Январь 1977-го.

Новый год не принёс ничего интересного. Я работал с бумагами, играл в боулинг, в шахматы и общался с Ларри и Биргит. Ларри подтянул меня в шахматах. Про боулинг я тоже не забывал, теперь у меня был неофициальный средний показатель – 160. В Милфорде открылось кафе «Wendy’s», и оно, вместе с «Frisch’s Big Boy», стало нашим обычным местом для времяпровождения. К сожалению, всем нам нужен был транспорт. Ларри был на год старше(так как пропустил один год обучения), но и он мог получить права лишь ещё через год. К счастью, нас всегда подвозили его мама, моя или гостевая мама Биргит.

Стартовал новый сезон боулинга – с января по апрель. Мы с Ларри записались, но оказались в разных командах, так как те формировались случайным образом. Я не знал никого из моей команды, но все казались неплохими ребятами. Это было неплохое время, и Биргит всегда приходила посмотреть на наши субботние игры. Я пытался научить её боулингу, но она не выказала интереса.

Зато её интересовало фигурное катание. Она убедила меня с Ларри кататься на коньках вместе с ней. Я пробовал это лишь однажды, на замёрзшем пруду у моего старого дома, в 4-м классе. И не слишком преуспел. Добравшись до катка, мы взяли в аренду коньки, а у неё были свои. Всё ясно, Швеция – и зимние виды спорта. Я спросил – да, оказалось, она и на лыжах каталась. Никогда этим не занимался, но звучало круто.

Ларри и я падали. Много раз. Но в конце концов, она научила нас ездить и поворачивать, и, что куда важнее – тормозить. Мне было ещё далеко до её грациозности, и я продолжал падать раз за разом, но мне начинало нравиться. А вот Ларри, похоже, – не слишком. Мне он признался, что лучше предпочтёт катанию теннис и боулинг, но ничего не сказал Биргит, чтобы та не обиделась.

Наконец, решив, что с нас хватит(точнее – хватит с моих многострадальных ног и ягодиц), пошли отдохнуть за горячим шоколадом. Мы сидели и болтали; Биргит изумительно смотрелась в её белой зимней куртке, сидя рядом с Ларри, и их плечи соприкасались. Он не слишком-то реагировал. Я не поднимал этот вопрос, и он не заговаривал, но было ясно, что Биргит всё так же не интересует его. Я внутренне вздохнул, будучи счастливым. Просто от того, что общаюсь с ней. Умом понимая, что она уедет через 5 месяцев, и что Ларри никуда не денется, я не хотел рушить нашу дружбу и не желал, чтобы он страдал, когда её не будет, так что я просто отпустил её.

Мы сходили на пару игр Стингеров, но отец опасался, что дальше они не будут играть – на трибунах было слишком мало народу.

22-е апреля 1977-го, 14 лет.

Мой день рождения прошёл весьма неплохо. Родители, как обычно, надарили кучу подарков, в том числе – четырнадцатидюймовый чёрно-белый телевизор в мою комнату. Может, они и относились ко мне как к грязи, но всё же покупали классные вещи. Кевин, Ларри, Биргит и ещё пара ребят из клуба «Подземелий и Драконов» пришли ко мне на торт и мороженое после ужина. Когда все закончили «петь» «С Днём Рожденья тебя»(а все мы пели довольно паршиво), я задул свечи и загадал, чтобы Биргит наконец-то захотела стать моей девочкой, а не осталась просто другом. За последние месяцы мы много болтали и хорошо узнали друг друга. Я знал, что спустя два месяца она вернётся в Швецию, так что даже если моё желание и сбудется – то ненадолго.

Ларри подарил мне новый шахматный набор, отличный, с тяжёленькими фигурами и гладкой доской. Кевин – два полных набора кубиков для «Подземелий и Драконов», другие члены клуба – «Руководство Игрока». Биргит вручила мне рубашку с твёрдым воротником и, к моему удивлению, пару джинсов. Я никогда не обсуждал это с ней, но она знала, что родители никогда не купят их мне и не позволят купить. Уже представляя недовольное мамино лицо, я принял их и горячо поблагодарил Биргит.

