В жаркий день, который, казалось, возвещал о наступлении лета, молодого человека вызвали к отцу. Он постучал в дверь кабинета и вошёл. Маркиз Роланд Олдис, бывший генерал королевской армии, ждал его с поднятой бровью. Роланд покинул свой пост прошлой весной, так как старость давала о себе знать. Однако, несмотря на это, его тело было словно гора. Бывший генерал с огненно-рыжими волосами смотрел на своего сына.

Октавиан Олдис, третий сын Роланда Олдиса, окончивший рыцарскую королевскую академию в прошлом году, незаметно вздохнул.

— Ты звал меня, отец? - спросил он без особого энтузиазма.

Октавиан снова вздохнул, заметив, что взгляд Роланда стал ещё суровее и пожал плечами. От этого движения его кудрявые волосы цвета расплавленного заката колыхнулись.

Октавиан был привлекательным молодым человеком. Он был высоким и подтянутым, с курчавыми волосами до плеч, небрежно завязанными на затылке; его волосы на первый взгляд казались насыщенно-рыжими, но, если присмотреться поближе, то в них появятся мерцающие золотистые блики. Его глаза с опущенными внешними уголками были словно сапфиры и излучали мягкий нрав, который был весьма популярен среди студенток во времена его обучения в академии.

Роланд в отчаянии отвернулся от сына и покачал головой. Вновь обернувшись, он сказал.

— Октавиан, сегодня проводится отбор в рыцари. Ты должен пойти туда и учавствовать в нём.

— А...? — произнёс растерянно Октавиан.

— Ты меня не слышал? Я сказал тебе идти. Сейчас же.

— Впервые слышу об этом. Ты сказал сегодня? В любом случае, куда я должен идти? —быстро спросил Октавиан. Опустив плечи, он длинно вздохнул. — Кроме того... Я ни за что не справлюсь. Даже если бы и получилось, не хочу быть рыцарем, — он скривил своё красивое лицо в отвращении, — я не пойду.

Октавиан развернулся и потянулся к дверной ручке. Вдруг что-то со свистом пролетело мимо его уха и со стуком ударилось о стену. Осторожно развернувшись, Октавиан обнаружил лезвие, отполированное настолько, что отражало его спину, будто зеркало, воткнутое в стену. Это было не обычное оружие, а тот самый клеймор, любимый Роландом. Клинок был длиной от плеч Октавиана до пальцев ног и по ширине не уступал его голове. Этот клеймор, созданный больше для расчленения, чем для рубки, был воткнут в дверь под прямым углом. Октавиан предположил, что лезвие пронзило дерево насквозь.

— Кто сказал, что ты можешь уйти? — прорычал Роланд.

Октавиан только опустил плечи в знак поражения. Он знал, что отца невозможно переубедить, когда он в таком настроении. Единственным способом сделать это было победить его в поединке, но единственным человеком, способным на такое в семье Олдисов, была Октавиана, его старшая сестра.

Она отправилась в путешествие, чтобы найти самого сильного мужчину и выйти за него замуж. Но если бы ее спросили, она бы ответила, что вся эта история с женихом – лишь отговорка.

Этот предлог нужен был для того, чтобы она могла тренироваться в одиночестве. Октавиана считала, что отец будет тренировать её слишком долго и в конце концов она станет слишком старой для замужества.

Октавиан отвернулся от клеймора в двери и наконец встретился взглядом с Роландом.

— Прошло полгода с тех пор, как ты окончил академию. Всё, что ты делал, так это слонялся по дому без дела.

— Но я не переставал тренироваться каждый...— Октавиан боязливо попытался ответить, но его тут же заставил замолчать взгляд Роланда, безмолвно приказавший ему закрыть рот.

— В моем доме те, кто не работает, не едят. Я не могу держать тебя здесь, когда ты даже не пытаешься найти работу

Октавиан нахмурился.

— Я же сказал тебе, что тоже отправлюсь на обучение...

— Ты не покинешь этот дом.

Октавиан разочарованно хмыкнул. Два его старших брата уже служили рыцарями. Как третий сын, он не унаследует семейный бизнес, поэтому Октавиан хотел путешествовать по миру, если бы ему нужна была какая-то бумага для пересечения границ, он бы вступил в гильдию наемников. Но сколько бы раз Октавиан ни предлагал эту идею, отец никогда не разрешал. Ты хочешь, чтобы я остался здесь или нет...?

