— Легион идёт.

— По красной дорожке, прямо к дворцу младшего принца. Хиггс Бор... полное имя — Хойсак Боэна фон Хатенграж. В очереди на престол он далеко не первый, зато при дворе его ценят и за способности, и за характер. А сейчас этот уважаемый человек ползёт перед Легионом на четвереньках, в одном белье, и расчищает ему дорогу.

— Преданный пёс, только хвоста не хватает.

— ...

— По обеим сторонам дорожки придворные лежат ничком. Будто император пожаловал. Или, чего доброго, божество сошло с небес.

— О?

— А вот и старший сановник. Видимо, приехал к принцу. Смотрит на всё это и только успевает выдавить: «Что за...» Легион поворачивает голову... А-а. Понятно. Что? Нет, ничего особенного. Просто попросил старика перейти на его сторону.

— Это Окло, ветеран ордена Золотого Креста, [Челленджер]. Если считать грубо, одной фразой Легион только что прибавил своей армии около четырёх процентов совокупной боевой мощи. Удобно, ничего не скажешь.

— Продолжать?

— ...

Кван ждал ответа из 「кристалла связи」. Данте до сих пор молча слушал его отчёт, но теперь почему-то затих.

— Что случилось? Заняты?.. А, всё-таки продолжать. Ладно. Я всё гадал, зачем Легион явился именно в императорский дворец. Вы ведь говорили, что он полезет в святилище? Признаться, тогда я решил, что вы несёте редкостную чушь.

Кван прищурился, всматриваясь в глубины дворца глазами своих духов │ㅅㅇ).

— ...А ведь вы угадали. Идёт в подземное святилище.

У членов императорского дома хватало сокровищ, о которых за пределами семьи никто и не слышал. Данте ещё во времена знакомства с Хиггсом Бором узнал, что принцу принадлежит одна [Зона ошибки].

— Место, где любой результат усиливается случайным коэффициентом, верно? Похоже, именно так оно и работает.

В святилище Легион уселся перед несколькими десятками свидетелей, скрестил ноги и погрузился в медитацию.

Кван редко мыслил цифрами. Ему проще было чувствовать ход событий, улавливать внутреннюю логику истории — не объём маны, а то, куда всё катится.

— Так... Что же ты задумал?

После схватки с ведьмой, Созвездием ЖнецаΩ, Легион разгромил или подчинил больше десятка организаций убийц. Заодно переманил к себе несколько десятков сильнейших бойцов. Армия росла, а сам он — нет.

Цена за это была вполне телесной. Ведьма едва не разобрала его на части. Случайная стрела однажды прошила живот. В другой раз он неудачно наступил на ловушку, лишился ноги, а потом её пришлось пришивать обратно в операционной. Кван хорошо помнил, как тот корчился от боли.

И теперь всё сложилось.

— Вот оно что. Он усиливает себя.

Едва Кван произнёс это, Легион оторвался от пола.

Накопленный опыт, всё пережитое и усвоенное начало вливаться в его тело. В [Зоне ошибки] каждый такой прирост получал случайный множитель — и раздувался в разы.

Кван раскрыл узкие глаза. На миг они стали похожи на глаза змеи или дракона.

— Плохо. Похоже, он видит даже случайные коэффициенты языка высшего порядка. И выбирает нужные.

Легион парил над полом. По телу, словно электрические разряды, разбегались голубые следы маны. Он открыл глаза.

— У него прорыв. Тело перестраивается прямо сейчас: растут кости, укрепляются внутренние органы, меняется сеть сосудов. Полноценная сверхчеловеческая трансформация. По формальному уровню он пока [Челленджер], но это тело уже выдерживает мощь, близкую к Созвездиям. Да, и член тоже вырос. Завидуете? Говорят, особенно завидуют те, кому похвастаться нечем. У меня самого всё есть, так что мне завидовать...

— ...

Кван осёкся.

В святилище происходило что-то ещё.

— Это ещё что за хрень?

Теперь уже он не понимал увиденного.

— Нет, это серьёзно. Он осваивает новый «язык».

Кван прикусил губу.

До сих пор Легион владел тремя языками высшего порядка.

1. [Приказ]

Краткое принуждение к конкретному действию. Услышишь, например: «Сядешь?» — и тело само садится.

2. [Промывание мозгов]

Воздействие не на симпатию или неприязнь, а на саму связь между Легионом и другим человеком. Работает только на отношения, в которых он сам является одной из сторон.

3. [Отражение]

Подмена значения «цели». Если противник атакует, язык переназначает адресата — и удар возвращается к тому, кто его нанёс.

Даже этих трёх способностей хватало, чтобы считать Легиона чудовищем. Теперь Кван ощутил, как к ним присоединяется четвёртая — более длинная, более сложная конструкция.

— Пока не знаю, что именно он получил. Думаю, сам Легион тоже не знает. Сейчас проверит... Секунду.

Легион исчез.

Без вспышки, без остаточного следа, вообще без признака того, что секунду назад находился в комнате.

— ...

Кван был Созвездием. Пусть тренировки он терпеть не мог и в рейтингах стоял не слишком высоко, речь всё равно шла об одном из тридцати трёх сильнейших людей среди более чем миллиарда человек.

Но даже он не уловил ничего.

«Разведывательный легион — развернуть».

∠(ㅇㅅㅇ) ∠(ㅇㅅㅇ) ∠(ㅇㅅㅇ) ∠(ㅇㅅㅇ)

Духи Квана рассыпались по континенту.