Поскольку наутро было нужно в школу (это был вторник), Кевин и ещё два мальчика из клуба ушли в 7.30, чтобы сделать уроки. Они жили на той же улице и могли уйти самостоятельно. Мама Ларри всегда подвозила Биргит, которой было по пути. Мы трое стояли на ступеньках дома и ждали его маму. Когда та подъехала, Биргит произнесла «С Днём Рожденья», а затем наклонилась и чмокнула меня в щёку. Я, должно быть, зарделся всеми оттенками алого. Да, мы много целовались со Сьюзен (и это всё, что мы делали), но этот поцелуй был электрическим. Мягкие губы, лёгкое касание моего плеча, а затем она ушла к машине, бросив:

— Увидимся завтра в школе.

Ларри засмеялся и сказал мне:

— Чувак, ты горишь.

Дружески хлопнув меня, он запрыгнул в машину. Я помахал его маме, и они отъехали.

Это был Рай. Даже когда мама сказала: «Ты не наденешь эти джинсы в школу», я не слышал. Даже она не могла спустить меня с небес. Неужели моё желание исполнилось? И если да, что я почувствую в июне, когда она уедет домой? Миллион роящихся мыслей проносились через мою голову. Сосредоточиться на уроках было трудно, но я сделал это. Затем примерил рубашку и джинсы. В рубашке я выглядел на пару лет старше – около 17 или 18, а не 14, а джинсы сидели хорошо. Засыпалось с трудом; образ Биргит всё проносился в моей голове. Выудив из ящика чистый платок, я маструбировал на новую фантазию – Биргит .

В школу следующим утром я практически влетел.

— Привет, — сказал я Биргит.

— Привет, — ответила она и улыбнулось своей огромной улыбкой.

Когда зазвенел звонок на первый урок (в этом семестре мы были в разных кабинетах, но они располагались по соседству), я схватил её руку и держал всё время, что мы шли по коридору. Раньше я так никогда не делал, и она чуть отпрянула. Ой-ой. Я всё не так понял? Отпустив её руку, я просто вошёл в класс.

Во время обеда я убедился, что действительно не так понял её. Она знала это. И я знал. Но мы никогда не заговаривали об этом. Остаток для я ходил подавленным. На седьмом уроке – последнем в этот день – Ларри сказал мне:

— Чувак, ты получил то, о чём так мечтал!

— Я так не думаю.

— Но она поцеловала тебя.

— Ага, как друга. Ничего больше, точно говорю.

— Это она тебе сказала?

— Нет, но она не захотела держаться со мной за руку, а в обед стало ясно понятно, что я ошибся. Мы просто друзья.

— Ох, чувак, прости...

Ага.

Я был хмур ещё целую неделю, и хотя мне удалось сохранить дружеские отношения с Биргит, я продолжал корить и проклинать себя за то, что слишком много прочёл в этом поцелуе в щёку.

Май 1977-го.

Давным-давно, в далёкой-далёкой Галактике... Ниспадающие титры просто потрясли меня. Мы с Ларри сидели в театре Маримонт и глядели новый фильм какого-то парня по имени Джордж Лукас – «Звёздные Войны», и фильм этот полностью захватил меня. Обычно мы с Ларри слегка перешёптывались в кино, но этот фильм будто протянул руку и схватил нас, и мы сидели в почти оглушающей тишине. Спецэффекты были невероятными, история была невероятной. Мы сходим на него ещё четырежды – а ведь до того я ни разу не смотрел один фильм больше одного раза.

На следующий день, в воскресенье, я был, как обычно, в церкви Святого Андрея. У алтаря мне доводилось стоять целый месяц, но потом месяц отдыхать, и последний раз это было в апреле. Сейчас же стоял май, и я сидел на скамье с мамой, Джеффом и Стефани. Как всегда, Джефф сидел у прохода, затем Стефани, мама, и лишь потом я. Слева от меня была миссис МакГрат. Её мужа убили в Сайгоне где-то четыре года назад. Мой дядя(мамин брат) служил во Вьетнаме в то же время, но вернулся живым. Я почти не касался взрослого мира в церкви, но знал эту историю, так как прислуживал в алтаре во время тех похорон. В церкви миссис МакГрат я видел нечасто – лишь пару раз в месяц, но, возможно, она обычно предпочитала другие службы.

Я привык надевать в церковь рубашку, подаренную Биргит, так как она выглядела красиво и делала меня старше. Во время службы миссис МакГрат потеряла строчку в молитвослове, и я показал ей страницу. Затем она не могла найти в нём гимн, и я опять помог ей. Она схватила меня за руку и сказала:

— Спасибо, ты правда помог мне.

Я лишь улыбнулся и вернулся к гимну. Служба закончилась, и я пошёл в церковный подвал, чтобы получить сок и пончик.