— Что я должен делать? — Октавиан бросил на отца презрительный взгляд.

Роланд протянул ему лист бумаги.

— Это место, где проводится отбор. Просто иди.

С поражением вздохнув, Октавиан принял бумагу. Его отец никогда не был из тех, кто прислушивается к критике. Единственным исключением была Анна, мать Октавиана и жена Роланда. Когда он служил генералом, он вряд ли прислушивался даже к половине информации, полученной от других командиров или министра обороны, но всегда прислушивался к Анне. Мать Октавиана всегда улыбалась и была одинаково добра к детям, к бывшим подчинённым Роланда и даже к домашней прислуге. Хотя... Октавиан всегда удивлялся, почему отец иногда бледнел, когда видел её улыбку.

«Точно» — подумал Октавиан. — «Я поговорю с матерью, так что...»

— Не трудись говорить об этом с Анной. Это была её идея. Если ты не пойдёшь, у меня будут большие проблемы. Я пока не хочу умирать - заметил Роланд, будто мог читать мысли Октавиана.

Октавиан увидел, что отец слегка дрожит, кровь отхлынула от его лица.

Он решил не докапываться до него и неохотно согласился присутствовать на приёме в рыцари. «Куда мне идти...?» — он опустил взгляд на газету и тут же пожалел, что не сбежал из дома тайком, чтобы отправиться на путь самосовершенствования.

Через некоторое время Октавиан, наконец, вышел черз парадные ворота родового поместья, волоча ноги. Ранний летний ветерок взъерошил его волосы цвета заката, будто подталкивая в нужном направлении.

Тот же ранний ветерок ворвался из открытого окна, подбрасывая бумаги в воздух, словно лепестки цветов. Пока лепестки с запахом чернил танцевали на ветру, хозяин комнаты, спавший на изящном письменном столе, был разбужен лёгким прохладным бризом, который прошелестел по его волосам, немного взъерошив их.

— Какая катастрофа...— проворчал он, увидев состояние своей комнаты. Бумаги, разложенные им по срокам и категориям, были разбросаны и перемешаны вместе.

Мальчиком, пораженным беспорядком в своей комнате, был Хершерик Грасис, седьмой принц королевства Грасис. В этом году ему исполнилось пять лет и дворецкий называл его Херш. В прошлой жизни он был женщиной по имени Рёко Хаякава, офисным работником в крупной корпорации в островном государстве Япония, и погибла в автокатастрофе.

За день до своего 35-летия.

У Рёко был серьезный случай "отакуизма" и все думали, что она проведёт остаток своих дней со своими вымышленными возлюбленными в безопасности на страницах книг и экранах телевизоров. Однако, после смерти она переродилась в принца с воспоминаниями о прошлой жизни.

У принца Хершерика (в прошлом Рёко) были светло-золотистые волосы, напоминающие застывший солнечный свет, аккуратно подстриженные, едва касающиеся ушей. Его глаза были цвета чистого нефрита. Черты лица он унаследовал от своего отца, который был одним из самых красивых мужчин в стране. И всё же, к большому разочарованию самого принца, его внешность, в сравнении с братьями и сёстрами, заметно меркла.

Хершерик Грасис соскочил с кожаного кресла, слишком большого для него, и начал собирать разбросанные бумаги. Он был в своём кабинете, который, учитывая его возраст, был скорее учебной комнатой. Комната была меньше, чем его спальня или гостиная, но достаточного размера, чтобы разместить стол и стулья для гостей в дополнение к письменному столу и креслу.

Вдоль стен, обклеенных обоями успокаивающего изумрудно-зелёного цвета, стояли книжные полки. По правде говоря, комната была слишком необычной для пятилетнего ребёнка. Тем не менее, книг здесь было больше, чем пустых мест на книжных полках, и стопки переполненных томов занимали большую часть стола и пола вместе с горой бумаг Хершерика, которые он собирал втайне. По его словам: «Я знаю, где что лежит». По иронии судьбы, когда-то он критиковал беспорядок в чьём-то кабинете, и, хотя Рёко всегда содержала свою комнату в чистоте, Хершерика, в силу возраста, никто не осуждал.

