Талла с нетерпением ждала, когда же её жизнь прийдет в норму. Она же не слишко многого хотела, не так ли? Боль в груди исчезла. Ни её чрезмерно большие груди, ни улучшение Силы, полученное прошлой ночью, не доставляли ей дискомфорта. Так что она была здорова. Значит она уже по большей части в норме?

Ей, вероятно, больше не поручат заниматься Подготовкой. Что бы там ни говорила Алли'аня о том, что её Госпожи считали её и Тину невинными в воровстве, она сомневалась, что вернётся на эту привилегированную работу в ближайшее время.

Добавте сюда исцеление Шена. Она повредила его и была почти уверена, что то, что она сделала с ним, было невозможным для любой другой девушки. Она должна была признать это, даже если только для себя. Накажут ли её, если она расскажет им, что сделала? Что они о ней подумают? Ей придётся рассказать им, что она сделала что-то с его разумом – подавила его волю.

И тогда они спросят её: «Что ты заставила его сделать?»

Что она могла им сказать?

«Я заставляла его наказывать меня, — сказала бы она, — потому что думала, что заслуживаю этого».

Будут ли они наказывать её больше? И почувствует ли она себу лучше из-за этого наказания?

Или было достаточно того, что она больше никогда, ни за что не сделает ничего подобного никому?

Так что, возможно, ей стоит просто попытаться быть нормальной.

Да.

Обычной.

Она была всего лишь Посвященной с необычно большой грудью. Она собиралась заботиться о детях в течение дня. По пять ночей в неделю она собиралась выходить в город, заниматься сексом со случайно выбранными молодыми мужчинами и таким образом приносить мир от Богини этим мужчинам, обеспечивая социальный порядок и сдержанность напрямую через свою вагину.

Как и все остальные.

Кого она пыталась обмануть?

Она могла твердить себе, что она ничем не отличается от женщин, которых она встречала в переулках и дворах Герна, но в глубине души она знала, что это ложь.

Всё ещё был крючок, спрятанный в её груди. Он тянул её; тянул её к ферме, расположенной неподалёку.Где-то там, особенный молодой человек усердно трудился под жарким солнцем. Он потел. Он был напряжён и беспокоился по причинам, которые она не могла полностью понять. Он был измотан.

И несмотря на всё, что она знала, несмотря на все предупреждения, которые ей давали относительно опасностей моногамии, неправильности нарушения, которого хотело её сердце, она знала, что в тот момент, когда у них появится шанс, они бросятся друг к другу.

Ничего нельзя было с этим поделать, и никакое количество страха или ложного желания нормальности не могло это преодолеть.

—

«Это то, чем мы занимались?» – спросила Макса безучастно, всё ещё пребывая в шоке.

Её новая Госпожа, Волшебница Киски, медленно кивнула.

«Более трех веков?» — добавила Макса.

Не обязательно было говорить Максе всю правду, не так ли?

«Во всех Храмах,» — указала Волшебница.

«Только женщины Киски, когда-либо посвящаются в это?»

«Иногда необходимо рассказать об этом кому то из Сладости, Губ и, реже, некоторым из Дарования,» — сказала Киска. «Они могут быть приведены к клятве тайны Богиней.»

«Но никогда Форма.»

«Но никогда Форма,» — подтвердила Волшебница. «Они бы никогда на это не пошли. Мы не можем даже представить себе последствия. Мы посвящаем только тех, кто, как мы уже определили, скорее всего, будут твердо верить в мудрость проекта. Ни одна женщина Формф никогда бы не – ну – секрет был бы раскрыт в тот же день.»

Макса кивнула.

Форма была полностью посвящена правилам и справедливости. Нельзя было следовать правилам и достичь справедливости без равенства возможностей. Даже сейчас, идея использовать магию Богинь для создания каких-то супер женщин заставляла её сердце хотеть восстать. Если такие женщины были созданы, какой шанс был у других по сравнению с ними? Что случится, если женщины в Храме подумают, хоть на мгновение, что у них нет равных шансов на повышение?

Это было основополагающим для их существования. Это была одна из аксиом, которые преподавали детям. Предполагалось, что важными были способности. Макса никогда не понимала, почему этот урок так жестко вдалбливали в их головы. Теперь она знала альтернативу. Теперь она знала, против чего Храм проповедовал на этих уроках. Но тут, в Киске, игнорировали эту аксиому.

Макса понимала эту необходимость. Её новая Госпожа объяснила «Сложность», как она это называла. Форма бы не поверила. Ни за девять веков, ни за девять тысячелетий. До тех пор, пока не стало бы слишком поздно. Форма хотела меритократию и позволила бы богам и принципу справедливости все решать.

Женщины Формы хотели прекратить использование имен родителей для различения женщин с одинаковыми именами. Они уже успешно настаивали на использовании имён яслей вместо них. Следующим очевидным шагом было прекратить сообщать людям, кто их родители. Это была бы великая цель всех времён, конец непотизма. Не могло быть генеалогического фаворитизма, если родительство было бы анонимным. Только женщины Киски, со своими списками родословных, знали бы правду.

Форма хочет уничтожить эти родословные. Этот спор стар, как сам Храм. Как аргумент в свою поддержку Киска использует довольно пугающую опасность кровосмешения. Но у Формы был ответ на это. Если следовать правилам сексуального взаимодействия, достаточно было лишь удерживать беременности на достаточном расстоянии, не так ли?

Один за другим, покровы, в которые заговорщики Киски закутали себя, срывались. Скоро они останутся совершенно обнаженными, и тогда у них останется два варианта: либо закончить свой проект и одеться как все остальные, либо ходить по улицам нагими, позволяя всем увидеть каждый дюйм голой плоти.

Макса задрожала.

