— …Эверис! Появилось воплощение, обликом очень похоже на эльфийскую верховную жрицу!

«У-ф-ф… я как раз наблюдала похожие показатели, но ты серьёзно?» — Когда Рене окликнула Эверис по оставленному открытым связному талисману, та ответила слегка растерянным голосом.

Одновременно Рене, словно оторвав от себя часть своей души, призвала душу связанной с ней контрактом — Сайресаю.

Бледный, с размытыми очертаниями призрак эльфийки, едва появившись, уже, казалось, всё понял и с напряжённым лицом смотрел на Крусалину с застывшим, словно маска, выражением.

— Итак, не подскажешь, что это такое?

— Строго говоря… это не воплощение. Скорее, это состояние одержимости, или нисхождения духа… она использует медиумные способности жрицы как рычаг, чтобы эффективно управлять силой. Это как вы, чтобы послать ману дальше и сильнее, используете пушки.

— …Если так, то получается, что эта тварь сильнее обычных воплощений и что внутри неё находится верховная жрица Крусалина.

— Да.

Крусалина, словно разминая что-то в ладони, создала в руке шар света размером с бейсбольный мяч. В следующий миг из него, словно из мойки высокого давления, вырвался ослепительно-белый луч.

— Ух!

Атака, вырезая борозду в земле, устремилась прямо к Рене.

Рене, шагнув в сторону, уклонилась, и луч захватил нескольких человек у неё за спиной.

До этого, когда земля внезапно разверзлась и появилось нечто неопознанное, и свои, и чужие замерли, наблюдая, но этот удар заставил время снова течь, и замершие люди и монстры с опаской стали поглядывать на Крусалину.

Все посчитали эту атаку нападением враждебной силы и, подгоняемые чувством опасности, возобновили бой.

«Панила, ты тут? Сходи-ка, проверь, всё ли в порядке в нашем тылу!» — Мысленно приказала Рене.

«Принцесса, эта штука, наверное, очень сильная, но ты уж как-нибудь справься! Мы тут будем отвоёвывать жилы, так что, в худшем случае, продержись несколько десятков минут, тогда у неё закончатся силы.»

— Поняла.

Ответив в талисман, Рене затем направила свою мысль в телепатическую связь с Аластором, которую они также держали открытой. — «Аластор, эту штуку я беру на себя.»

«Слушаюсь.»

— Вместо этого…

Если Рене будет сражаться с Крусалиной, то вражеская группа, сражавшаяся до этого с ней, освободится.

Но как раз в этот момент к Рене подошло подкрепление. Те, кого готовили для встречи вражеского подкрепления с юга, но, сочтя это сейчас ненужными, пришли на помощь принцессе.

— Уданосукэ. Ченси. Займитесь ими.

— Принято!

— Слушаюсь…

Разрезая боевую пыль, появились двое: один в развевающейся одежде и плетёной шляпе, похожий на самурая. И женщина-боец с драконьими наручами на руках и бумажкой на лице.

— Ченси!

— Тот гуль… это же тот самый…!

Вражеская группа, осторожно следя за Рене и Крусалиной, чтобы не попасть под удар, отступила на безопасное расстояние.

Похоже, они поняли, что их противниками будут эти двое.

Рене, оставив эту битву, сосредоточилась на Крусалине, превратившейся в марионетку божества.

Предки там в её голове или не предки, но верховной жрицей вновь завладела воля, обитающая в магических жилах Великого Леса. Случается ли что-то трижды — неизвестно, но по крайней мере во второй раз это уже случилось.

После всего этого её можно было бы и прикончить, но у Рене были причины её спасти… по крайней мере, оставить в живых.

Во-первых, она нужна в качестве приманки, чтобы использовать Лиерамирес. Для укрепления контроля над остальными эльфами она тоже была ещё нужна.

И, во-вторых, такова была договорённость с парящим рядом призраком бывшей верховной жрицы.

Условие, на котором Сайресая согласилась помогать в захвате магических жил заключалось в том, чтобы один раз спасти Крусалину и Лиерамирес, когда их жизни окажутся в опасности.

