Я оказался прав: на третьем ударе я начал кончать, и Дженни слегка ослабила хватку, соединив наши бёдра. Я лишь сильнее затянул в рот её сосок, а затем чуть прикусил его, и она взорвалась.

— Оооооо! — закричала она, и я ощутил, как дрожит её киска, всеми мышцами выдаивая сперму из моего члена. Казалось, это длилось несколько минут, и Дженни прилегла, опустив голову на подушку рядом со мной; её соски сверлили мою грудь.

Если есть что-то хорошее в том, чтобы быть четырнадцатилеткой – это знание, что ты останешься со стояком даже после того, как кончишь. Я начал двигать бёдрами, заставив её сесть и сказать:

— Ого. Ещё твёрдый после всего этого? И ты хочешь продолжить?

Разве я мог не хотеть? Я знал, этот раз может оказаться последним. Я не надеялся, но хотел получить всё, что смогу.

— Если можешь, перевернёмся снова, и ты опять будешь наверху.

Я опустился, она вытянула ноги и обернула их вокруг моих икр. Мы перевернулись, и я оказался сверху, вжимая её в кровать.

— Просто трахни меня посильнее, Стив, — я был обязан сделать это.

Я начал скользить, почти вытаскивая член, а затем вгоняя его обратно, пытаясь подобрать хороший ритм. Она обняла меня ногами, и её пятки стучали мне по заднице.

— Быстрее и жёстче – так жёстко, как только можешь, прошу! — выдохнула она.

Отступив назад, я с силой врезался в неё, подталкиваемый её ногами. Она хочет пожёстче? Она получит пожёстче! Я входил снова и снова, чувствуя её приближающийся оргазм. Мне было уже тяжело, но я знал, что она близка. Дополнительное усилие, несколько быстрых и жёстких ударов в её бёдра – и она начала сотрясаться от проходящего через неё оргазма.

Мои мышцы рук умоляли о пощаде, и я рухнул на неё. Ощутив влагу на щеках и подняв взгляд, я увидел слёзы, текущие по её лицу.

— Поверить не могу, какое наслаждение ты мне доставил. Это потрясающе.

Я лишь улыбнулся и поцеловал солёные слёзы на её лице. Она обняла меня покрепче; было ясно, что ей не хочется меня отпускать. Я выдохся, моя эрекция наконец-то спала, и я выскользнул их неё. Скатившись с неё, я привлёк её к себе. Она положила голову на моё плечо, обняла меня рукой и закинула на меня ногу.

Она с наслаждением вздохнула, и я сказал:

— Я мог бы остаться здесь на целый день, просто чтобы видеть тебя и чувствовать, как ты прижимаешься ко мне.

— Спасибо, — она прижалась ещё теснее.

Я обнаружил в её голосе странные нотки.

— Что-то не так?

— Сегодня должен быть последний раз. Я не справлюсь с этим. Я слишком привязалась к тебе. Боже мой, тебе же всего 14!

Слегка надувшись, я отстранился от неё. Я не знал, что делать.

Всё, что я мог – это произнести дрожащим голосом:

— Прошу, не надо!

— Это было чудесно. Ты потрясающий любовник и найдёшь кого-нибудь своего возраста. И мне нужно найти кого-нибудь своего возраста.

Я покорно сказал:

— Ты говорила, что это случится не сегодня. Значит ли это, что мы снова сделает это перед тем, как я уеду?

Рассмеявшись, она ответила:

— Да, конечно. Давай сделаем работу во дворе, перекусим, а затем у нас останется время ещё побыть вдвоём.

Я осторожно снял её с себя и встал с кровати. Мы быстро приняли душ по очереди и оделись. Залпом выпив стакан апельсинового сока, я направился к клумбам и начал прополку, а она стала сажать семена и маленькие ростки. Когда я закончил с сорняками, было уже достаточно поздно, чтобы включить косилку, не боясь разбудить соседей. Пока я стриг траву, Дженни сгребала её граблями (ведь у её косилки не было мешка).

Мы закончили примерно к обеду и, убрав все инструменты, пошли перекусить. Пока она готовила нам, я нырнул в душ третий раз за день, смывая с себя пот и траву. Когда я вышел, одетый в махровый халат, висевший в ванной на крючке (моя одежда была потная, грязная и вся в траве), она застыла и сказала:

— Это Джима... был...

Вот дерьмо. Мне следовало подумать. Я спешно развернулся, чтобы повесить его на место.

— Стив, подожди. Всё в порядке. Его больше нет, и я приняла это. Просто неожиданно было увидеть тебя в нём.

Я ощутил облегчение.

— Ну, я всё ещё могу снять, — я медленно потянул за воротник.

— Прекрати это и присядь. Я быстро приму душ и вернусь.

Я присел за кухонный стол, увидев тот же обед, что и в прошлый раз – сэндвичи, чипсы и колу. Она вернулась меньше, чем через 5 минут, одетая в тот же халат, что и утром.

Мы ели и мирно разговаривали. Она спрашивала меня о школе и моих друзьях. Я рассказал ей, что со школой всё прекрасно, большинство оценок «Отлично» и всего пара «Хорошо».

— А вот с друзьями есть проблема – у меня всего два по-настоящему хороших друга, и один из них уезжает через две недели.