Легиона нашли почти сразу — у входа в императорский дворец. После этого он ещё несколько десятков раз исчезал и возникал в новом месте. Причём больше чем в половине случаев Кван не успевал его засечь, хотя Легион перемещался совсем недалеко.

— Разобрался. Четвёртый язык — [Пространственный перенос]. Без следа, без подготовки, без задержки и, судя по всему, без ограничения по числу применений.

Точнее, язык менял координаты объекта.

Кван замолчал.

Получалась дрянная картина. Существо, которое полностью отражает атаку, одной фразой обездвиживает врага и при удобном случае переписывает отношения так, что противник становится союзником, теперь ещё и способно сколько угодно уходить из боя и возвращаться в любую секунду.

— И как, мать его, такое ловить?

Ответа не было.

Голос Данте и прежде временами обрывался, а теперь связь совсем рассыпалась.

— Алло? Алло?!

Наконец из кристалла донеслось:

— Отключайся.

Кван сморщился, как бульдог, у которого отняли лакомство.

— Отключайся? Вот так просто? Я, между прочим, с самого утра торчу здесь только потому, что вы попросили присмотреть за этим ублюдком, а теперь...

— На меня вышел убийца.

Щёлк.

Связь оборвалась.

— Убийца? Кто?

Кван нахмурился. Весь день он следил за Легионом, и лишь теперь понял, кого ни разу не видел рядом.

Ведьму. Созвездие ЖнецаΩ.

Кван, помнивший едва ли не больше чужих историй, чем кто-либо в мире, медленно открыл рот.

— Ох, ёб твою мать...

Если на свете и были двое, которым сейчас нельзя встречаться ни при каких обстоятельствах, то это именно они. Несовместимость боевых способностей — ещё полбеды. Гораздо хуже было их прошлое.

— Вот же дерьмо.

И они уже встретились.

Разумеется, Кван обязан был это увидеть.

«Разведывательный легион — развернуть».

∠(ㅇㅅㅇ) !!!

* * *

В памяти Квана Абраксас всегда оставался добрым человеком.

Увидит под дождём знакомого — отдаст зонт, даже если накануне тот публично унизил его на приёме. Подберёт грязного раненого щенка — отменит все дела и сам понесёт в лечебницу. Зайдёт пообедать, а у ресторана соберутся сотни людей с просьбой сфотографироваться — будет улыбаться и позировать, пока не подойдёт последний.

Его любили почти все. На лице у него жила спокойная улыбка.

И всё же год за годом рядом с ним не появлялось ни одной женщины.

— Странно. В него половина мира влюблена, а он до сих пор один.

— Он ведь даже ни с кем не встречается. Захоти — выбирал бы из лучших.

— А слухи бывают разные. Говорили, будто он однажды силой поцеловал какую-то девушку.

— А я слышал другое... Будто женщины его просто не интересуют.

После того как Абраксас стал Созвездием при Управлении общественной безопасности, а затем возглавил ведомство, он почти тридцать лет не заводил романов и не женился. Многие решили, что шанс всё-таки существует.

К нему приходили женщины, которых называли первыми красавицами империи.

— Абраксас, какой чудесный день.

Его приглашала знаменитая танцовщица — единственная в квартале красных фонарей, удостоенная высшего ранга.

— Потанцуете со мной?

Признавались дочери аристократов и богатейших торговцев.

— Я люблю вас.

Даже принцесса однажды сказала:

— Если ради тебя придётся отказаться от императорской крови, я откажусь.

Абраксас всем отвечал одинаково — мягко, без тени насмешки:

— Вы не та, кого я жду.

Словно эта женщина уже существовала, и оставалось только дождаться встречи.

Отвергнутые женщины предпочитали молчать, поэтому история не вышла за стены двора. Зато несколько свидетелей разнесли слух, будто Абраксас предпочитает мужчин.

Кто-то, не сумев добиться его любви, в сердцах желал ему умереть в одиночестве.

Но первой женщиной, которой он сам протянул руку, оказалась совсем не придворная красавица.

— Э-э... я... У меня руки грязные...

Простолюдинка, едва достигшая совершеннолетия. В очках, совершенно не умеющая за собой ухаживать, неловкая и затравленная. Из тех, на кого в светском зале смотрят с усмешкой.

И вдобавок — женщина, которой по множеству причин вообще нельзя было ни с кем встречаться.

— Потанцуешь со мной?

Она закрыла ладонью пылающее лицо и осторожно кивнула.

— Д-да.

Так впервые встретились ведьма Лахайна и Абраксас.

* * *

Меня обволакивает свет, и я лечу над морем. Подо мной, вдоль всей траектории, вода взлетает сплошной стеной.

Перед смертью все равны: старик и ребёнок, дракон и крыса, медленный и быстрый. Именно поэтому Созвездие ЖнецаΩ почти универсально в бою. В нём воплощено само понятие конца — смерть, исчезновение, неизбежное завершение всего сущего.

Свист!

Наконечник копья проходит в волосе от моей щеки и врезается в море.

Взрыв!

Столб воды взмывает к небу.

Ещё мгновение — и меня бы зацепило.

Я — Свет⁺₊⋆. В скорости мне почти нет равных.

Почти.

Ведьме подвластна любая скорость — от самой низкой до самой высокой. Потому что смерть рано или поздно догоняет всё.

Её голос звучит прямо у моего уха:

— Так и будешь убегать?

Я не отвечаю и продолжаю набирать расстояние.

Чтобы драться со вторым номером мирового рейтинга, мне нужен простор.