Но до этого дня предстояло много работы. Нужно было подбирать благородных мужчин для женщин высокого ранга. Требовалось – самый большой шок среди всех других сюрпризов – управлять беременностью Богини. Детей, потомство этого процесса, следовало отправлять в другие города.

«О Боги», — подумала Макса. Подумать только, она планировала отправиться в Бишенну. Какая бы это была пустая трата времени!

«Жина», — подумала она презрительно и закатила глаза.

Когда-нибудь она могла бы встретить Жину. Но настоящая дочь Мих'лана была бы лишь любопытством, и не более, потому что никаким образом она не была сестрой Таллы.

—

«Это самый быстрый прогресс, что я видел», — услышал Жаир'ло, как кто-то пробормотал.

Это заставило его гордиться. Комплименты, случайно подслушанные, всегда казались более значимыми.

Как бы то ни было, он все равно гордился собой. К этому моменту он уже неплохо держался верхом. Он нашел, как говорил Харзен, своё «седло».

Он даже думал, что мог бы ездить верхом так же хорошо, как и любой из работников фермы — хотя он никогда не видел, чтобы они ездили. Они выгуливали лошадей, позволяли им бегать по дороге вокруг фермы. Иногда он видел вдали какого-то всадника, но это было скорее исключением.

«Ладно, парень», — воскликнул Харзен, наблюдая за ним. «Проведи их один круг и обратно в стойло. Иди рысью.»

С тех пор как он сумел вернуть Восход в целости и сохранности после своей первой поездки, Харзен позволял ему водить лошадей вокруг фермы, следя за тем, чтобы они оставались в форме.

«Да, мастер Харзен», — ответил он отрывисто и развернул лошадь.

Он рысью проехал мимо своего начальника, который довольно непринужденно облокотился на забора загона.

«Он хорош», — сказал Курран Харзену после того, как Жаир’ло удалился за пределы слышимости. — «Годится быть посыльным, а ведь не прошло и двух недель».

«Да», — мягко ответил Харзен. — «Это всё время, которое они мне дали».

«Правда?»

Харзен нахмурился, глядя на удаляющихся коней, когда Курран подошёл и облокотился на ту же часть забора, но снаружи.

«Он Разрушитель Печати, знаешь ли», — сказал Харзен Куррану.

«Я догадался», — ответил Курран, — «учитывая, как он приходит и уходит каждую вторую ночь».

Харзен вытер пот со лба и издал усталый вздох. Курран знал Харзена много лет и никогда не видел его в таком состоянии.

«Они присылают нам ещё одного.»

«Ещё одного Разрушителя Печати?»

Харзен кивнул.

«Ещё один ребёнок. Всё по той же схеме».

«Тренировка верховой езды?»

«Странная штука,» — заметил Харзен, — «новенький пробудет здесь целый месяц вместо двух недель.»

«Двух недель недостаточно?»

«Для Жаир’ло этого хватило,» — пробормотал Харзен. — «Но не для нового парня. Не понимаю, как они догадались, что Жаир’ло справится так быстро.»

Не имело смысла говорить, кто такие «они». Были лишь одни «они».

«У некоторых есть талант», — ответил Курран с сомнением.

Харзен покачал головой.

«Не сходится», — сказал Харзен. «Ты знаешь, что у него был день рождения за день до того, как он пришёл сюда?»

«Да, он рассказывал».

«Подумай об этом».

«Предпочитаю не думать,» — неуютно ответил Курран. «Думать — это не по моей части, понимаешь.»

«Все равно подумай,» — приказал Харзен.

Курран задумался. Какое значение имел день рождения Жаир’ло? Восемнадцатый день рождения мальчика означал, что он стал взрослым в глазах Храма. Повар начинает подавать ему взрослую еду, кто-то вплетает синюю ленту ему в волосы, и он отправляется в путь.

«Думаю, это было немного жестоко», — сказал Курран, — «отправить его так далеко от этих девочек в длинных юбках».

«Ага», — подтвердил Харзен.

«Ну и что?»

«Почему они присылают нам этих детей?» — спросил Харзен, начиная проявлять легкое раздражение от упрямого невежества Куррана.

«Для тренировки верховой езды.»

«Почему?»

«Потому что Разрушители Печати нуждаются в тренировке.»

«И они отправили нам Жаир’ло в его день рождения, потому что ему нужна была тренировка Разрушителя Печати?.»

Мозг Куррана остановился, и, вопреки каплям пота на его лбу, он почувствовал, как холодный лед распространяется по его венам.

«Я не хочу об этом думать», — честно возразил он.

Как они могли узнать? Как они могли вообще знать, что Жаир’ло был Разрушителем Печати до того, как получил синюю ленту? До того, как его коснулась женщина или он хотя бы проявил интерес к ним?

Харзен услышал, как у его друга перехватило дыхание, и понял, что это был звук зарождающегося понимания.

«Именно,» — пробормотал Хозяин Фермы. — «Именно.»

«Мне нет нужды вмешиваться в дела Храма,» — заметил Курран.

«Мне тоже,» — мрачно произнёс Харзен. — «Но такова реальность.»

—

Шен медленно просыпался, пытаясь понять сны, которые видел.

Он много спал. Очень много.

Он помнил Таллу. Помнил её очень хорошо до определённого момента. Он вспоминал, как клал свою обнажённую ладонь на её ягодицу, спрашивая разрешения на этот несколько дерзкий поступок, который нравился некоторым его предыдущим ночным гостьям. Она согласилась – даже поощрила его.

Она хотела, чтобы он бил её с большей силой. Он не понимал, почему, но всё же сделал это. Но этого было недостаточно. Она требовала ещё.

Именно здесь его воспоминания стали смазанными. Слияние ослепило его своей интенсивностью. Был неконтролируемый взрыв экстаза, который настиг его и прошёл сквозь него, наконец, прорываясь мимо него и отталкивая в сторону.

