Если поцелуй в щёку от Бриджит был электрическим, то этот был сродни электрическому стулу. Каждый нерв в моём теле мгновенно ощутил, что рядом со мной женщина, только что поцеловавшая меня. А я даже не поцеловал её в ответ. Всё, что мне удалось сделать – это откинуться на диван и сказать «Вау!». Она засмеялась, на сей раз игриво, и схватила мои ладони. Встав, она потянула меня за собой. Я не сопротивлялся, когда она притянула меня к себе и крепко прижалась, обнимая. Она не могла не заметить мою эрекцию, жмущую ей на ногу – а я мог ощутить её ногу своим членом! И её маленькие груди, вжавшиеся в моё тело. И её голову на моём плече.

Осторожно обхватив её руками, я начал обнимать в ответ. У меня не было ни малейшего представления о том, что делать или что вообще происходит, но не жаловаться же. Похоже, почувствовав это, она разомкнула объятия. Уйдя на кухню, мы сели друг напротив друга.

— Миссис МакГрат...

— Моё имя – Дженни, прошу, так меня и зови.

— Окей, миссис Мак... Дженни. Я не уверен в том, что говорю или делаю.

— Я понимаю, потому-то мы здесь, за столом, а не на диване. Я хочу поговорить с тобой. Пояснить. А затем ты сам решишь, что ты хочешь делать. Договорились?

— Эээ, наверное.

— Когда умер мой муж, мне было так тяжело. Не хотелось ничего делать. Я почти не выходила из дома, разве что с моим старым школьным другом. Редко бывала в церкви и тратила почти всё время на себя. Когда я увидела тебя там, в той великолепной рубашке, я была уверена, что ты старшеклассник и в мае окончишь школу. Ты отлично выглядишь, и ты был так добр, что помог мне и не выказал ни малейшего раздражения от того, что я не слежу за миссалом...

— Такая заразительная улыбка, такие мечтательные глаза. Я решила, что между нами не более четырёх лет разницы. Не уверена, что, но что-то подсказало мне, что между нами возникнет химия. Поэтому я спросила твою маму, не можешь ли ты помочь мне во дворе, делая акцент на слове «вдова». Я хотела заманить тебя сюда и, что ж, я не знала, сколько тебе лет. Я неверно оценила тебя. Прости, что я поцеловала тебя – ты выглядел так, будто испугался этого. Думаю, я совершила большую ошибку. Прости меня за это.

И она снова уткнула лицо в ладони.

— Миссис... ээ, Дженни, не надо извиняться. Вы не сделали ничего плохого. Поцелуй мне понравился... просто я не ждал его. И не мог сообразить, что же делать. Вы милая. Вы симпатичная. Вы меня удивили, и я просто не знаю, что теперь сказать. Весь мой опыт – это поцелуи, так что это всё для меня в новинку.

— Спасибо, что сказал это. Так я чувствую себя куда лучше. Уже 10 часов, так что почему бы тебе не закончить работу во дворе, чтобы не расстраивать свою маму и дать мне время подумать? Да и ты успеешь успокоиться.

Последнее предложение было сказано с лёгким смешком. Но она была права. Мне нужно было успокоиться.

— Окей. Я должен управиться к 11-ти – всего лишь забить и покрасить пару досок, да подстричь газон.

Я встал, всё ещё немного смущённый из-за распираемых брюк, и понял, что она увидела это. Повернувшись, я улыбнулся и подумал – вау, взрослая женщина поцеловала меня и смотрит на мой стояк. А если она захочет большего – знаю ли я, что делать? Смогу ли я доставить ей удовольствие, или только опозорюсь?

Пытаясь прогнать эти мысли, я взял доски, краску и пошёл чинить забор. Спустя 20 минут доски были прибиты, а первый слой краски – нанесён. Заправив косилку, я быстро прошёлся по лужайке перед домом, а затем, очистив сумку от травы – по заднему двору. Слава Богу, они были небольшими. Снова опорожнив сумку, я поставил косилку на подъездную дорожку и нанёс второй слой краски на забор. Когда я помыл кисточки и вернулся внутрь, было 10:58.

