[Она была уверена, что это всего лишь лёгкая простуда.]

[Совсем недавно Молли спокойно разговаривала с ним и мягко улыбалась. Даже пылая от жара, она переживала не за себя, а за него.]

Рувим крепко натянул поводья и пустил коня во весь опор.

Люди в ужасе шарахались в стороны, слыша бешеный топот копыт. По улицам разносились испуганные крики, а прохожие поспешно освобождали ему дорогу.

До герцогства он добрался в рекордно короткий срок.

Даже стремительная скачка от Императорского дворца не смогла хоть немного унять тревогу, сдавливавшую его сердце.

Едва оказавшись во дворце, Рувим несколькими резкими приказами привёл слуг в полное замешательство и, не задерживаясь ни на секунду, поспешил в особняк. Гилберт, немного отставший, быстро последовал за своим господином.

“Молли!”

Он распахнул дверь спальни.

Все, кто находился внутри, вздрогнули от неожиданности и сразу же склонили головы.

На кровати неподвижно лежала девушка.

[Ещё утром её лицо горело от высокой температуры и было румяным, словно спелое яблоко.]

[Теперь же кожа стала бледной, почти как у покойницы.]

Рувим перевёл взгляд на её губы.

[Всегда мягкие и нежные, сейчас они были пересохшими и потрескавшимися.]

Он невольно до боли прикусил собственную губу. Засохшая кровь вокруг его рта, след от сломанного пера, так и осталась нестертой.

“Почему она потеряла сознание?”

Весь гнев, которому он не находил выхода, обрушился на врача.

Та испуганно опустила голову.

“Я…Я не знаю. До самого утра состояние госпожи было стабильным, но…”

“Разве здоровый человек вдруг начинает кашлять кровью?”

“Прошу прощения…Мы как можно скорее выясним причину.”

“То есть ты до сих пор не знаешь, почему она начала кашлять кровью и почему потеряла сознание?”

Врач не смогла ответить.

И сердце Рувима болезненно сжалось.

[Всё повторялось.]

[Точно так же, как тогда…]

[Когда Молли внезапно слегла почти на десять дней.]

[Тогда врач тоже лишь разводил руками, повторяя, что не знает причины.]

[Пока они беспомощно говорили: “Мы не знаем”, ей приходилось в одиночку терпеть мучительную боль.]

[А ему…]

[Оставалось лишь смотреть, как её маленькое хрупкое тело из последних сил выдерживает страдания.]

“Неужели ты действительно ничего не знаешь?”

“Простите…Мне очень жаль…”

Врач уже успела привыкнуть к жизни в герцогстве.

Но сейчас от ярости Рувима ей казалось, будто сама смерть сжимает горло.

[До сегодняшнего утра у герцогини была самая обычная простуда.]

[Да, болезнь сильно ослабила её.]

[Но не более того.]

[Лекарство, которое врач назначила Молли, никак не могло привести к подобному состоянию.]

[Организм герцогини был истощён, но даже в таком случае обычные лекарства должны были хотя бы немного облегчить её самочувствие.]

[Неужели…]

Она вспомнила приготовленное ею средство от ломоты в теле.

[Если что-то и отличалось от обычного лечения, то только лекарства от простуды и от боли.]

[Но все использованные травы были хорошо известны и широко применялись даже простыми людьми.]

[Никаких побочных эффектов за ними никогда не замечали.]

[Или герцогиня выпила что-то ещё?]

Пытаясь унять дрожь в руках, врач склонилась ещё ниже.

“Сейчас самое главное, чтобы госпожа пришла в себя и её состояние стабилизировалось. Как только это произойдёт, я немедленно выясню причину.”

“Хорошо.”

Голос Рувима был ледяным.

“Только помни…у меня нет столько терпения, чтобы долго ждать.”

“Да, Ваша Светлость.”

Когда врач покинула комнату, слуги тоже один за другим тихо вышли следом.

[Они уже сделали всё, что могли.]

[Кровь была убрана.]

[Оставалось лишь молиться, чтобы их госпожа очнулась.]

Рувим медленно протянул руку к её лицу.

Но замер всего в нескольких сантиметрах.

[Он боялся.]

[Боялся, что холод его ладони только ухудшит её состояние.]

Кончики его пальцев едва заметно дрожали.

“…Молли.”

Он тихо опустился на край кровати.

“Молли…открой глаза.”

Его низкий голос прозвучал почти шёпотом.

Но длинные ресницы девушки даже не дрогнули.

Казалось, её бледное лицо с каждой секундой теряло последние остатки тепла.

“Если бы я не уехал по делам…ты бы не оказалась в таком состоянии.”

Тыльной стороной ладони он осторожно убрал с её лица прядь волос.

Сожаление всё сильнее разъедало его сердце.

“Всё из-за этой работы…”

Его губы болезненно искривились.

[Зачем он вообще оставил её одну?]

[Работа могла подождать до завтра.]

[Какой бы слабой она ни была, Молли всегда улыбалась и говорила, что справится.]

Ладонь, ласково гладившая её щёку, медленно скользнула к губам.

Засохшая кровь осыпалась мелкими хлопьями, оставаясь на кончиках его пальцев.

[Как…]

[Как такое маленькое тело могло потерять столько крови?]

[Насколько же ей было больно…]

Рувим перевёл взгляд на ковёр.

Даже после уборки на нём остались тёмно-красные пятна.

Они были похожи на засохшую кровь мертвеца.

От этого зрелища сердце болезненно сжалось.

[Если бы только можно было…]

[Он с радостью занял бы её место.]

[Пусть бы кровью кашлял он.]

[Пусть бы сознание терял он.]

[Лишь бы не она.]

“Только…не лежи так долго.”

[Никогда прежде он не скучал по человеку так сильно, хотя тот находился прямо перед ним.]

Лишь теперь Рувим понял…

[Ему станет спокойно только тогда, когда Молли снова откроет глаза и посмотрит на него.]

“Прошу…скорее просыпайся.”

[Он хотел хоть что-нибудь сделать.]

[Что угодно.]

[Но ничего не мог.]

[И именно собственное бессилие пугало его сильнее всего.]

Очень осторожно он наклонился и заключил Молли в объятия.

Её и без того хрупкое тело теперь казалось совсем невесомым.

Он едва касался её щеки своим дыханием, словно боялся, что стоит лишь прикоснуться чуть сильнее, и она рассыплется.

Сейчас он желал только одного.

[Как можно скорее снова увидеть улыбку своей жены.]

[И её открытые, живые глаза.]

Конец второго тома