Он сидел там, в стороне, лишённый всякого желания. Огромная, сонная серость окутала его. Ему было всё равно. Он даже не мог сказать, сколько времени он там пробыл.

Потом он услышал голос Таллы, зовущий его. Она звала его обратно, нуждалась в его помощи, возвращала его к самому себе. Он снова был нужен, и поэтому вновь обрел силу. Он нашел свою волю и, в конце концов, свое тело.

Когда он пришёл в сознание, девушка оседлала его; мягко служила ему. Когда это закончилось, он снова заснул, но это был совсем другой сон.

Были сновидения, вместо пустой серости.

Кроме того, время от времени люди его будили, чтобы дать ему воды и сладкие фруктовые соки.

Это пробуждение было иным, так как был солнечный свет и белые занавески. Он чувствовал себя отдохнувшим, полным энергии. Он сел, но из-за того что сделал это слишком быстро, его накрыла волна головокружения.

«Полегче», — позвала его женщина, быстро подойдя.

Она сразу оказалась рядом с ним, поддерживая его спину.

«Не нужно торопиться,» — заметила она, её голос был одновременно непринуждённым и обнадёживающе наполненным мудростью. «Если тебя стошнит, то зря пропадет все, что мы сумели в тебя влить.»

Наконец ему удалось открыть глаза, и он попытался осмотреть своё окружение. Женщина, которая поддерживала его, казалась врачом. По обе стороны его кровати висели белые занавески, но перед ней их не было. Это позволяло ему видеть через проход ряд кроватей, все покрытые белым бельём, как и его кровать, но они были пусты.

«Госпиталь», — понял он, представив себе два длинных ряда кроватей, стоящих друг напротив друга.

«Что со мной произошло?» — спросил он, всё ещё немного головокружительно.

«Что ты помнишь?»

Он сделал глубокий вдох, вспоминая, что Талла говорила ему так делать.

Он разговаривал с врачом, а его с самого детства учили говорить с врачами без стеснения, независимо от темы.

«Секс,» - сказал он. «Потом всё долгое время было серым. А затем я оказался на скамейке, занимаясь сексом с кем-то другим.»

«Ничего между этими моментами?»

«Просто серо. Действительно скучно и серо.»

Женщина кивнула, не добавляя больше ничего.

«Как ты себя чувствуешь сейчас?»

«Хорошо,» — сказал он. «Пока я не сел.»

«Пей,» — сказала она, протягивая ему чашку.

Он выпил. Это был восхитительно сладкий фруктовый сок, возможно, самый сладкий из всего, что он когда-либо пробовал. Должно быть, они сделали с ним что-то особенное, чтобы получить такой вкус. Он выпил всё залпом.

«Ты определённо идешь на поправку,» — сказала она, — «но мы будем наблюдать за тобой до конца дня. В любом случае ты ещё не сможешь работать.»

«Я в Храме?»

«Да», — ответила она. «Теперь ложись на спину и постарайся расслабиться. Мне нужно проверить твой пульс». Он послушался и терпеливо ждал, пока женщина держала его запястье.

«Скажите мне», — сказала она разговорным тоном, — «ты помнишь девушку, с которой у тебя был секс прошлой ночью?»

«Да.»

«Что ты помнишь?»

«Эм, стройная?» — сказал он. — «Каштановые волосы».

«Ты помнишь, какова она была в сексе?»

Странный вопрос.

«Она была — ну, понимаете — очень плотной,» — сказал он, стараясь помнить, что разговаривает с врачом. «Она могла делать своей киской забавные вещи.»

Врач кивнул.

«А накануне вечером. Ты помнишь ту девушку?»

«Да,» — сказал Шен, улыбаясь, его глаза затуманились. «Большая грудь. Такая большая, что, думаю, она причиняла ей боль.»

Тревога отразилась на его лице. Было что-то важное, но он не мог понять, что именно.

«Ты выглядишь достаточно сильным», — сказал врач, кивнув. «Просто помни, что ты восстанавливаешься. Старайся расслабляться как можно больше».

С этими словами она кивнула и встала. Она прошла мимо края его занавески и повернулась, чтобы исчезнуть из его поля зрения.

Шен не мог точно определить, что он чувствует. Сок, который он выпил, был слаще всего, что он когда-либо пил. Солнечный свет, проникающий в комнату, был самым ярким, что он когда-либо видел. Даже воздух, который он вдыхал, казался каким-то магическим эликсиром, наполняющим его тело энергией с каждым вздохом.

Однако он также чувствовал усталость. Усталость и одновременно переполненность энергией. Он был сбит с толку, его мысли были в беспорядке, но ощущал он себя абсолютно прекрасно.

Отдых? Он будет отдыхать и расслабляться, как ему сказали. Эта инструкция ему вполне подходила. Сегодня мир казался таким драгоценным и восхитительным местом, что он мог просто лечь и погрузиться в него, как если бы сегодняшний день был купанием в прохладной реке.

Поэтому он улыбался с чувством удовлетворения, когда девушка вошла. Она была милой. Короткие тёмные волосы, подстриженные выше плеч; блестящие голубые глаза, полные рвения. Всё это и пара красивых грудей, прикрытых перекрещенными белыми лентами.

«Привет», — поприветствовала его она. «Я Орна».

Он приподнялся на локтях.

«Шен», — с любопытством ответил он.

Она потянула за занавеску у изножья его кровати, отгораживая их от остальной части палаты.

«Как ты себя чувствуешь?»

«Эм... хорошо?»

Он начал приподниматься.

«Нет, нет», — поспешно сказала она, делая шаг вперёд с тревогой в глазах. «Тебе нужно отдохнуть».