Дженни сидела на диване. Я знал, что она наблюдала за мной – пару раз замечал её в окне или за стеклянной дверью.

— Я закончил во дворе.

— Иди перекуси.

Сняв кроссовки, я подошёл к кухонному столу, где обнаружил сэндвич, чипсы и колу. Будучи голодным после того, как проработал всё утро, я схватил стул и углубился в еду. Она съела свой сэндвич, а затем повисло тягостное молчание. Наконец, я решился заговорить. Я понимал, что этот день может стать удивительным... или катастрофическим.

— Мне понравился поцелуй. Очень.

На её лице медленно расцвела улыбка.

— А хочешь ещё один? – мягко спросила она.

Я кивнул. Встав, она подошла к столу, взяла меня за руку, и я тоже поднялся. Я обхватил её руками, и наши губы мягко соприкоснулись, а затем мы крепко обнялись. У меня стоял как кол, и я знал, что она чувствует это.

Немного отстранившись, она сжала мои ладони и сказала:

— Это зайдёт так далеко, как ты захочешь. Ты молод, что в тебе есть что-то такое, в твоих глазах, что притягивает меня, как бабочку к огню.

— Ты говоришь о?..

Я не закончил вопрос. Она кивнула головой и повела меня в спальню. Я трясся, будто лист на ветру, моё сердце колотилось. Я не знал ничего, кроме теории из книг, но она-то была замужем. Она точно знает, что делать. По крайней мере, я надеялся на это. Если она ждёт, что я всё знаю сам, это будет не очень хорошо.

Оказавшись в спальне, она закрыла дверь. Через газовую занавеску лился свет, очерчивая кровать королевских размеров. Дженни потянула меня в ванную.

— Ты потный. Давай-ка помоем тебя.

Включив воду и настроив температуру, она повернулась ко мне. Нежно поцеловав меня, она ухватилась за подол моей футболки и потянула вверх, а я поднял руки. Пару раз проведя рукой по моей гладкой груди, остановившись внизу живота. Расстегнув джинсы, она спустила их. Я перешагнул через них, и она сняла мне носки – сначала один, потом второй. Стоящий там в одних трусах, с выпирающим стояком, я был на краю пропасти.

Она встала и посмотрела мне в глаза:

— Ты уверен?

Я попытался сказать «да», но будто язык проглотил. Тогда я кивнул, и она медленно начала спускать мне трусы. Член выскочил наружу, и она не отрывала от него взгляда, пока я не перешагнул через бельё.

— Стиви, ты долго не выдержишь.

Как будто я и сам этого не знал. Я висел на волоске, и если бы я продержался дольше пяти секунд после того, как она коснулась моего члена – это было бы чудом.

То, что случилось дальше, произошло столь быстро, что я даже не мог точно сказать, что вообще произошло. Я почувствовал на своём члене что-то тёплое и влажное, и тут же кончил. Поглядев вниз, я увидел её губы на своём члене, осторожно посасывающие его; она проглотила мою сперму.

— О, Дженни, о... – застонал я.

Она оказалась права. Я и пяти секунд не продержался.

— Запрыгивай в душ и мойся.

Мне только что сделали мой первый минет. Ну, если эти две секунды её губ на моём члене могут так называться. Чувствуя, как кружится голова, я шагнул в душ. Если мама узнает об этом, она убьёт меня. И, наверное, попробует засудить Дженни. Должен ли я сказать об этом на исповеди? Преподобный Башмиллер узнает мой голос, ведь я один из его лучших алтарников. Никто из моих друзей ещё не делал этого, насколько я знал, даже Кевин, который был на два года старше. И у меня даже презерватива не было! Быстро намылившись и ополоснувшись, я покинул душ. Дженни в ванной не было, и я, схватив полотенце, вытерся. Не будучи уверенным, что делать дальше, я обернул полотенце вокруг бёдер и вошёл в спальню.

