся с каждым вздохом плечи. И едва уловимый стук сердца... Я подстроил свой собственный пульс под это сердцебиение Ёиси. Синхронизировал с ней дыхание. Медленный вдох, глубокий выдох. И так по кругу. Вскоре мы настолько слились в этой темноте, что мне стало казаться, будто Ёиси вдыхает, а выдыхаю уже я. И это принесло мне невероятное умиротворение. Дало понять, что я не один в этом мире. Что мне не нужно страдать в одиночестве.

Страх внутри меня незаметно растворился. Подстраиваясь под дыхание Ёиси, я спокойно закрыл глаза и... сам не заметил, как провалился в безмятежную дрёму.

Оглядываясь назад, я даже не уверен, было ли всё это сном или реальностью. Но когда на следующий день я проснулся, в воздухе больше не висело никаких чёрных пятен, Ёиси мирно спала на своей антресоли, и начался самый обычный, ничем не примечательный день.

***

С той младшеклассницей, торгующей фотографиями призраков, я случайно столкнулся три дня спустя, в среду после обеда.

Занятия в университете закончились. Я вышел к главным воротам, лениво раздумывая, убить ли время до подработки в исследовательском клубе битников в западном корпусе или побродить по книжному, как вдруг меня окликнули.

— Здравствуйте.

Услышав это вежливое приветствие, я обернулся. Передо мной с красным ранцем на спине и милой улыбкой на лице стояла та самая девочка с хвостиками из ресторана фастфуда.

— Вы, значит, тоже из академии Комэй? Вы студент?

Столкнувшись с таким жизнерадостным и дружелюбным тоном, я лишь выдавил: «А, ага».

— Так ты, получается, учишься тут неподалеку? 

— Я не «ты». Я — Аканэ. 

— А? 

— Аканэ Нанамори. Это моё имя. Шестой класс начальной школы Мусасино номер один. 

— Ясно... А я Ямада. Нагито Ямада.

Беседуя перед воротами университета с девочкой, очаровательной, словно ребёнок-актёр из телевизора, я, видимо, привлекал немало внимания. Проходящие мимо студенты сверлили меня взглядами в духе «ты что, лоликонщик, извращенец?».

— И что тебе нужно? 

— Угу. Я хотела ещё раз увидеться с той сестрёнкой. Чёрный галстук и блейзер — это же форма академии Комэй, да? Может, мне тоже сюда поступить? Девчонки в галстуках — это круто. 

— Уж не знаю, насколько это круто. Ну, старшая школа при университете находится вон там, прямо по аллее.

Аканэ снова лучезарно улыбнулась и отмахнулась: — Да ладно. Лучше скажите, Нагито-сан, у вас есть время? 

— У меня? 

— Может, поболтаем немного?

Сказано это было с такой сногсшибательной улыбкой, что я, честно говоря, даже слегка опешил. Настолько в ней не было ни капли стеснения. В её обаянии было нечто такое, что позволяло ей с разбегу запрыгивать людям прямо в душу.

— Ну-у... в пять у меня подработка, — ответил я. — Но, в принципе... до этого времени я свободен.

Мы не спеша дошли до небольшого парка в соседнем жилом районе. Парк, окружённый деревьями гинкго, был совсем крохотным — всего лишь песочница, качели да турник. Я купил в автомате на входе апельсиновый сок и баночный кофе, протянул сок Аканэ, и, как только мы опустились на скамейку, она спросила: — А вы с той сестрёнкой встречаетесь? 

— ...Пфф-ф!

Вопрос застал меня как раз в тот момент, когда я сделал глоток кофе, и от неожиданности я поперхнулся. Пока я отчаянно кашлял, пытаясь прочистить горло, Аканэ, беззаботно болтая ногами, весело произнесла: — Студент университета и старшеклассница из прикреплённой школы. Воскресное свидание... Как романтично. 

— ...Эй, всё не так. То есть, технически это, может, и было свидание, но мы с Ёиси не встречаемся. 

— Правда? А когда сестрёнка блевала в ресторане, вы так заботливо за ней ухаживали. И убрали всё так ловко. 

— Ты видела? 

— Там бы кто угодно посмотрел, после такого-то фонтана.

«...Ну, наверное, да», — подумал я, делая ещё один глоток кофе, чтобы окончательно успокоить приступ кашля.

— Но эта сестрёнка такая красавица. 

— Ну, есть такое. 

