В пятницу днём, вернувшись из школы, я увидел на холодильнике записку: «Будь у миссис МакГрат в 7 часов утра». Я чуть не выкрикнул «Йес!», но вспомнил, что должен выглядеть расстроенным. Нужно было найти отца.

- Я могу взять газонокосилку с мешком завтра, когда пойду к миссис МакГрат?

- А разве у неё нет своей?

Упс. Как я могу это узнать, если я не говорил с ней и ничего не слышал от мамы? Нужно было думать быстро.

- Эээ, я просто волнуюсь, вдруг у неё будет такая, с которой я не умею управляться, или, может, старая и негодная.

- Верно мыслишь, сын. Муж у неё умер, и кто знает? Ладно. Ты можешь взять нашу. Просто положи в багажник сегодня вечером.

Фух! Я был близок к провалу. Но теперь я даже получил необычайную редкость – похвалу от отца.

Во время Второй Мировой отец был командиром на флоте. Женился он куда позже (ему было 45, а маме – 26). Как-то я узнал, что он не хотел заводить детей, но мама уговорила его. Если и есть что-то хуже, то я не знаю, что это. Моему отцу 60, а мне 14 – это как если бы твоим папой был дедушка. Забавно, что мамины родители – очень милые и весёлые люди. Жаль, что им не удалось воспитать свою дочь такой же.

Наступила суббота, яркая и светлая. Я встал в шесть утра, натянул свои джинсы (да!) и футболку, носки, кроссовки и спустился, чтобы перехватить немного хлопьев на завтрак. Я схватил Морозные Хлопья, сахарницу, молоко и апельсиновый сок. Ага. Сахарницу. Я кладу сахар в хлопья. Вкус молока настолько непереносим для меня, что я заглушаю его сахаром. Закончив завтракать, я дождался мамы. В 6:45 она спустилась, в халате и бигуди, чтобы довезти меня до дома миссис МакГрат. Я знал, что она не выйдет из машины!

В машине я включил радио и настроился на волну 101.9, чтобы послушать нового диджея, Марка Себастьяна с канала Q102. Мама почти не говорила, пока мы не доехали до места.

— Ты делаешь то, что тебе скажут, без споров и жалоб. Я не хочу ничего слышать о том, что ты пререкался или отказался что-либо делать. Она сказала, чтобы я забрала тебя. Я буду здесь в 13:15, и у тебя будет достаточно времени, чтобы вернуться домой, принять душ, переодеться и затем подождать, чтобы я отвезла тебя к Бриджит. Оттуда тебя привезёт миссис Хиггинс.

— Хорошо, мама. Я сделаю то, что она скажет и тогда, когда она скажет.

Не сказав больше ни слова, я выскочил из машины, зная, что ещё услышу об этом (ты не попрощался с матерью, ты даже не поцеловал её). Тьфу. Открыв багажник, я вытащил газонокосилку.

Миссис МакГрат жила на тихой улице на окраине Милфорда. Это был пригородный домик с тремя спальнями и кучей деревьев, отделяющих его от соседских домов. Белые доски забора, короткая дорожка, маленький гараж и почтовый ящик. Единственное, чего не хватало – пары детишек, но тут уж ничего не попишешь: она была вдовой.

Газон требовал стрижки, клумба – прополки, забор – покраски, а на заднем дворе резвились два кролика. Вся перечисленная ей работа смотрела мне прямо в лицо. Будет непросто управиться до обеда, подумал я. Мне придётся работать очень усиленно. Но, опять же, мне не привыкать.

Поднявшись по ступенькам, я нажал на звонок.

Миссис МакГрат сказала «Привет, Стиви!» и помахала маме, отъезжающей от её дома.

- Пошли в гараж и начнём работать.

Она вернулась в дом, и дверь гаража распахнулась. Я увидел её машину, несколько банок с краской, садовые инструменты, велосипед, несколько весов столетней давности и её косилку.

