Четыре буквы имени Эрит словно были выжжены в сердцах людей.

“Ваши Величества Император и Императрица. Вы говорили, что хотите сделать нам подарок, верно?”

На голос Эдмонда Император и Императрица одновременно моргнули, словно возвращаясь в реальность.

Императрица, ранее с интересом наблюдавшая за герцогом Джаксен и его женой, явно ожидала между ними какой-то «тайны», но никак не третьего участника. Она на мгновение потеряла самообладание и приоткрыла рот.

“Да, да…мы действительно обещали.”

“Согласно Имперскому закону, для изменения записей в дворянском реестре требуется согласие обоих Их Величеств. Могу ли я изменить имя своей жены на Эзета Джаксен, а особняк Герити вернуть Эрит - великой героине, пожертвовавшей собой ради сестры?”

[Великая героиня.]

Эти слова, произнесённые Эдмондом, который обычно избегал даже упоминать её имя, заставили Эзету замереть.

[Она бы обрадовалась…или устроила бы скандал?]

Эрит всегда яростно ненавидела Эдмонда, но при этом обожала вмешиваться в подобные «бури».

[Если бы она была здесь, то, скорее всего, с пафосом заявила бы, что сестра не должна терять свободу и что «жертва ради сестры не должна оставаться без имени».]

[И при этом довела бы всех до слёз и аплодисментов.]

[Моя сестра и Эдмонд…такие похожие, но почему же они так друг друга ненавидят?]

[И почему именно она оказалась той, кто лучше всего ладит с Эдмондом, Эзета до сих пор не понимала.]

“Хорошо, герцог Джаксен.”

Императрица кивнула.

“Когда вы сказали, что брак не был официально заключён, я подумала, что вы обманули Императорскую семью и всю знать Империи.”

“Ваше Величество…”

“Потому что даже самая прекрасная и судьбоносная любовь перестаёт быть прекрасной, если становится основанием для обмана других.”

Она сложила веер и передала его Императору. Тот взял его в одну руку, а другой осторожно сжал её ладонь.

Императрица улыбнулась спокойно и величественно.

“Но как Императрица я не могу допустить, чтобы из истории исчезла женщина, которая пожертвовала собой ради любви и попыталась стереть своё имя.”

[Совершивший подвиг должен остаться в истории. Если такие люди исчезают, может ли вообще сохраняться история страны?]

“Я разрешаю мисс Эрит вернуть себе имя и титул, а также вновь получить владения виконтства Гериты.”

“О…Ваше Величество!”

Эдмонд эмоционально обратился к Императрице. Хотя его лицо оставалось почти неизменным, сейчас это уже не имело значения.

“И я не считаю её жертву чем-то само собой разумеющимся. Я прощаю и принимаю вашу искренность.”

“Благодарю вас, Ваше Величество.”

“Я сама недавно поняла от герцогини Джаксен, что извинения дворянина должны сопровождаться делом, а не только словами.”

Императрица мягко улыбнулась и подошла ближе. Толпа знати расступилась, и она оказалась прямо перед Эдмондом и Эзетой.

“Эзета…герцогиня Джаксен.”

“Ваше Величество…”

“Я не жалею, что хотела проверить вашу любовь. Но теперь я спокойна.”

[Даже самая яркая любовь может оказаться мимолётной. Императрица всё ещё боялась этого.]

[Но их любовь оказалась основана на жертве и истине, и они не скрыли правду, а приняли её.]

[Зеркало истины обнулило все сомнения. Эдмонд и Эрит не могли быть супругами по-настоящему. Значит, теперь всё естественно вело к Эзеты.]

“Герцогиня Джаксен, вы ведь говорили, что рады благодарности?”

“А…да?”

“Спасибо. От имени Императорской семьи я благодарю вас за то, что вы вернули имя той, кто совершил великий подвиг.”

“Ваше Величество…”

“И как Императрица я признаю свою ошибку: я не заметила, что мои подданные страдали.”

Она тихо рассмеялась, повторяя слова Эзеты.

Смущённая Эзета не знала, что ответить, но Императрица, выглядевшая одновременно радостной и растроганной, крепко обняла её.

“Когда же будет свадьба?”

“Мы вернёмся в герцогство и устроим её, как только всё уладится.” - ответил Эдмонд за неё.

“Прекрасно. Я прикажу дворцовому магу назначить дату для самого счастливого союза.”

“Благодарим вас, Императрица.”

“Замечательно…”

“Простите?”

“Мне приятно, когда меня благодарят.”

Даже если всё это выглядело официально, в этом не было холода, только искреннее тепло.

Императрица улыбнулась, и вскоре аристократы вокруг начали один за другим аплодировать и поздравлять пару.

Принц Филипп, стоявший рядом с широко открытым ртом, сжал кулаки.

“Эй! Вы - лучшие!”

Он громко закричал.

Так банкет в честь восшествия наследного принца, который в итоге превратился в своеобразное объявление свадьбы Эзеты и Эдмонда, завершился тёплой и неожиданно счастливой атмосферой.

А вместе с ней исчезло и тихое чувство вины, которое всё ещё жило в сердце Эзете.