— Я сначала даже засмотрелась. Чёрные волосы такие гладкие и красивые. И я поняла, что прямая чёлка и правда смотрится милее, когда не закрывает брови.

«…Ну ещё бы, я же сам мою ей голову раз в три дня, вот они пока и выглядят красиво. А оставить её без присмотра — мигом превратятся в жёсткую паклю. Чёлку она вообще сама стрижёт, и то лишь потому, что ей лень заморачиваться, когда волосы лезут в глаза».

— А, но, наверное, это потому, что она такая, — продолжала Аканэ. — Кожа белая, фигура отличная, и чёрный галстук ей очень идёт, такой готический стиль.

«…Ну, задница у неё, может, и ничего, а вот груди почти нет. Да и чёрный галстук, как по мне, выглядит так, будто она каждый день на похороны собралась», — подумал я. Но, глядя на заворожённо щебечущую Аканэ, поймал себя на мысли: неужели Ёиси можно оценивать и так?

— Я тогда подумала: «Ах, как здорово, я бы тоже хотела стать такой». И тут она вдруг поворачивается ко мне и ка-а-ак блеванёт! Я так испугалась! 

— У неё синдром внезапной рвоты. 

— Но, кажется, она видит призраков куда лучше меня. Это потрясающе! 

— Счастье — это когда ты их не видишь. 

— Ой? Нагито-сан, а вы тоже их видите?

На этот вопрос я помотал головой: — Нет. Я, конечно, видел кое-что, о чём можно так подумать, но это всё игры разума. Есть такое понятие в психологии — «схема». Говорят, если тебе страшно, то и пятно на потолке может показаться человеческим лицом.

Услышав, как я с умным видом цитирую слова Кришны-сан, Аканэ восхищённо распахнула глаза.

— Ого… Нагито-сан, у вас, наверное, тоже большой опыт. Слушайте, а вы с той сестрёнкой много приключений пережили? Возьмите меня с собой в следующий раз! 

— Нельзя. Да и не приключения это вовсе. Меня вечно во всё это втягивают, и я только огребаю. 

— …Вот как? Но в любом случае, когда она блевала, вы так быстро всё убрали! Прямо прирождённый уборщик блевотины.

«……Эй».

— Я тогда подумала: «Как здорово, какой заботливый парень». Потому что когда меня в прошлый раз стошнило на улице… меня очень сильно ругали. 

— …А? — от неожиданности переспросил я. — Ругали? За то, что стошнило? 

— Маме, наверное, было стыдно. Она в тот день так красиво нарядилась… Да и чужая блевотина — это же мерзко, правда? У нас как-то девочку в классе стошнило прямо на уроке, так учитель очень разозлился. 

— Нет, постой, это же дети, ученики! В этом нет ничего такого. Каждому может стать плохо. Это нормальная реакция организма, который пытается избавиться от чего-то инородного.

— Хм-м, — протянула Аканэ, пристально разглядывая моё лицо. — А вы хороший человек, Нагито-сан. 

— Не думаю, что какой-то по-особенному хороший. 

— Слушай, можно задать один вопрос?

С этими словами Аканэ вдруг повернулась ко мне и подняла вверх маленький пальчик: — Назовите три слова, которые приходят на ум, когда слышите слово «семья». 

— …Семья? С чего вдруг? 

— Давайте! Первое, что придёт в голову. Не задумываясь!

Она замахала руками, торопя меня. Точно. Из-за её взрослой манеры общения я и забыл, что она ещё совсем ребёнок. Решив подыграть, я сдался: — Ладно. Три слова, значит? Первое — «дерево». Второе — «помощь». А третье, эм…

В тот момент, когда я попытался вспомнить третье слово, перед глазами вдруг возникла та тёмная комната. Слово «фусума» вместе с горькими воспоминаниями заполнило голову. Но я мысленно отогнал их, вспомнил мягкую улыбку мамы с прищуренными глазами и сказал: — Наверное, «покой».

Аканэ какое-то время с любопытством смотрела мне в лицо, а потом выдала: «Ну, ладно». Похоже, она догадалась, что последнее слово я заменил на ходу. Я неловко заёрзал на скамейке и спросил: — И к чему всё это? 

— Что значит «дерево»? 

— А, это потому, что мои родители держат склад пиломатериалов. 

— А, понятно. Значит, «помощь» — это потому, что вы с детства помогали им в работе. И третье — «покой». Звучит как-то притянуто за уши, но так и быть, прощаю. Настоящий-то ответ всё равно у вас в сердце. 