Сайресая была связана с Рене контрактом мести, согласно которому Рене должна перебить солдат синей армии. Когда месть свершится, у неё не будет иных обязанностей перед Рене, кроме как стать её добычей.

Конечно, она, наверное, не против помогать Рене в достижении целей, но когда Рене попросила её о сотрудничестве, Сайресая, не будь дурой, добавила дополнительное условие.

Кого бы ты ни обманывала, ни лгала, ни использовала…уж контракт, на кон которого поставлена душа, следует исполнять честно — разве не в этом честь зла? — Мысленно сказала сама себе Рене.

— Уничтожить — Крусалина, пробормотала торжественным, но совершенно нечеловеческим, практически механическим голосом.

Её рука окуталась белым светом и превратилась в огромное оружие, слившееся с рукой.

— …Лук?

Да, это был лук. К руке Крусалины прирос огромный лук, словно сотканный из света.

Когда она нацелила его на Рене, тетива натянулась сама собой, даже без усилий, и выпустила световую стрелу.

Вспышка.

Гул.

Взрыв.

— У-уа-а!? — Гья-а-а! — Хи-и-и-и!

В момент выстрела Рене почувствовала, как затылок словно обожгло, и немного поспешно телепортировалась вправо-вперёд, уходя с линии огня.

Решение оказалось верным: удар, ещё более мощный, чем предыдущий луч, пронзил поле боя.

Прямая борозда разрушений протянулась через всё поле боя, и те, кто оказался на её пути, — и свои, и чужие — разлетелись в стороны.

— Лук? Да это же настоящая пушка, а не лук…

К тому же она стреляла без разбора, не жалея своих. Если бы атака была чистой противодемонической энергией, то людям, может, и не было бы вреда, но раз к ней добавилась прямая разрушительная сила, то гибель союзников была неизбежна.

Создавалось впечатление, что она целилась в места, где потери синей армии были бы меньше. Значит, хоть она и различала своих и чужих, но считала неизбежные потери допустимыми.

Это грандиозное разрушение, похоже, не было для неё предельным усилием — Крусалина уже наложила на лук следующую стрелу.

Будучи подключённой к магическим жилам — источнику маны, она получила колоссальный объём энергии, которым отдельный человек не мог обладать, и способность управлять им… вероятно, ценой собственной жизни.

Безучастная Крусалина выпустила следующую стрелу.

В тот же миг тело Рене утратило тяжесть плоти.

— «Чумной луч»!

Вложив ману в багровый жезл, в который превратился меч, Рене выпустила чёрно-красную смертоносную вспышку.

Стрела, нацеленная в Рене, и вспышка столкнулись в лоб, и, разбрасывая вокруг ударные волны, замерли в противостоянии.

Светящаяся белым стрела магии разрезала смертоносную вспышку, устремляясь к Рене… но не достигла цели.

Рене одним взмахом жезла сбила стрелу, истончившуюся до размера рыбьей косточки.

— «Кровавые копья»! — Не медля ни секунды, Рене применила следующую магию.

Вокруг неё на земле расплылись пятна, похожие на лужи крови, и из них, словно из зенитных орудий, вылетели копья цвета запёкшейся крови.

Одной стрелой было не остановить разлетающиеся копья.

Лук в руке Крусалины изменил форму, и она взмахнула рукой.

Обломки лука разлетелись брызгами, вызвав ослепительно белый взрыв. Ворвавшиеся в него проклятые копья быстро разложились и переломились. Это был взрыв в котором столкнулись в равном противостоянии псевдо-святая энергия против злой энергии.

На фоне этого сияния Крусалина приближалась.

Вместо лука в обеих её руках теперь были длинные мечи из света, похожие на те, что используют эльфы.

Поняла, что в перестрелке магией не добиться успеха, и перешла в ближний бой? Она двигается, как какой-то игровой ИИ…

Ступая по воздуху, она закружилась в вихре сияющей стали, атакую двумя клинками.

Каждый удар, подобный шагу в изящном танце, был полон красоты и грации.

Но физическая сила у них была достаточной, и, главное, её клинки обладали свойством изгнания злой энергии — смертельным для нежити.