«Ла-а-а-адно», — ответил он.

«Но ведь ты готов, верно?»

«Я – э-э – что?»

Она, казалось, не была заинтересована в объяснениях – по крайней мере, словами. Вместо этого она сняла свои ленты с плеч.

Шен, всё ещё опираясь на локти, оказался погруженным в созерцание довольно значительных грудей девушки. По горсти каждая, увенчанная самыми очаровательными тёмными сосками. Она, должно быть, была немного старше него. Исключая Таллу, он редко видел девушку с такими большими грудями.

«Посмотрим, с чем нам предстоит работать», — сказала она, прежде чем стянуть с него простыню.

Он был нагим. Это не удивляло, учитывая, что это больница. Орна посмотрела на его член и улыбнулась.

«Хорошо», — сказала она с облегчением. «Иногда я работаю здесь целую смену и не получаю ни одного шанса за весь день. Это так раздражает».

«Да, думаю, это действительно так», — вынужден был согласиться он.

Она наклонилась над его пахом, разглядывая его с такого близкого расстояния, что её глаза, вероятно, не могли сфокусироваться. Он ещё не был полностью возбужден, но этого никто и не ждал. Всё, что она сделала, это обнажила свою грудь и уставилась на него. Она мягко подула под его яички, щекоча там короткие волосы. Он вздрогнул в ответ и тихо выдохнул: «Ах.»

Она кокетливо взглянула на него и облизнула губы. Затем она начала легко целовать его ствол, продвигаясь к кончику самыми мелкими шагами. Когда она добралась до конца, он обнаружил, что полностью возбудился.

«Ложись», — мягко приказала она ему. «Тебе нужно отдохнуть».

Это было, пожалуй, самое странное, что ему когда-либо говорили делать. Тем не менее он повиновался и лишил себя удовольствия наблюдать за её заботой. Если отдых так важен, почему тогда они посылают кого-то для —

«О!» — выдохнул он.

Она засунула примерно половину его члена в рот одним быстрым, влажным глотком.

«Будь осторожна», — прошептал он, охваченный паникой.

Она отпрянула от его пениса.

«Почему?» – спросила она в недоумении.

«Я – э-э-»

«Да, почему?» В тот момент, когда она начала его ласкать, он вспомнил многочисленные неудачи с женщинами, начиная с Комнаты Подготовки и заканчивая его ночью с Таллой.

Но сейчас он этого не чувствовал. Он глубоко вздохнул, вдыхая воздух, который все еще казался таким восхитительным и совершенным. Он был возбужден, но в пределах своего контроля. Он чувствовал себя уверенным, непоколебимым во многих отношениях.

«Раньше у меня была эта проблема», — пробормотал он, глядя на потолок с удивлением. Он не чувствовал стыда, признавая это ей. «Но, думаю, сейчас всё в порядке».

Он почувствовал её пожатие плечами, а затем её рот снова охватил его, заставляя входить и выходить.

Твёрдый как камень, сильно возбужденный, наслаждаясь лучшим оральным удовольствием, которое он когда-либо получал, он не боролся с отчаянным желанием эякулировать. Это был лучший секс в его жизни, и они даже не слились ещё.

Она скользнула ртом с него. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на своё тело, интересуясь, что она сделает дальше. Она стояла на четвереньках, наклонившись над его нижней частью тела, и опустила грудь так, чтобы его влажный и стоящий член оказался между её нежно свисающими грудями. Аккуратно и сосредоточившись на своём деле, она начала раскачиваться из стороны в сторону, позволяя мягким шарам её плоти биться о стороны его пениса.

Его голова откинулась назад, ошеломлённый визуальной стимуляцией. Она продолжала дразнить его своим декольте, перемещаясь вперёд и назад, позволяя своей прохладной плоти сталкиваться с горячим, покрытым слюной стержнем, который теперь заметно выступал от его тела.

«Это должно помочь», — сказала она.

Она заползла на кровать, пока её грудь не оказалась над его лицом. Она опустила один сосок ему в рот и потерлась своей голой и гладкой киской о его эрекцию.

Шен почувствовал покалывание, которое он принял за приближение Слияния. Он знал это ощущение, этот странный гул в его сознании и по всему позвоночнику. Но оно никогда не было таким сильным. Его тело никогда не вибрировало так интенсивно. Он почувствовал, как её бёдра сдвинулись, почувствовал, как её тело выравнивается по отношению к его.

Прошёл миг, и влажность начала окружать его.

Слияние!

Такое идеальное. Гораздо более устойчивое, яркое и живое, чем когда-либо до этого. Будто бы он был слепым всю свою жизнь и впервые увидел солнечный свет.

«Мадра Зен», – выругался он себе под нос.

«Да», – пробормотала она в ответ сквозь полуприкрытые глаза. «Она послала меня специально для тебя».

Посланница богов, не иначе? Он действительно почувствовал себя заново рожденным в тот момент, когда она насадилась на него.

Он чувствовал её эмоции, не только её плоть, и поэтому уловил легкое раздражение, скрытое под её шутливым фасадом. Она сдерживала отчаянное возбуждение, умоляя любого мужчину, любую эрекцию проникнуть в неё. Она была так рада, что Шэн проснулся и что её выбрали для того, чтобы – для чего? Заниматься с ним сексом, да, но было ещё что-то. Шэн не мог понять что именно. Неужели таким было Слияние для всех других людей, за исключением него?

«Не спеши,» - сказала она, с такой заботой и мягкостью. «Позволь мне сделать все самой. Ты отдыхай.»

Утонув в экстазе, он принял этот приказ и наслаждался трением её ягодиц о его таз.

«Не сдерживайся, ладно? Просто кончай, когда нужно. Не борись с этим.»

Он кивнул, поражённый её щедростью.