Как раз когда Хершерик лениво перебирал разбросанные бумаги, раздался звук, напугав его. Но это было не божественное вмешательство, а простой стук в дверь.

— Прошу прощения, принц Херш. Я принес вам ваш напиток.

Это был дворецкий седьмого принца, Шварц Цвейг (по-немецки буквально «чёрная ветка»)— он же Куро. У него были блестящие чёрные волосы и острые глаза, сверкавшие, будто тёмные рубины, а его форма была безупречна, несмотря на летнюю жару.

Его никогда особо не волновала собственная популярность среди горничных.

— Как раз вовремя, Куро! - окликнул его хозяин.

Куро бросил быстрый взгляд на беспорядок внутри, затем поклонился с очаровательной улыбкой, выскользнул из комнаты и закрыл дверь, сопровождая всё это одним плавным движением.

— Эй, подожди! Не уходи! Ты бросаешь меня!? — воскликнул Хершерик.

Дверь снова открылась и перед ним предстал дворецкий, сменивший улыбку на презрительный взгляд.

— Сколько раз я говорил тебе держать окно закрытым, Херш?

— Но...

— Никаких «но». Из окна ничего не вылетело, не так ли? - отчитал он своим обычным, неформальным тоном. — Ты ведь не можешь позволить себе, чтобы кто-то прочитал большинство из них, верно?

— Я так не думаю... — неуверенно пробормотал Хершерик. Его зелёные глаза встретились с красными, смотрящими на него сверху вниз, и он отвернулся.

— Здесь жарко... — хотел возразить принц. Куро ведь предупреждал его насчёт окна. Но когда он закрыл его, в комнате стало слишком жарко. В комнате было установлено охлаждающее оборудование, используещее свободную магию в пространстве вокруг, похожее на кондиционер, но Хершерику показалось, что искусственно охлаждённый воздух был слишком холодным. С другой стороны, если оставить окно закрытым и выключить оборудование, в комнаете сделалось бы слишком жарко и он получил бы тепловой удар . Он неохотно прибегнул к работе с открытым окном, но задремал и устроил весь этот дебош.

Куро вздохнул, глядя на видимое раскаяние Хершерика, поставил напиток и направился к столу. Убедившись, что снаружи нет случайно вылетевших бумаг, он закрыл окно, чтобы очередной порыв ветра не усугубил ситуацию.

— Жарко... — ворчал принц.

— Хватит ныть. Всё равно уже почти время. Как только выпьешь это, подготовься.

Куро указал на холодный стакан чая, который он только что поставил на стол, и начал собирать всё ещё разбросанные бумаги.

Молча поблагодарив дворецкого за помощь, Хершерик сел на кресло у стола и сделал глоток из чашки. Холодный чай прекрасно бодрил. Затем он обдумал слова дворецкого. «Хм...? Подготовиться?» — Хершерик наклонил голову. Насколько он мог припомнить, у него не было запланировано на сегодня никаких занятий или практики. Но он планировал пробраться в город-крепость после обеда.

Куро снова вздохнул (сегодня он делал это много раз), наблюдая за тем, как Хершерик пытается вспомнить расписание на день.

— Отбор для твоего личного рыцаря (рыцаря службы), — сказал он.

— О... точно.

Личный рыцарь (рыцарь службы) — это рыцарь, служащий исключительно одному конкретному человеку, чаще всего благородному или члену королевской семьи. Как правило, человек сам назначал рыцаря. Однако, отец Хершерика был достаточно обеспокоен безопасностью своего сына, чтобы устроить настоящий отбор на эту должность.

— В любом случае, я в порядке, пока у меня есть ты, — пробормотал Хершерик.

Куро на мгновение остановился. Он тут же вернулся к своему занятию, но теперь его движения стали суетливее.

— Тогда, если тебе не понравятся кандидаты, ты можешь отказаться от них.

Хершерик не заметил, что голос Куро был немного взволнованным.

— И правда, - согласился принц. — Мне не нужны те, кто гонится лишь за славой и статусом.

На самом деле ему нужен был союзник — настоящий товарищ. Хершерик посмотрел на небо из окна: чистый голубой простор давал понять, что день станет только жарче. «Интересно, что за люди будут там?»

Хершерик допил чай и поставил чашку обратно на стол. Кубики льда звякнули.