Схватив мотыгу, маленькую лопатку и ведро, я направился к цветнику. Вытащив большие сорняки, я взрыхлил почву. Миссис МакГрат принесла несколько ящиков с цветами, и я выкопал ямки, чтобы посадить их вдоль дорожки и перед домом. Это было не тяжело, и солнце ещё не слишком припекало, тем более, я был на затенённой стороне двора.

Закончив с цветами к 7:45, я пошёл поискать в гараже сетку-ограждение и столбики для забора. Взяв всё это, я вернулся и оглядел садовый участок. Было хорошо видно, где столбики стояли в прошлом году – думаю, она вынула их на зиму. Взяв резиновую кувалду, я вбил столбики, натянул между ними сетку и проследил, чтобы внизу не было зазора. Мне казалось, что решительно настроенного кролика это не удержит, но всё же хоть что-то. Закончив, я сходил за мотыгой и взрыхлил землю, чтобы туда уже можно было что-то сажать.

В задней части дома была обычная раздвижная дверь, и я увидел миссис МакГрант, стоящую и наблюдающую за работой. Понятно. Взрослые не доверяют детям. Я хотел было вновь углубиться в свои обычные угрюмые мысли о взрослых, но вдруг решил, что слишком многого от неё жду. Она ведь знала меня только как мальчика-алтарника. Если ей хочется посмотреть, пусть. Я работал со всем старанием, не желая, чтобы она пожаловалась моей маме и та не пустила меня на вечеринку!

Я закончил в саду, и миссис МакГрат вынесла мне лимонада. На этой сторона от дома было жарче, она находилась под солнцем. Я вспотел, но не слишком.

— Ты так рано закончил, - сказала она. – Я не ждала, что ты сделаешь всё так быстро. Ещё слишком рано, чтобы забивать доски или включать косилку. Может, зайдёшь внутрь ненадолго и подождёшь десяти?

Я поглядел на часы – было только 9:15. Последовав за ней, я вытер ботинки о коврик.

Дом был безупречен. На стене – фотографии прекрасно сложенного, симпатичного шатена в военной форме. На книжной полке – футляр с треугольным флагом и ещё один, с двумя медалями. Её муж, понял я.

Она увидела, что я смотрю на фото, и сказала:

— Это Джим. Мы поженились в 1972, когда он окончил военную академию. Он пошёл в армию сразу после школы и на свадьбу и весь медовый месяц ему выделили лишь неделю отпуска. Затем он отправился во Вьетнам... И это был последний раз, когда я видела его. Вот уж не ожидала стать вдовой в 19 лет.

В уголке её глаза я заметил слезу, но в остальном она казалась спокойной.

— Мне жаль, что так случилось. Мой дядя служил во Вьетнаме, а папа – на Второй Мировой, но оба вернулись домой.

Она предложила мне присесть на диван и налила ещё лимонада. Затем присела возле меня, и я отметил, что она хорошо пахнет. Те же самые духи, что и в церкви – я был уверен, что знаю этот запах. На ней были выцветшие джинсы и футболка; её коричневые волосы, доходящие до плеч, обрамляли лицо, и она улыбнулась, когда увидела, что я смотрю на неё. В свои 14 я не был слишком хрупким. У неё были тонкая фигура, маленькая грудь и очаровательная улыбка. Я прогнал эти мысли – она была для меня слишком старой.

— Итак, когда ты выпускаешься? – спросила она.

— А?

— Старшая школа – когда ты её закончишь?

— В 1981-м, - машинально ответил я.

Нахмурившись, она спросила:

— Подожди, тебе разве нет 17-ти?

— Нет, в прошлом месяце исполнилось 14.

Помолчав немного, она сказала:

— В церкви ты выглядел старше, могу поспорить, но теперь я вижу это. Я полная идиотка.

Я понятия не имел, что это могло означать. Наивный в 13 лет, я остался таким и в 14.

