"Дедушка, могу я отнести его Толстушке Су?" – спросила Су Цзиньнян.

Из-за тусклого света она не заметила, что выражение лица старого господина Су изменилось.

"Покажи мне его", - сказал старый господин Су.

Су Цзиньнян подошла к двери и передала нефритовый кулон старому господину Су.

Нефритовый кулон был очень ценной вещью, было правильно проявить осторожность: вдруг Су Юйнян решила использовать свои украшения, чтобы помочь Толстушке Су?

Су Цзиньнян чувствовала, что дед пытается помешать старшей сестре сотрудничать с его врагом, ничего другого она не подозревала.

Старый господин Су взял нефритовый кулон в руку, снова и снова поворачивал его, чтобы рассмотреть. Его кончики пальцев постоянно терли прожилки на нефритовом кулоне.

Су Цзиньнян все больше и больше убеждалась, что была права: "Дедушка? Этот нефритовый кулон принадлежит моей старшей сестре? Это она подарила его Толстушке Су?"

Старшая сестра действительно слишком опрометчива! Она не оставила такую хорошую вещь для себя! Да еще и отдала ее постороннему человеку!

"Какой еще мой нефритовый кулон?" - раздался голос Су Юйнян в главном зале.

Старый господин Су и двое его внуков в унисон посмотрели на нее.

"Старшая сестра!" Су Саньлан подлетел к ней и стыдливо опустил голову: "Его обнаружила вторая сестра".

"Почему ты вышла?" - спросил старый господин Су.

"Мне скучно сидеть в комнате так долго, поэтому я просто вышла прогуляться". Сказав это, Су Юйнян, видя, что старый господин Су собирается открыть рот, добавила: "Дайя сказала, что я могу выйти и немного прогуляться, если только снаружи не будет дуть холодный ветер".

Су Цзиньнян хмыкнула: "Никогда не слышала, чтобы в течение месяца после родов можно было выходить и гулять!"

Су Юйнян не стал с ней спорить, а посмотрела на старого господина Су и нефритовый кулон в его руке: "Это вещь Дайя, и она оставила ее в моей комнате. Я попросила младшего брата вернуть его ей".

Старый господин Су сжал нефритовый кулон и спокойно передал его Су Саньлану.

Су Саньлан посмотрела на Су Юйнян.

Су Юйнян сказала младшему брату: "Возьми и верни его ей. Мы не жадные до чужих вещей".

При этом она взглянула на Су Цзиньнян.

Лицо Су Цзиньнян слегка покраснело.

"Дедушка, я уйду первой". Больше не говоря ни слова, она удалилась в свою комнату.

Старый господин Су также холодно вернулся в свою комнату.

Су Юйнян оглянулась на постепенно исчезающую спину деда и слегка нахмурилась.

Почему мне показалось, что лицо деда стало каким-то странным?

......

Су Саньлан передал нефритовый кулон Су Сяосяо лично в руки.

Су Сяосяо заботилась о нефритовом кулоне, держа его некоторое время в воде, так что он действительно оживился, а его текстура стала более кристально чистой.

"Значит, я оставила его у твоей сестры, а я уж распереживалась, думала, что обронила его на обратном пути в деревню!"

Это было самое ценное сокровище, которое она имела при себе, и было радостно, что после потери, оно нашлось.

Она пошла в дом, взяла пирожок с яичным желтком и протянула его Су Саньлану.

Су Саньлан не был маленьким ребенком, который ничего не знает. В глубине души он прекрасно понимал, что отношения между двумя семьями были не очень дружескими, и только его старшая сестра имела близкие отношения с Толстушкой Су.

Поэтому он не стал сообщать семье, что съел что-то в семье Су, за исключением старшей сестры.

Обычно, покончив с едой, он возвращался обратно.

"Можно мне посмотреть на жеребенка?" - спросил он сегодня.

"Конечно", - Су Сяосяо кивнула головой.

Су Саньлан был вне себя от радости и отправился в маленькую восточную комнату.

Он смотрел на жеребенка не меньше, чем Нюдань. К сожалению, он мог делать это только тайком от других и не мог похвастаться перед своими маленькими друзьями, и это терзало его изнутри.

......

Су Сяосяо убрала нефритовый кулон и отправилась на кухню, чтобы приготовить еду.

Чтобы отпраздновать успех своего дела, она специально приготовила несколько довольно сложных блюд: котелок тушеной свинины с сахаром, миску тушеных свиных ребрышек, а также миску чего-то, название чего Вэй Тин не знал.

"Что это?" - спросил Вэй Тин.

Похоже на тофу, но не тофу, блюдо было нежным, мягким и просто таяло во рту. Аромат пряного масла и специй был полностью интегрирован, придавая ему неописуемый вкус ...... свежести.

Су Сяосяо улыбнулась и сказала: "Свиные мозги!"