«Такой твердый,» похвалила она его. «Такой хороший.»

Её глаза были закрыты, пока она тоже наслаждалась его плотью.

«Вот так,» — сказала она мягко. «Становишься ещё больше — теперь кончай. Не сопротивляйся. Дай мне, дай.»

Теперь он мог бы контролировать себя, если бы хотел, но не делал этого. Он был уверен, что это упражнение как-то связано с его здоровьем. Обе женщины настаивали на том, чтобы он не напрягался. Поэтому он счёл разумным последовать их совету и расслабил своё тело.

«Ох!» — вскрикнула она, чувствуя приближающийся оргазм. «Да!»

Так спокойно и идеально. Он выпустил первый поток из своих чресел, посылая заряд семени вниз по длинному, влажному туннелю своей – кого? – целительницы?. Снова и снова он изливал струю за струей в её тело. Она сжала его так крепко, как только могла, наслаждаясь оргазмом, который слияние разделяло между ними.

«О, спасибо,» тяжело дыша, прошептала она, хотя он всё ещё подрагивал внутри неё. «Спасибо – мне это было нужно. Ох...»

Она вытерла пот со лба, прежде чем открыть глаза. Он смотрел, как её грудь вздымалась в блаженной усталости.

«Это было идеально,» — сказала она, аккуратно разъединяя их тела.

«Да…,» — согласился Шен, чувствуя удовлетворение, которое поднималось из глубины его существа. «Никогда не было так хорошо.»

Орна улыбнулась.

«Я думаю, что ты получишь ещё один раз сегодня вечером», — сказала она. «Чтобы убедиться наверняка».

«Ты вернёшься?»

«Нет,» — сказала она. «У меня только один раз в день, в лучшем случае. Кто-то другой будет здесь для тебя. Сейчас спи.»

Шен кивнул, уже засыпая, даже не надев обратно свою рубашку. Она и не потрудилась снять юбку. Он хотел спросить: «Убедиться в чём?» но вопрос потерялся вместе с его сознанием.

—

Раздался звон колокола жары.

Крюк, пронзившая грудь Жаир’ло, рывком повлек его тело. Он сопротивлялся этому, только мгновение, лишь для того, чтобы убедиться, что никто не был рядом с ним.

Тогда он побежал. Выходя задним путем, через конюшни, он не столкнулся бы ни с кем из работников фермы, которые все направлялись в дом. У него едва было время подумать о возможности вызвать подозрение у своих товарищей. Тот длинный, невидимый канат тянул его с такой силой, что у него не хватило ни разума, ни силы сопротивляться. Он знал, кто находился на другом конце этого каната. Он чувствовал, как она тоже борется с этим. У неё было нечто, требующее её немедленного внимания.

Это было нормально. Возможно, он прибудет туда первым, вот и всё.

Выход в задней части конюшни вёл к высоким тростникам и деревянному забору, состоящему из трёх горизонтальных досок. Самая верхняя была слишком высока, чтобы большинство лошадей могло её перепрыгнуть, но мальчик без проблем проскользнул между двумя из них и бросился в лес.

Он был запыхавшийся и потный, но по крайней мере теперь он был в тени. Чем ближе он подходил к реке, тем гуще и зеленее становился лес. Какое хорошо, что он знал дорогу. Ему также повезло, что в лесу не было ежевики и колючих кустарников, которые росли в самой дальней части фермы.

Здесь он мог бежать с наибольшей скоростью, которую позволяли его ноги; мог позволить инстинктам взять верх и бежать в нужном ему направлении с желаемой скоростью. Ничто не могло удержать его от Таллы.

Через сотню метров он достиг реки и повернул, чтобы бежать вдоль её берегов. Были места, где деревья смыкались над головой, превращая солнечный свет в зелёные пятна, которые отражались от воды.

Мирная сцена. Спокойная, даже, если бы не Жаир’ло, мчавшийся по песку и грязи так быстро, что, казалось, вот-вот взлетит.

Его сердце подпрыгнуло. Талла освободилась. Она вырвалась из того, что её удерживало. Она была снаружи. Он чувствовал, как солнце палило её кожу, словно это была его собственная.

Вот! Сейчас она бежала, поглощённая той же силой, которая неумолимо тянула Жаир’ло. Вперёд, вперёд, бесконечно вперёд.

Он перешёл на бег трусцой. Его лёгкие горели. По крайней мере, воздух стал прохладнее, но он просто не мог бежать всю дорогу спринтом, как бы сильно он ни хотел.

«Продолжай бежать», — подгоняла она его.

Поэтому он попытался ускориться. Ему оставалось бежать не так далеко. Он уже видел место, где берега реки становились уже. Скоро станет невозможно передвигаться пешком. Он свернул к реке, бегая по щиколотку в воде, прислушиваясь к всплескам воды с каждым шагом.

Его бок болел. Он уже пробежал, ну, по крайней мере, километр? Ему оставалось пробежать ещё как минимум половину этого расстояния, прежде чем берег реки полностью закончится.

Но Талла звала его. Он должен был продолжать. Каждое мгновение, потраченное на шаг, а не на бег, было моментом, который он не мог провести с ней.

—

Жаир’ло был измотан. Это чувствовалось даже с этого расстояния. Даже ощущая его страдания, она призывала его бежать быстрее. Теперь она не допустит, чтобы что-то встало между ними. Если она не сдавалась, то почему бы ему падать духом? По крайней мере, он был в тени, а не бежал по широким, ослепительно ярким переулкам, открытым солнцу.

Она миновала последние значительные здания города Герн и начала бежать по тропинке, ведущей к ферме Харзена. Появилась какая-то растительность, всего несколько кустов, предвестников леса впереди. Она почувствует себя в большей безопасности, как только найдет укрытие для своего заметного поведения; она бежала по открытому пространству, когда все должны отдыхать. Кто вообще мог её видеть? Эта тревога была слабой, недостаточной даже для того, чтобы заставить её оглянуться.

