Молли медленно покачала головой.

Рувим осторожно пригладил её растрепавшиеся волосы, и от этого ласкового прикосновения она невольно закрыла глаза.

В этот момент экипаж наконец остановился.

Стук копыт стих, а снаружи раздался голос кучера:

“Ваша Светлость, мы прибыли в герцогское поместье.”

“Как вовремя.”

Рувим посмотрел на Молли, чьи веки уже начинали тяжело опускаться, затем первым вышел из экипажа и протянул ей руку.

Молли попыталась приподняться, но, взглянув на него, растерянно прошептала:

“Рувим…”

Он вопросительно приподнял бровь.

Только тогда она заметила, что позади него уже стояли Гилберт и служанки.

Щеки Молли мгновенно вспыхнули.

Рувим тихо вздохнул, заметив, что она по-прежнему почти без сил прислоняется к сиденью.

Перед его глазами невольно всплыло воспоминание о свадебном торжестве.

[Тогда она тоже едва держалась на ногах, но до последнего пыталась делать вид, что все в порядке.]

[Стоило ей лишь признаться, что ей тяжело, и кто-нибудь сразу помог бы ей.]

[Но она упорно молчала, не желая становиться для других обузой.]

[Сейчас происходило то же самое.]

[Она могла просто попросить о помощи.]

[Но не сделала этого.]

Рувим снова вошел в экипаж.

“Рувим?”

Молли удивленно посмотрела на него.

Не говоря ни слова, он бережно поднял её на руки.

От неожиданности она слегка дернулась, пытаясь возразить, однако его объятия были слишком надежными.

“Я...скоро смогу идти сама…”

“Правда?”

Он спокойно улыбнулся.

“Тогда отлично. Пока мы дойдем до спальни, ты как раз успеешь немного отдохнуть.”

Молли смущенно прикусила губу.

Она никак не могла понять, как ему удается оставаться таким невозмутимым.

[Сейчас он совсем не походил на холодного и сдержанного герцога, которого знали окружающие.]

Но удивилась не только она.

Когда Рувим вышел из экипажа, держа Молли на руках, Гилберт и обе служанки пораженно замерли.

Первым опомнился дворецкий.

“Ваша Светлость, чем мы можем помочь? Ее Светлость плохо себя чувствует?”

В его голосе звучало искреннее беспокойство.

От стыда Молли не решалась даже поднять голову.

[Если она сейчас встретится с ним взглядом, то наверняка окончательно сгорит от смущения.]

“Ничего серьезного.” - спокойно ответил Рувим. “Я сам отнесу её в спальню. Забери из экипажа остальные вещи.”

“Будет исполнено.”

Гилберт почтительно поклонился.

Рувим, не теряя времени, направился в особняк.

Ему совсем не хотелось, чтобы Молли хотя бы на мгновение оказалась под холодным зимним ветром.

***

Настоящий союзник

После первого появления Молли в свете в качестве герцогини в герцогском доме начали происходить небольшие, но заметные перемены.

Впервые за все время службы каждый слуга получил денежную премию.

Работа в герцогском доме и без того считалась престижной: жалованье было высоким, обязанности - стабильными, а условия - значительно лучше, чем во многих других знатных семьях.

Поэтому никто и представить не мог, что однажды хозяин неожиданно наградит всех без исключения.

И сумма оказалась весьма щедрой.

Разумеется, никто не был недоволен столь неожиданной удачей.

Премию получили абсолютно все слуги герцогского дома, включая Лили и Пиллен.

На самом же деле решение принадлежало исключительно Рувиму.

Так он хотел отблагодарить служанок, которые заботились о Молли.

Однако истинную причину его щедрости знали лишь немногие.

Кроме того, Рувим издал еще один необычный приказ.

Отныне человеку по имени Линдону запрещалось появляться в герцогском поместье без особого разрешения.

Линдон долго возмущался такой несправедливостью и едва не расплакался от обиды, но герцог даже не подумал изменить свое решение.

Раньше во время визитов в поместье Рувима всегда сопровождали Терренс и Линдон.

Теперь рядом с ним оставался только Терренс.

Этого было достаточно, чтобы все поняли: приказ не обсуждается.

Кроме того, Рувим сдержал свое обещание.

С того самого дня он действительно начал приносить Молли подарки каждый день.

Особенно сильное потрясение среди слуг вызвал первый вечер, когда герцог вернулся домой с букетом цветов в руках.

Сам образ сурового Рувима Линерио совершенно не сочетался с нежными цветами.

И при этом он держал их так спокойно, словно ничего необычного не происходило.

Молли же искренне обрадовалась новому букету.

Ведь самый первый, подаренный им после салонной вечеринки, оказался безнадежно помят во время их поездки в экипаже.