"Кха!" Вэй Тин поперхнулся!

……………

После еды папаша Су отправился на задний двор, чтобы потренировать силу своего запястья.

На самом деле, это можно было рассматривать как своего рода замаскированную реабилитацию. Су Сяосяо сделала для него простой инвентарь и установила верхний предел интенсивности и времени.

Полчаса в день, шаг за шагом.

Вэй Тин находился в комнате Су Эргоу и учил последнего и трех малышей распознавать иероглифы.

Трое малышей просто гоняли балду, пока он писал, склонив голову.

Основным учеником был Су Эргоу.

Хотя Су Эргоу обычно был довольно игрив, однако к занятиям Вэй Тина он относился очень серьезно. Он внимал всему, что говорил Вэй Тин, ведя себя, как маленький фанат. Конечно, это было связано с тем, что Вэй Тин хорошо его учил.

Су Сяосяо принесла корзину с иголками и нитками, притворившись, что просто сидит рядом с Су Эргоу.

"Я шью одежду, но ... зажигать несколько масляных ламп стоит дорого, а наша семья не слишком зажиточна. Так что я обойдусь масляными лампами здесь. Вы, ребята, можете продолжать, я не буду подслушивать!"

Если бы он только что не дал ей столько серебра, то Вэй Тин поверил бы, что эта "семья не слишком зажиточна".

Вэй Тин ничего не сказал и продолжил учить Су Эргоу. 

Трем малышам очень понравилось прибытие Су Сяосяо, так что они бросились показывать ей свои каракули.

"Мама, это было написано Сяофу (ху)".

Сяоху показал свои … кружок, вилочка, вилочка, кружок, вилочка.

Су Сяосяо сказала: "Очень хорошо, Сяоху такой умный!"

Даху и Эрху тоже захотели, чтобы их похвалили.

Су Сяосяо занималась с тремя малышами, при этом навострив уши, чтобы услышать урок Вэй Тина.

Без преувеличения, Вэй Тин объяснял очень хорошо.

Каждый иероглиф он сопровождал некоторым изречением.

Такой маленький хулиган, как Су Эргоу, который не любил учиться, а любил только создавать на улице проблемы и лазить по крышам, вдруг почувствовал, что учеба уже не кажется ему такой раздражающей.

Су Эргоу сказал: "Зять, ты рассказываешь лучше учителя".

Вэй Тин спросил: "Ты раньше ходил в школу?"

Су Эргоу ответил: "В деревне Цяньшуй, где жили родители мужа Су Юйнян, есть частная школа. Когда я был ребенком, я ходил туда учиться несколько дней, но учитель посчитал меня глупым и непоседливым, поэтому не разрешил мне больше приходить".

Сам он тоже не хотел туда ходить, он ненавидел этого учителя.

С зятем совсем другое дело, он никогда не ругает меня за глупость и не ругает за то, что я что-то не так запомнил.

"Это новые иероглифы, которые ты выучил сегодня, ты должен переписать их еще раз".

Вэй Тин протянул Су Эргоу каллиграфические образцы и стопку белой бумаги.

Иероглифы на каллиграфических образцах были большими и квадратными. Су Сяосяо не нужно было подходить близко, чтобы разглядеть их, главное, что на них был обозначен порядок начертания. 

Су Эргоу подавленно почесал голову, распознать иероглифы он уже мог, но вот писать их он действительно не любил.

Более того, почему так много листов?

Когда же я смогу закончить?

Вэй Тин спокойно встал и сказал: "Закончишь писать и покажешь мне завтра. А я пока пойду и отдохну".

Су Эргоу с горечью и ненавистью взял в руки кисть: "Я понял, зять". 

Как только Вэй Тин ушел, Су Сяосяо взяла небольшую стопку каллиграфических образцов, лежавшую на столе.

"Я помогу тебе написать несколько!" 

"Но сестра, разве ты умеешь писать?"

Су Сяосяо подняла кисть, которой пользовался Вэй Тин, и сказала, не меняя выражения лица: "Эй, что трудного в списывании?"

Су Эргоу показалось, что слова сестры выглядят вполне разумными, и он протянул ей еще несколько каллиграфических образцов со словами: "Сестра, тогда ты поможешь мне написать еще несколько!"

Су Сяосяо великодушно согласилась. "Конечно!"

Су Эргоу лениво потянулся и забрался в кровать, чтобы поспать.

У брата и сестры были хорошие отношения, им не нужно было притворяться друг перед другом.

Су Сяосяо пододвинула маленький низкий столик и села на кровать: "Подвинься немного!"

"О". Су Эргоу свернул одеяло и перебрался к внутреннему краю.

Увидев это, трое малышей тут же бросили свои игрушки и забрались на кровать.

Су Сяосяо занималась каллиграфией, скрестив ноги.

Трое малышей кувыркались за ее спиной, прекрасно проводя время!

Перевод: Флоренс