Шагнув за дверь, я остановился, не веря в то, что вижу, но зная, что это не сон. Дженни лежала на кровати голая, выставив всё напоказ. Маленькие груди, плоский живот, аккуратно подстриженный лобок и прекрасные ножки.

— Иди ко мне, Стиви. Повесь полотенце в ванной.

Медленно сняв полотенце, я сделал шаг назад и повесил его на стойку. Вернувшись в спальню, я лёг рядом с ней; она повернулась ко мне. Я тоже повернулся и просто посмотрел ей в глаза.

— Я уже два года не была с мужчиной. Ты займёшься со мной любовью?

Наконец-то мой голос прорезался, и я сказал:

— Я, ээ, я никогда не делал этого раньше, и у меня нету презерватива...

— Тсс, дай я покажу тебе, - и она поцеловала меня.

Но теперь это был не осторожный поцелуй, а голодный. Наши языки плясали; притянув меня поближе, она прервала поцелуй.

— Тебе не нужен презерватив, — сказала она. — Я приняла таблетки. Всегда принимала их с тех пор, как умер Джим.

Быстро поцеловав меня, она заглянула в мои глаза, и, взяв мою руку, положила её себе на крепкую грудь. Я будто умер и вознёсся на Небеса. Её сосок набух под моей рукой, и я слегка сжал его. Мы поцеловались вновь, наши языки извивались и сплетались, пока я осторожно теребил её сосок.

Она дыхнула мне в рот, а затем, лишь чуть-чуть разорвав наши губы, снова дыхнула и сказала:

— Ты не мог бы поцеловать мою грудь? Пожалуйста!

Я не ответил. Я лишь слегка спустился и поцеловал её левый сосок. Она зашипела и, положив мне ладонь на затылок, прижала меня к груди. Эта картина встала у меня в голове; раскрыв рот пошире, я начал посасывать её сосок, лаская его языком. Дженни застонала и крепче прижала мою голову к груди. Я сосал, лизал и целовал её грудь, а она выгибалась от наслаждения. Повернувшись, она предложила мне другую, и я жадно вобрал второй сосок в свой роль, а первый обнял рукой.

По радио пели «Иглс». Потрясающее совпадение.

Чёрные волосы, рубиновые губы, Из-под пальцев вылетают искры, Голос эхом отражается в ночи, Она – беспокойный дух в полёте.

— Поцелуй мой живот, — услышал я и, двинувшись вниз по кровати, поцеловал её пупок.

Находясь опасно близко к подстриженному лобку, я целовал её живот, пока не вставил язык в пупок.

— Ниже! — прошептала она.

Я остановился и посмотрел на неё, не зная, что делать. То есть, я знал, о чём она просила, но и понятия не имел, как это делается. Этого не было на уроках здоровья и тем более в книгах, которые дала мне мама! Её глаза умоляли меня продолжить.

Встав с кровати, я опустился на пол перед ней, глядя на Дженни. Она слегка развела ноги и провела пальцем по лобку и щели между ногами, а затем протянула его мне.

— Поцелуй мой палец и ты увидишь, какая я на вкус. Джиму нравилось. Думаю, и тебе тоже понравится.

Наклонившись вперёд, я поцеловал её палец, медленно погружая его в свой рот. Мускатный запах, острый вкус. Странновато, но неплохо. Схватив её ноги, я помог ей спрыгнуть с кровати, а затем встал перед ней на колени. Медленно подавшись вперёд, я мягко поцеловал треугольничек волос – один раз, другой, третий...

Она раздвинула ноги шире, и я приник губами к её киске. Я нежно целовал её, изучая, а она стонала.

— Используй язык, — ахнула она.