— Что вы имеете в виду? Идиотка? Разве я что-то сделал не так? Чем-то вас огорчил?

— Нет, дело не в тебе. Я просто думала... неважно, - и она уткнулась лицом в ладони.

Она плакала. Что за чёрт?

— Миссис МакГрат... что-то не так? Я могу вам помочь?

Подняв лицо, она пристально поглядела мне в глаза и сказала:

— Может, и можешь.

— Ну, мама сказала, чтобы я помогал вам во всём, что вам нужно, и я хочу сделать это. Что требуется?

Наивный. Я и помыслить не мог, о чём она. Вернее – о двусмысленности, скрытой в её словах. Просто сидел там, пока она смотрела на меня. В свои 14 я был здоровым, много плавал и имел хороший тонус. Как мне казалось, я неплохо выглядел, а Сьюзен всегда говорила, что у меня замечательные глаза. Но я был лишь ребёнком. Метр и 72 – на пять сантиметров выше её. Она встала, подошла к стерео и включила песню «Queen».

Вернувшись, она присела и взяла меня за руку.

— Стиви, я пригласила тебя с тайными намерениями. Мне казалось, ты старше, и ты приятно выглядишь. А я одинока. Теперь я чувствую себя дурой. Прости. Если хочешь, можешь позвонить маме и уйти пораньше.

— Нет, - сказал я. – Я закончу с газоном, оградой и всем прочим, что вам ещё нужно. Это меньшее, что я могу сделать.

— Ты так мил.

Наклонившись, она поцеловала меня в щёку. Я зарделся. Это входило в привычку. Симпатичная девушка целует меня в щёку, и я краснею. Но на сей раз реакция была другой, и я почувствовал, что джинсы... слегка жмут мне. Я попытался не двигаться и понадеялся, что она не заметит этого.

Она заметила. И – засмеялась. Не смущающим смехом, а нервным смехом того, кому самому неловко от сложившейся ситуации. Она пересекла комнату, чтобы взглянуть на меня. Я просто сидел там и пытался сделать так, чтобы эрекция прошла.

— У тебя есть девочка? – спросила она.

— Нет. В прошлом году была, но летом мы расстались.

— Прости.

— Да ладно, это была моя вина. Я слишком сильно толкнул её во время поцелуя.

— И это всё, чем ты занимался. Поцелуи?

Теперь я был весь красный от смущения.

— Ага, — глухо сказал я.

Она стояла, о чём-то размышляя. Я боялся того, о чём она думает.

О сексе я знал всё – по крайней мере, всю теорию. Мама подсунула мне пару книг на эту тему ещё в пятом классе. Они были достаточно подробны и объясняли механику и проблемы – ну, в рамках рассказа для пятиклассников. Уроки здоровья пролили на эту тему чуть больше света.

К счастью, у нас был довольно прогрессивный школьный совет (для маленького городка, конечно), и мы обсудили и контроль рождаемости с самим процессом родов, и снова механику, и всю анатомию в деталях. Но я был уверен, что между «книжной теорией» и практикой – огромная пропасть. Мама также убедилась, что я узнал и точку зрения Церкви о сексе.

Все «запчасти» я видел достаточно близко – игры в доктора и в «покажи мне, а я тебе» в детстве дали мне возможность всё рассмотреть, хотя и тех, кто даже близко не подошёл к возрасту миссис МакГрат. Всё это пронеслось у меня в голове, пока она стояла, размышляя. Наконец, она вернулась на диван и села.

— Хочешь поцеловать меня? — спросила она.

Сердце чуть не выпрыгнуло у меня из глотки, а пульс подскочил до 120-ти. Не зная, что делать, я застыл на месте. Я даже слова вымолвить не мог. Мой член так набух, кто, казалось, вот-вот порвёт джинсы.

— Э... Э.... Э, — вот и всё, что мне удалось произнести.

Миссис МакГрат обхватила мою голову руками, повернула её и мягко поцеловала меня в губы.