Она осознала присутствие Жаир’ло, наслаждающегося купанием. Его сердце было спокойнее теперь, когда он плыл. Он доберётся до этого секретного места встречи гораздо раньше её. Это было в порядке вещей. Это даст ему момент для отдыха.

Талла теперь была в густом лесу, следуя по пути, достаточно широкому для конной повозки.

Теперь она могла слышать музыку, она доходила до нее не через уши. Ещё в её голове проносились вспышки. Образы, взятые из его глаз, проникали в её сознание через слияние. Он выходил из воды. Она видела, как он убирает коричневые пряди волос с глаз. Это затрудняло бег, когда она наблюдала, как он проводит руками по своим рукам и ногам, стряхивая воду с кожи.

О, прикоснуться к этой коже! Она хотела это почувствовать но не могла. Слияние не было таким, как если бы она была там, с ним. Не на таком расстоянии.

Жаир’ло тяжело дышал. Его ожидание ощущалось для неё, как магнетизм, притягивая её грудь, выжимая воздух из лёгких в тот момент, когда ей больше всего нужно было дышать. Девочки Формы не имели бы этой проблемы. Они могли бы бежать и бежать и бежать...

—

«О девять упрямых богов, эта девчонка хорошо бежит.»

Марисса была из Форма, но не из Плотности. У неё было пять улучшений в Стали, три в Облике и одно в Плотности. Ей предстояли ещё улучшения, учитывая её ранг, но существовали Протоколы, согласно которым надо было подождать определённое время. Это единственное улучшение Плотности не делало её отличной бегуньей, но его должно было хватить, чтобы угнаться за этой идиоткой Посвященной, бежащей по лесу впереди неё.

Её цель явно не была из Формы. Помимо того факта, что она нарушала правило, которое ни одна девушка из Форма не посмела бы нарушить, была ещё и проблема с её грудью, которая, даже на расстоянии — увеличивающемся расстоянии, чёрт побери, — явно была большой. Она была из Пышности.

Она была из Пышности, и она обгоняла Мариссу. Это было унизительно. Марисса дошла до той точки, где она просто надеялась не отстать он неё. Она начинала чувствовать слабость.

Пять улучшений Стали, и мои лёгкие не справляются? — подумала она. — Что ты делаешь здесь, бежишь в такой спешке, девочка? Что движет твоими ногами?

Почему ты делаешь то, чего не должна, когда знаешь, что должна спать?

«Это моя работа выяснить, малышка. Ты никуда не уйдёшь».

—

Талла не нуждалась в голубой ленте, которую Жаир’ло оставил как маркер пути. Она и так знала, куда идти, потому что точно чувствовала, где он находился. Она яростно сорвала её с ветки дерева, на которой он её повесил, и повернулась, чтобы побежать через прореху в кустах. Жаир’ло теперь был у неё в голове, направляя её шаги по самому чистому и быстрому пути через заросли. Он уже однажды прошёл этим путём. Он знал, куда ступить. Она позволила ему проникнуть в её разум и взять под контроль её тело.

«Веди меня», — сказала она ему, и он повёл. Какое странное чувство свободы — так отпустить своё тело, небрежно передав его другому. Она даже не знала, что это возможно.

Ветви царапали и скребли её кожу. Но всё это не имело значения, ведь боль в её лёгких и икроножных мышцах была гораздо сильнее. Жаир’ло понимал их общее желание. Он знал, что нужно двигаться как можно быстрее через этот хаос, не обращая внимания на неудобства.

О Боги, песня становилась всё громче.

Она заметила забор. Что-то щёлкнуло у неё в голове, когда она увидела сломанную калитку. Именно туда ей и нужно было. Она снова взяла тело под контроль. Было неясно, сделала ли она это сама, или он ослабил свою хватку. В любом случае, она достигла ветхого препятствия и перепрыгнула через него.

Вот он стоял, прислонившись к колодцу, в тени одинокого дерева, выросшего на поляне. Он тяжело дышал и наклонился, чтобы унять судорогу в боку. Она освободилась от последней колючей ветки, зацепившейся за её маленькую белую юбку, и побежала к нему.

Песня. Песня становилась всё громче. Так много гармоний, переплетённых в оглушающую симфонию. И что-то потрескивало в воздухе. Этой встрече слишком долго мешали состояться. Она должна была произойти ещё несколько дней назад. Только теперь это слияние получало свой шанс, и его невозможно было остановить.

Он протянул руки, отступая от колодца, готовясь к столкновению, которое было неизбежным результатом её стремительного приближения.

Первыми соприкоснулись пальцы, и что-то вроде молнии пробежало между двумя телами. Оба тела задрожали, ошеломленные освобождением энергии, сдерживаемой между ними. Неловко, полузатёкшие от шока, они столкнулись и упали на землю. Холодная, освежённая кожа соприкоснулась с горячей и потной плотью от бега.

Они целовались, не замечая того, что произошло между ними. Они уже слились, танцуя за глазами друг друга, направляя тела друг друга. Она перевернулась на него. Его руки нашли завязки на её спине, резко развязав их и освободив её грудь.

«О да, мой мужчина», — подумала она и опустила одну из своих великолепных грудей к его рту.

Он жадно набросился на неё, засасывая сосок и значительную часть её груди, словно голодный зверь.

«Ты — Пышность», — говорила когда-то Тина. «И Пышностью ты будешь».

Какая буря. Она прижала грудь к нему, заставляя ещё больше своего тела проникнуть в его рот. Она ощущала, как его зубы жадно впиваются в её плоть.