Спустившись за мной, мама сообщила, что миссис МакГрат спросила, не могу ли я сделать кое-какую работу у неё во дворе, и она ответила «да».

— Когда? — спросил я.

— В следующую субботу.

— Но, мама, в субботу вечеринка у Биргит!

— Это гораздо важнее. Миссис МакГрат нужна помощь, и ты поможешь ей.

— Тебя не волнует, чего хочу я; ты никогда этого не делаешь, — пробормотал я в негодовании.

По счастью, это было сказано не слишком громко, чтобы достичь ушей преподобного Башмиллера, не то у меня было бы ещё больше неприятностей.

В понедельник я был в плохом настроении, и Биргит сразу это поняла.

— Что-то не так? Ты выглядишь расстроенным.

— Мама заставляет меня в субботу делать работу по двору у дамы из церкви.

— Поговори с этой дамой, может, она разрешит тебе начать с утра пораньше. Возможно, тогда ты успеешь на вечеринку – та начнётся только в два, — с надеждой сказала она.

— Я должен был сообразить! Отличная идея. Просто поговорю с миссис МакГрант, а потом скажу маме, что это она так решила. Уверен, она поможет, она выглядит милой.

План был выверен, оставалась одна проблема. Я понятия не имел, как с ней связаться. Позвонив Ларри тем же вечером, я рассказал ему об этой дилемме. Он начал смеяться и произнёс:

— Чувак, ты тупица. Возьми церковный справочник и посмотри, уверен, там есть её номер телефона.

— Никогда бы до этого не додумался. Ларри, я твой должник!

— А для чего ещё нужны друзья?

После этого звонка я почувствовал себя намного лучше. Но опять же, Ларри всегда мог видеть светлую сторону вещей!

Спустившись вниз, я нашёл церковный справочник, следя, как бы меня не застукала мама. Пока всё шло чисто. Мне лишь нужно было без её ведома позвонить и убедить миссис МакГрат согласиться с моим планом. Мама смотрела с папой телевизор, путь был свободен. Брат был во дворе, а Стефани – в её комнате. Поднявшись наверх, к нише возле родительской гостиной (там мой звонок был бы хоть отчасти приватным), я быстро набрал номер. Она ответила после второго гудка.

— Добрый день, миссис МакГрат; это Стив из церкви.

— Ох, здравствуй! Я не ждала, что ты позвонишь. Думала, обговорю детали с твоей мамой в пятницу...

— Я хотел поговорить с вами вот о чём. В субботу днём я должен быть на вечеринке моей подруги. Она ученица по обмену, и это её прощальная вечеринка. Мама не пускает меня из-за работы во дворе.

— Ох, Боже, не знаю, почему она не сказала мне!

— Она не захотела.

— Не переживай об этом, я могу подождать неделю.

— Мама никогда не разрешит этого, даже если вы попросите. Она узнает, что произошло, и даже если вы перенесёте день – всё равно не пустит меня на вечеринку.

— Она так поступит?

— Также уже бывало раньше. Как много там работы?

— Думаю, на четыре или пять часов.

— Могу я начать в семь? Знаю, так рано не смогу включить газонокосилку или триммеры, но я мог бы сделать всё остальное и закончить громкую часть после десяти.

— Думаю, это сработает. Нужно прополоть сорняки, посадить цветы, обнести сад проволочной сеткой, чтобы кролики не разбежались, поправить забор, и лишь затем – газон. Триммеры не понадобятся.

— У вас косилка с мешком или мне понадобятся грабли?

— Тебе понадобятся грабли.

— Можно, я принесу свою косилку, если папа даст её? В ней есть мешок.

— Конечно! Я покормлю тебя обедом, мама заберёт тебя в час, и ты успеешь к своей подружке на вечеринку.

— Вы классная, миссис МакГрат! Пожалуйста, не говорите маме, что это моя идея.

— Не волнуйся. Я позабочусь обо всём. Увидимся утром в субботу!

— До свидания, миссис МакГрат.

Сработано! Быстро закончив разговор, я позвонил Биргит и Ларри и рассказал им, как всё прошло. Они были так же рады, как и я! Теперь всё, что оставалось – это чтобы миссис МакГрат позвонила маме в пятницу, сказала, чтобы я был к семи утра и не проболталась, что это моя идея. К счастью, лига боулинга закончилась как раз на той неделе, иначе план никогда бы не сработал.