Рене, вернувшаяся в форму дуллахана, стремительно вращая кистями, скользила багровым мечом в руке, парируя атаки. Мечи сталкивались, выщербливались, но тут же восстанавливались, словно живые слизни.

Из-за спины Крусалины, исполнявшей этот танец клинков, вырвался луч света. Подобно сияющей змее, он устремился к Рене.

— «Злой смерч»!

Вокруг Рене, закручиваясь, поднялся чёрный ветер.

Крусалина, едва избежавшая участи быть затянутой в вихрь злой энергии и разорванной на части, отступила

Атакующий магический свет был пойман вихрем и уничтожен.

Но даже этот объединяющий атаку и защиту вихрь пронзила ослепительная вспышка.

Рене приняла удар мечом плашмя, силой отбила его и контратаковала.

Крусалина, делая шаг назад, взмыла в воздух, уклоняясь, и разбросала световые шары.

— «Антимагическое поле»!

Мембрана маны, окутавшая Рене, защитила её.

Крусалина атаковала, сочетая магию и меч, с яростью проливного дождя. Рене оборонялась. Просто оборонялась.

Как нежить, Рене не знала физической усталости, а её запас маны был сравним с запасами в магических жилах, так что она не могла так просто иссякнуть.

Война на истощение была её стихией. И если она продержится достаточно долго, Крусалина — это подобие воплощения, существующее на грани возможного из-за нестабильного контроля над жилами, лишится сил.

Но когда они обменялись несколькими десятками ударов, Крусалина внезапно сменила тактику.

Оттолкнув мечи друг от друга и создав дистанцию, она высоко подняла руку и сконцентрировала в ней ману.

Поняв, что она готовит какую-то мощную атаку, Рене, наоборот, бросилась вперёд.

Потому что большинство магических атак можно было блокировать грубой силой маны, а если прервать готовящийся магический удар и воспользоваться открывшейся возможностью, можно нанести серьёзный урон.

Но цель Крусалины была не в Рене.

Сконцентрированная мана, подобно фонтану, ударила вертикально вверх.

Это было извержение маны, словно из душа, направленного в небо.

— А?

Крусалина отбила багровый меч напавшей на неё Рене двумя мечами.

Взметнувшаяся мана, многократно разветвляясь, обрушилась вниз дождём света. И вызвала сотрясающее небо и землю взрывы.

Это скорее следовало назвать ковровой бомбардировкой, чем простым заклинанием. А его целью была не Рене, а окружающее поле боя.

Она раскусила, что я тяну время? И решила… вести прикрывающий огонь?

В основном снаряды падали на поле, где сражались «Жёлтые сияния» и огры.

У големов лишь погнулась броня или слегка нарушилось равновесие, но попавшие под удар огры получили серьёзные ранения.

Особенно пострадал мобильный отряд тёмных эльфов, скакавший на волках. Те, кто уцелел, пытались спасти тех, кто вместе с ездовыми зверями был сброшен на землю.

Поддерживающие силы вражеских големов уже были почти уничтожены, так что неясно, какой смысл был целиться в них сейчас, но атаки Крусалины были безжалостны и решительны.

И снова в поднятой руке начала сжиматься мана.

От этого давления в ушах зазвенело, мана спрессовывалась, словно сжимаемая пружина, но тут… Стрела, летящая с такой силой, что, казалось, сжигала воздух трением, пронзила руку Крусалины.

— Прекрати, Круса!

— Лиера…?

Лиерамирес стояла с натянутым луком. Её лицо исказилось — не то гневом, не то печалью.

Готовая вырваться мана исказилась, сбилась с пути.

Крусалина, увидев Лиерамирес, взглянув на свою пронзённую руку, на своём застывшем в гневе, маскообразном лице чуть-чуть, самую малость, изменила выражение. И замерла, словно окаменев.

— Остановилась?

— А, а-а…

Подумалось было, но тут Крусалина, издав слабый, дрожащий звук, начала трястись.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!

Одновременно с издаваемым ею воплем, белое ослепительное давление смело всё вокруг.