«Да, кусай. Я — Пышность. Используй. Используй меня».

Но время. У них было так мало времени, и между её ног что-то горело.

Она резко отдёрнула свою грудь, вырывая её из зубов, оставивших глубокие красные следы вокруг ареолы. Их взгляды пересеклись. Они обменялись злыми взглядами.

Её руки дергали за шнурки его шорт, пытаясь ослабить их достаточно, чтобы она могла его раздеть. Она разозлилась, когда не смогла быстро их развязать, и вместо этого яростно потянула за ткань. Она почувствовала отчётливую боль от слияния, которое царапало кожу его бёдер. Это не имело большего значения, чем кровавые следы, оставленные шипами и ветками, которые царапали её руки и ноги на пути сюда.

Он был нагим, по крайней мере в самых важных местах, но его погружение в холодную воду оставило его несколько неподготовленным для неё.

Она не колебалась. Всё равно она уже была там. Её рот обхватил его мужское достоинство так быстро и глубоко, как она могла, позволяя влажному теплу своего рта оживить этот важнейший орган. Это дало ей момент, пока она с наслаждением его посасывала, чтобы стянуть своё нижнее бельё.

«Мне всё равно на юбку», — сказал он ей сквозь слияние.

Его пенис, который вначале был только слегка возбуждён, теперь полностью эрегирован. Так быстро — всего лишь немного усилий её языка — и она преодолела холод реки.

«Дай, дай, дай», — звал он её, его голос эхом раздавался в её голове.

Она подошла к нему, прижала его плечи к траве и совместила их гениталии.

«Готов?» — сказала она, первое слышимое слово, которое прозвучало между ними.

«Полностью», — ответил он.

Через слияние пришла взаимная агония, под которой они страдали, ожидая этого момента. Она видела всех женщин, с которыми он был, и как ни одна из них не могла сравниться с ней. Он видел тех, кому она служила. Ни один из них никогда не был близок к тому, что у них сейчас, и они даже ещё не занимались сексом.

Последний, пронизывающий взгляд прошёл между ними.

Она скользнула телом вниз, позволив слюне, покрывающей головку его стержня, раздвинуть её губы. Талла задрожала.

«О, это будет легко, не так ли?»

Она наклонила бедра, раздвинув ноги как можно шире, позволяя ему скользнуть внутрь до самого конца.

Это не было похоже на обычное слияние, ведь они уже были объединены. Не было наплыва эмоций, никаких корректировок возбуждения, никакого вторжения чужих чувств.

Она чувствовала себя так, словно они шагнули в быстро текущую реку. Она оказалась унесена прочь от безопасных берегов вместе с ним. Взволнованные, они мчались прочь вдвоём, позволяя течению нести их всё быстрее и быстрее. Их разумы сливались. Воспоминания одного передавались другому. Это было слишком. Были вещи, которые она не хотела, чтобы он видел...

Скорость потока реки начала вызывать панику. Слишком быстро! Они утонут, а упрямая целостность слияния не давала им никакого выхода.

Вода тянула их вниз, под поверхность, заполняя их лёгкие.

Полностью погружённые, их паника почти сразу утихла. На самом деле, бояться было нечего. Их охватило спокойствие.

На короткий миг, они увидели друг друга только своими глазами.

Перед ним была Талла, её узкое лицо обрамляли короткие, спутанные коричневые волосы. Она нависала над ним, её силуэт выделялся на фоне мягко трепещущих зелёных листьев дерева, защищавших их от жестокого дневного зноя.

Перед ней лежал Жаир’ло, прижатый к траве рядом со старым сломанным колодцем, его мокрые спутанные волосы сумбурно разметались вокруг головы. Его бежевая рабочая рубашка, такого же цвета как и шорты, которые она сорвала с него, свободно свисала с груди.

Каждый момент их изнурительного спринта стоил того. Каждая кровавая царапина на её плече. Каждый синяк, который он получил, вылезая из реки. Всё это стоило того, чтобы испытать этот момент блаженного взаимного осознания.

Они были довольны, спеша так сильно, чтобы добраться до этой точки, чтобы отдохнуть немного в точке максимального проникновения. Он был погружён в неё так глубоко, как только мог. Они были настолько близки друг с другом, насколько это возможно.

В этот момент расслабления нахлынули воспоминания.

Первыми пришли её воспоминания. Образ мальчика, лежащего на низкой кровати, опасно нездорового. Талла держала его голову у своей груди и умоляла его вернуться к жизни. Почему? Теперь чувства. В Таллу проникали сзади, её зад звенел от боли ударов. Она сделала что-то, что-то ужасное, тому, кто её бил. Она сделала что-то с его разумом, чтобы заставить его делать это сильнее.

«Почему? Почему ты хотела, чтобы он тебя ранил?»

«Вина.»

«Откуда взялась эта вина?»

Она пыталась не думать об этом, старалась отвлечь их мысли. Но попытки не думать о чем-то были всего лишь другим способом думать об этом.

Неизбежно вся сцена разыгрывалась перед ним. М'лис и Адрия, привязанные к деревянному столу, безжалостно избиваемые плетью. Она не хотела, чтобы Жаир’ло это видел, но перед ним все это предстало так же ярко, как она помнила, каждое мгновение окрашенное ее чувством ужаса и вины.

Он не отпрянул. Он даже не выглядел удивлённым. Поэтому она повторила его собственный вопрос к нему: «Почему бы и нет?»

Она увидела девушку, лежащую на солнечной траве с юбкой, задирающейся к животу, оголённым лобком, представленным глазам Жаир’ло. Талла узнала Атани и мельком показала Жаир’ло образ Атани, почти последней среди тех, кто прошёл своё Посвящение в группе Таллы. В образе Таллы на лице Атани стекали полоски спермы —

Затем она увидела Атани с точки зрения Жаир’ло, стоящую на коленях у его ног. Почему, думал он в воспоминании, она сосёт мой член? Другая женщина была рядом и била Атани по заднице какой-то палкой. А затем Атани доводила Жаир’ло до конца, принимая его сперму на свои груди.