— …………М-гм. 

— Знаете, эти ассоциации идут от состояния «комфорта» к «дискомфорту». То есть, сначала в голову приходит самый позитивный образ, связанный с семьёй, а потом — самый негативный. Конечно, бывают дети, которым сразу приходят на ум только плохие слова. Вроде меня. 

— …И что же пришло на ум тебе? 

— Тюрьма. Уборка. Лабиринт.

Сказав это, Аканэ снова улыбнулась. Но на этот раз её улыбка была такой одинокой, как у заблудившегося ребёнка, отчаянно ищущего своё место.

— Слушай, — спросил я. 

— А зачем ты вообще играла в этого «Коккури-сан»? Вернее, в «Уважаемый Нострадамус-сама». О чём ты хотела спросить? 

— Да ни о чём, — беззаботно ответила Аканэ, болтая ногами. 

— Как это «ни о чём»? Тогда не стоило и начинать. От этих игр в «Коккури-сан» ничего хорошего не бывает. 

— Знаю. Но в классе мне сказали, что никаких призраков нет. Сказали: «Аканэ-тян — лгунья». Мне нужно было доказать обратное. У младшеклассников всё непросто. 

— …………

Глядя на её одинокий профиль, я мысленно с ней согласился. Если вспомнить мои годы в начальной школе, там ведь тоже были свои группировки. Мир детей, существующий вдали от взрослых, определённо реален.

— Ну и как, доказала? 

— Ага. Больше я не лгунья. 

— ...Понятно. 

— Но знаешь... 

— М? 

— Теперь все меня боятся.

Внезапно... Когда Аканэ пробормотала это, её профиль вдруг показался мне прозрачным. Я рефлекторно потёр глаза и присмотрелся. Её кожа, капилляры — всё это словно растворялось в пространстве, оставляя после себя лишь едва уловимый след того, что когда-то было младшеклассницей по имени Аканэ Нанамори... Сам того не осознавая, я протянул руку и ткнул её пальцем в щёку.

— ...Ой?! 

— А, прости. 

— Я-Ямада-сан... Нагито-сан, вы извращенец?! Лоликонщик?! 

— Нет! Просто мне на миг показалось, что ты исчезаешь! Серьёзно! 

— Никуда я не исчезаю! И не исчезала! 

— Виноват. Прости. Просто Ёиси... ну, та старшеклассница... как-то обмолвилась, что не видит твоей головы. Вот мне и померещилось, наверное.

— ...Та сестрёнка? Аканэ с каким-то странным пониманием протянула «хм-м», кивнула и, немного помявшись, спросила: — Слушайте, можно ещё один вопрос? 

— М? 

— Эта сестрёнка... она умерла? Когда-то, где-то.

— …………А? 

— Я вижу таких людей. У них разорвана связь. Между душой и телом.

— Послушай-ка. 

Положив руки на колени, спросил теперь уже я. Не знаю, стоит ли вообще обсуждать подобное с младшеклассницей, но когда дело касается Той стороны, я готов выслушать любое, даже самое пустяковое мнение от любого, кто с этим связан — пусть даже это маленькая девочка. 

— Как думаешь, таких, как она... можно спасти? 

— ...Спасти? 

— Да. Если слово «спасти» звучит слишком пафосно... как думаешь, можно ли сделать так, чтобы она снова могла просто жить и улыбаться?

Аканэ начала со слов «точно не знаю, но...», а затем произнесла: — Мне кажется, это не та проблема, которую вы, Нагито-сан, можете решить. 

— В смысле? 

— В том смысле, что пока сестрёнка сама не захочет спастись, это невозможно.

Я с остервенением взъерошил волосы и ответил: — Вот этого я как раз и не могу понять. Подаёт ли она хоть какие-то сигналы о том, что хочет вернуться. Если бы её действительно совсем ничего не держало в этом мире, мне кажется, она бы уже давно умерла, не дожидаясь, пока я попытаюсь что-то сделать. Но то, как её тянет ко всякой чертовщине... меня не покидает чувство, что за этим кроется совершенно иной импульс. Когда люди несутся навстречу собственной смерти, их глаза так не горят.

— А-а... 

Аканэ мягко, совсем по-взрослому улыбнулась и сказала: — Возможно, она просто... испытывает. — Испытывает? 

Когда я переспросил, Аканэ кивнула и грустно улыбнулась: — Потому что я делаю то же самое.