Граф Кили, Освальд Микаэль Кили, получив вызов из королевского дворца, немедленно собрался и выступил с рыцарями в сторону столицы.

Однако, выступив на рассвете и не успев пройти и половины пути, он получил весть о падении королевской столицы и спешно повернул обратно.

Также были сведения, что командир первого ордена и король уже убиты. Позже выяснилось, что это было ложью (если только можно было назвать живыми двоих в их состоянии), но решение о том, что его прибытие в столицу через несколько дней уже ничего не изменит, оказалось в итоге верным.

Сведения с охваченных хаосом окрестностей столицы были скудны, но было понятно, что произошло ужасное сражение.

Гибель или возрождение…

В голове Освальда возникали различные картины будущего.

Но какой бы ни был исход, факт того, что сейчас он должен защищать жителей своих владений, оставался неизменным. Это был простой вопрос приоритетов.

* * *

Карета с Катериной и её матерью достигла замка графа Кили спустя три дня после падения столицы.

— Папа…

— Катерина! Слава небесам, ты целааааааа!!

Едва Катерина спустилась с кареты, встретивший её Освальд обрушил на неё всю силу своих объятий.

Он так переживал, что готов был сам возглавить отряд рыцарей и отправиться за ней, но обстоятельства не позволили.

— П-папа, мне… тяжело дышать…

— Ах, прости…

Освальд, стоявший на коленях и обнимавший Катерину, наконец отпустил её, когда она высвободилась.

— Ты не ранена?

— Ни единой царапинки.

— Слава богу… Когда я услышал, что столица пала, у меня просто земля ушла из-под ног. Если ты смогла выбраться невредимой — это невероятная удача.

Освальд, конечно, предположил, что раз она вернулась целой и невредимой, то ей просто повезло бежать, но Катерина наклонила голову.

— Ах, разве ты ещё не слышал? Меня схватила «Принцесса Адских Роз», но ничего со мной не сделала и отпустила.

— Чтооооо!? — Потрясённый Освальд издал неподобающий джентльмену визгливый вопль.

Из-за переполненности станций связи на той стороне Освальд получил от жены по пути в свои владения лишь сообщение, что у них всё в порядке, а подробностей о произошедшем так и не услышал.

— С тобой точно совсем ничего… не сделали?

— Да. Не знаю, что стало с другими дочерьми рыцарей, которых схватили вместе со мной, но меня, как сказали, это не касается.

— Ясно…

Когда изумление прошло, в груди Освальда поднялась волна горечи.

— Катерина. Возможно, ты не знаешь, но это чудовище…

— Знаю. Это дочь покойного короля, убитая во время переворота, не так ли?

— Да. Даже став нежитью-чудовищем, она все еще остается дочерью того благородного короля. Пусть и ради мести, возможно, она пыталась избежать пролития крови невинных…

Нежить-чудовище, будучи остриём копья злобных богов, должна быть врагом всего живого, всех людей. Но…

Рене пала в вихре истерии государственного переворота, хотя сама не была ни в чём виновата, и в итоге восстала в виде нежити для мести и всё же старается не проливать лишней крови.

Этот образ был слишком трагичен и тронул сердце Освальда.

… Хотя на самом деле причина, по которой Катерину не убили, была совсем иной.

— Кстати, Катерина, насчёт «Драконьей Глотки», о которой ты беспокоилась. Пока тебя не было… — Освальд сменил тему. От гильдии искателей приключений поступила некоторая информация об этой группе искателей приключений.

Он подумал, что раз Катерина так переживала об Айрис, нужно рассказать ей об этом побыстрее… но Катерина слегка опустила голову и бессильно покачала ею.

— Нет, папа. Это… уже не нужно.

— Что?

— Мне кажется, я всё поняла.

Он не спросил, что именно. В её тоне было что-то, что удерживало его от дальнейших расспросов.

— … Папа. Можно я немного отдохну?

— А, да. Конечно, прости. Ты, наверное, устала. Отдыхай как следует.

Сказав это, Катерина быстро удалилась.

* * *

Катерина лежала, сбросив с себя одеяло, в своей спальне в ночной рубашке.

Невероятная суматоха в столице, последующий хаос побега, затем тяжёлая дорога в карете. Она была измотана настолько, что не хотела шевелиться, но уснуть не получалось вовсе. Из камина доносилось потрескивание дров.

Ты… с самого начала не была Айрис, верно?

Эта мысль уже превратилась у Катерины в уверенность.

Все разговоры, которые она вела с существом, принявшим облик Айрис, Катерина постоянно прокручивала в голове.

Она не могла забыть те бездонно пустые и печальные глаза, когда та сказала: «Я была бы просто счастлива, если бы мама была рядом».

Не могла забыть тот тяжёлый, будто несущий на себе все несчастья мира, голос, когда та сказала: «Все люди по-своему несчастны».

Были ли это слова Айрис?.. Возможно.

Но если рассматривать их как слова Рене, то всё сходится слишком уж идеально. Всё становится на свои места.

Каждую ночь они вели простые, ни к чему не обязывающие разговоры.

Она слушала рассказы о приключениях (были ли они выдумкой или переживаниями самой Айрис — неизвестно), а сама говорила о своей жизни.

Смеялись над забавным. Вздыхали от тепла горячего молока.

Неужели всё это было ложью?

Неужели она лишь скрывалась под личиной Айрис ради мести и разыгрывала роль, чтобы её не заподозрили?

Неужели она в глубине души смеялась над Катериной, которая думала, что просто ведёт приятную беседу?

Нет — подумала Катерина.

Она считала, что там, под маской мстительницы, была Рене — обычная девочка.

Для Катерины Рене была ровесницей.

Катерина попыталась представить, что было бы, потеряй она родителей по несправедливой причине, и ей бы отрубили голову.

Было бы так грустно, обидно, одиноко и больно, что она вряд ли смогла бы это вынести.

Конечно же, ей одиноко…

Не в силах усидеть на месте, Катерина подбежала к окну.

По времени, наверное, был ещё вечер, но зимой темнеет рано. На небе сияла серебристая луна.

Рене, «Принцесса Адских Роз» — чудовище, что с армией нежити захватило королевскую столицу.

Хотя она это знала, Катерина всё равно не могла не жалеть Рене.

— Рене… Разве тебе не нужна подруга?..

Дыхание Катерины затуманило стекло.

Девочка, что позже будет названа «Той, что стоит на пути роз», «Бессильная, но Непоколебимая Богиня Войны» — Катерина Маргарита Кили.

Всю свою оставшуюся жизнь она посвятит тому, чтобы…