Дорогой Такуру,

После долгих обсуждений мы наконец выбрали название комитета: «Ученики за улучшение автономии и условий учащихся» — сокращённо «УУАУУ».

В школе были очень рады узнать, что есть группа учеников, активно выражающих желание решать волнующие учащихся проблемы. Родители также благосклонно отнеслись к идее, а самые, скажем так, активные из них даже предложили конкретные направления и мероприятия, которыми мог бы заняться комитет. Было очевидно, что такая реакция на комитет — неважно, положительная или нет, — оставит Кадзуки в полном смятении. В самый первый день его существования она сразу заявила, что хочет уйти, но я сразу на корню это пресекла и подбодрила её двигаться дальше. Хотя я её и понимаю — на неё правда с самого начала свалилась куча работы.

Однако есть кое-что, за что я должна извиниться в связи с созданием комитета. Когда мы подавали заявку в школу, один из учителей, выступавших против, упомянул клуб журналистики. Он сказал: «Раз и президент, и вице-президент являются бывшими членами клуба журналистики, мы не можем быть уверены, что не произойдёт неудачи, подобной той». Это замечание изменило ход обсуждения, которое до этого момента шло полностью в нашу пользу. Школа ведь открылась относительно недавно, так что преподаватели очень чувствительны к событиям, способным привлечь общественное внимание.

Поэтому ради комитета я была вынуждена сказать то, чего очень не хотела. «Этот клуб будет возглавлять не преступник Миясиро Такуру, так что ваши опасения неуместны».

Я произнесла это громко и с полными убеждённости глазами, чтобы это не было проигнорировано.

Но даже при всей необходимости этого действия я не могу передать, как мне жаль.

Вернёмся к основной теме. Помимо того, что Кадзуки довольно часто ворчит из-за новой тяжести на своих плечах, деятельность комитета идёт довольно хорошо. По крайней мере, пока. Аримура помогает так много, что я иногда задаюсь вопросом, а правда ли литературный клуб всё ещё является её основной внеклассной деятельностью? А ещё нам очень повезло, между тренировками теннисного клуба нам помогают две подруги Кадзуки — те, о которых я тебе рассказывала.

Аримура и эти двое в последнее время доставили нам немало веселья. Сначала Аримура сидела рядом с Кадзуки насколько могла вызывающе — почти как генерал, защищающий свою территорию от чужеземных захватчиков. Но если те две девушки всё же пытались заговорить с Кадзуки, эта её поза быстро рушилась, она тут же замолкала и поворачивалась ко мне. Я понимаю, каково чувствовать себя третьим лишним, но у меня не было желания противостоять этим девушкам и делать ситуацию ещё более неловкой, поэтому я ей сообщила, что она должна сама решать ситуацию. Но всё это лишь копилось…

В результате Аримура как-то внезапно заявила: «Ладно, я больше не могу! Внимание всем! Я решила, что мы проведём самый первый конкурс караоке УУАУУ!» — а затем схватила нас с Кадзуки — хотя мы были категорически против этой идеи (и без гроша за душой), — потащила нас с остальными девушками в караоке-кабинку и заперла там. «Мы не выйдем отсюда, пока не споём как минимум по десять песен! Каждая!»

Я знала, что она очень хотела сблизиться с этими двумя девушками, так что просто махнула рукой и согласилась. Проблема была в том, что нас пятеро, а значит, нужно спеть пятьдесят песен. Да, пятьдесят. Это заняло пять с половиной часов, и в конце концов я чуть не устроила слёзную церемонию по своему кошельку… Но, несмотря на финансовые последствия, должна признаться — мне было очень весело. Особенно приятным сюрпризом было увидеть, что Кадзуки, хоть и была категорически против, очень хорошо пела — хотя и голос был немного тихим.

Кстати, кажется, я никогда не была с тобой в караоке. Что ты обычно там поёшь? Я лично знаю только старые песни. Ну, классику. Когда мне сказали, что настала моя очередь петь десять песен, я какое-то время выкручивалась, спев несколько новых, которые слышала пару раз, но даже при помощи остальных на середине я была вынуждена сдаться.

Не могу сказать, что меня это особенно волнует, но вот ещё забавная история с того дня. Пока мы пели, Аримура разразилась тирадой, критикуя поверхностные тексты последней спетой песни, а подруги Кадзуки бросились её защищать. Оттуда начался жаркий спор, и хотя можно было предположить, что это плохо, — как ни странно, нет! На самом деле это был идеальный способ заставить их разговориться. Настолько идеальный, что уже на следующий день они все как ни в чём не бывало друг с другом болтали. Очень насыщенно, как видишь!

Ах, да… И ещё, напоследок. Это уже касается только меня. Ну, как бы сказать…

Сегодня парень из моего класса признался мне в чувствах.