— Переезжает?

— Ага, то есть, нет. Она ученица по обмену и возвращается домой.

— Она? — переспросила Дженни, блеснув глазами.

— Если бы, — я вздохнул. — Но она слишком сильно кокетничала с моим другом Ларри – он тоже алтарник по воскресеньям, с начала года. Правда, он не слишком заинтересован, не пойму, почему. А я для неё был только другом. И теперь она возвращается к себе в Швецию, — уныло заключил я. — И, очевидно, я никогда не увижу её вновь.

— Никогда не говори «никогда. Ты не можешь знать, что произойдёт. Поддерживай с ней связь. Пиши время от времени. Никогда не знаешь, что преподнесёт тебе жизнь. Я вот никак не ожидала стать вдовой в девятнадцать. Или затащить в постель четырнадцатилетнего мальчика-алтарника, — её глаза заблестели, и она хихикнула. — Я чувствую себя такой шалуньей.

Я лишь улыбнулся. Что можно было на это сказать?

— Откуда она? — спросила Дженни.

— Стокгольм, Швеция.

Дженни засмеялась.

— Так выходит, тебя отшила шведская девушка. Ты усвоил этот урок?

— Ага. Шведские девушки вовсе не такие «доступные». Мы с Бриджит шутили про это всё время. Порой мне казалось, будто она намекает на что-то, дразнит, но как только я пытался стать для неё большим, чем просто друг, она меняла тему, игнорировала замечания или другим образом избегала этого.

— А ты не предполагал, что она думает так же, как и ты – что она уедет домой и может больше тебя не увидеть?

— Эээ, нет. Она сильно интересовалась Ларри. Даже мне об этом говорила. Полагаю, дело во мне.

— Не будь так уверен. Говоришь, это было в начале года?

— Ага.

— С тех пор ты хоть немного продвинулся?

— В апреле, на мой День Рождения. Она поцеловала меня в щёку, и я будто ощутил электрический заряд.

Дженни снова засмеялась.

— Мальчишки! — сказала она с лёгким раздражением. — Конечно, и мужчины не лучше. Окажи им немного внимания – и они таскаются за тобой, словно щенки! Подумай-ка – это был апрель. Она отправляется домой в первую неделю июня. Как считаешь, будет какая-то разница?

Я замер и задумался.

— Ага, возможно, будет, — медленно ответил я.

— Так подтолкни её в этому. Похоже, она хороший друг. И ты никогда не знаешь, что произойдёт. Мы с Джимом были просто школьными друзьями прежде, чем, знаешь, окончили школу и поженились.

— Ага, она хороший друг. Строго говоря, она поняла, что произошло, хотя я не сказал ей ни слова.

— Что?! – в её голосе прозвучал шок.

— Она никому не скажет. Ну, может, Ларри, но он уж точно никому. Я уверен. Он тоже хороший друг.

Дженни нервничала, я видел это.

— Что ты подразумеваешь под «поняла, что произошло»?

Я рассказал, что на вечеринке она посмотрела на меня и что-то заметила. Потом вечером, как только я вернулся домой, позвонила мне и спросила, кто она – та, с которой я был. Она спросила меня, что случилось перед тем, как я пришёл к ней. Сказала, что заметила, как свободнои уверенно я разговаривал с девочкой-чирлидершей, на которую я западал целый год. И она спросила прямо: «Кто она?». Я слегка помялся и наконец признался, что это произошло и что я никак не могу сказать, кто она, так как я не хочу, чтобы пошёл слух. Она две недели дразнила меня тем, что она девственница, а я нет – и это со всеми нашими шутками про «доступных» шведских девушек.

Дженни слегка расслабилась и спустя мгновение сказала:

— Ладно. Звучит не так уж плохо. Но ты теперь понимаешь, почему нам не стоит видеться? Это опасно. Конечно, так интереснее, но всё может окончиться катастрофой.

— Ага, я понимаю это, — вздохнул я.

Я действительно больше думал не головой, а головкой члена. Где ещё я получу такие впечатления, как сегодня и две недели назад? Я хотел большего. Это было куда лучше онанизма, тот даже близко не стоял! Разница – как между Милфордской Малой Лигой и Риверфронтским Стадионом!

Мы просто сидели и смотрели друг на друга несколько минут, когда она спокойно сказала:

— Возьми меня в кровати, пожалуйста.

Я был обязан сделать это. Следующие 20 минут мы нежно занимались любовью. Медленно, без спешки, без пыла. Она кончила минимум три раза, а когда кончил я, то увидел звёзды. И понял, что всё закончилось. Я обнял её, поцеловал и пошёл в последний раз за сегодня принять душ. Она осталась в постели, на её лице стояла улыбка полного насыщения. Я быстро оделся, подошёл к кровати, мягко поцеловал её и просто сказал:

— Пока.

Она только посмотрела на меня глазами, из которых катились слёзы, и затем сказала:

— Прощай, Стив.

Выйдя, я сел на велосипед и медленно поехал домой, думая обо всём, что случилось и пытаясь справиться с обуревавшими меня эмоциями. Я знал, что увижу её снова, но также понимал, что последние две недели были чем-то таким, чему не суждено повториться.