По какой-то причине, всё это сопровождалось смутным ощущением, что Жаир’ло был оскорблён.

По крайней мере, она понимала его отсутствие удивления по поводу того, что случилось с М'лис и Адрией.

«Это то, что вы делаете друг другу?» — спросил он.

Она кивнула, и к его разуму потекли концепции из её мыслей: мир; порядок; контроль; ортодоксия.

Наказания были необходимы, вдруг понял Жаир’ло, для поддержания их общества.

Потому что мужчина, увидевший женщину обнажённой, должен быть немедленно обслужен?

Да.

Почему?

Талла не знала ответа. Мужчин не оставляли возбужденными. Ей не объяснили это подробно, кроме этого момента. Это делало вещи нестабильными – или что-то в этом роде.

Легкий бриз прошелся по их телам. Он охлаждал его кожу, вызывая мурашки. С тела Таллы испарилась немного пота, и они оба внезапно осознали свои физические тела и срочность их ситуации.

Талла перенесла вес, прижав головку его члена к одной стороне своей шейки матки. Это быстро вернуло их обоих к настоящему.

«Мало времени», — прошептала она ему.

«Сколько нам нужно?» — спросил он.

Она медленно вращала бедрами, двигая его внутри себя, пока он не набух напротив противоположной стороны её туннеля.

Что ей делать с ним дальше?

Множество образов пришло к нему. Надин, проводившая своими сосками вдоль его члена, Алли'анья и другие женщины, получавшие улучшения с его членом, спрятанным между их грудей. О, ей бы хотелось сделать это для него — спрятать его член у себя на груди, обнимая его и принося обоим столько удовольствия.

Ах, если бы она знала об этом раньше! Они уже достигли проникновения. Слияние было запечатано. Теперь его можно было разрушить только оргазмом.

Но ему всё-таки нравились её груди, даже просто наблюдать за их движением... как они покачиваются над ним, пока она двигалась взад и вперёд. Она убрала руки с его плеч и широко развела их в стороны, чтобы он мог лучше её рассмотреть.

«Коснись их», — сказала она ему, и он так и сделал, прикрыв обе груди снизу и потерев большими пальцами её соски. Она застонала, когда они напряглись под его вниманием. Сейчас она была очень рада, что пожаловалась на боль в груди и её избавили от этой проблемы. Какой бы потерей это было встретить Жаир’ло и всё ещё быть в таком состоянии!

Он сжал её, обеими руками одновременно, деформировав её плоть и заставив грудь выпячиваться к нему, растягивая ареолу и делая соски ещё более стоячими.

Это было наслаждение, его хватка была настолько крепкой, что граничила с болью.

Я из Пышности. Никогда не забывай, откуда исходит моя сила. Она почувствовала, как она нарастает внутри неё, под его хваткой. Это был своего рода энергия, которую она собирала из каждой части своего тела и стягивала в массы, нежно свисающие с её груди. Земля подпитывала её энергией из-под колен. Небо и лес передавали силу её рукам.

Позвоночник направлял энергию к центру её торса, она становилась всё мощнее по мере того, как давление его рук усиливалось.

Она раскачивала бёдра вперёд и назад, лаская жёсткий стержень, который проникал в её внутренности.

Так глубоко. Такой большой. Он раздувался внутри неё.

Его пальцы сжались на её груди. Там останутся следы; это она знала, даже помимо тех, что оставили его зубы. Но это было идеально. Именно этого они оба хотели.

Они занимались сексом всего один раз, в траве на ферме. Они хотели повторить, но время истекло. На самом деле, время снова и снова ускользало от них.

Но не здесь. Не в этот раз.

Вот они, наконец вместе. Она была прочно насажена на его мужское достоинство. Он сжимал её груди, как утопающий цепляется за любую доступную ему опору. И в их разумах они были глубже погружены друг в друга, чем любое другое слияние могло бы обеспечить. Воспоминания и идеи текли туда и обратно, сливаясь в однородный, единый опыт жизни. Между ними проходило слишком много информации, чтобы кто-то мог это осознать. То, что было раньше, было лишь проблеском памяти. Это же было погружением.

Настолько идеально и ошеломляюще, что это не могло длиться долго.

Их глаза встретились, закружив голову, как будто они могли смотреть через глаза друг друга и видеть свои собственные лица, смотрящие в ответ. Затем, даже при дневном свете, Жаир’ло мог видеть, что кожа Таллы начинала сиять. Радужный синий свет сначал начал сиять между его пальцами, где они впивались в её грудь. Сияние распространилось от её груди к шее и вниз по напряжённым мышцам её живота.

Талла видела это, сначала через его глаза, затем через свои. Она посмотрела вниз на своё тело, чтобы наблюдать, как сияние распространяется ниже её живота и под юбкой. Её глаза повернулись, чтобы посмотреть на её руки, видя, как свет доходит до кончиков её вытянутых пальцев. Она чувствовала больше, чем видела, как оно поднимается по её шее, чтобы осветить её лицо и волосы.

Что с ней происходило?

Жаир’ло чувствовал, как внутри нее нарастала тревога, но они ничего не могли сделать.

Её тело, светящееся неестественным светом, подёргивалось, её вагинальные мышцы сжимали основание его пениса и скручивали его.

Он содрогнулся, испытывая что-то похожее на боль. Она тянула слишком сильно, сжимала его слишком крепко. Он не мог выдержать этого долго.

Она посмотрела на него, огонь горел в её глазах, и высказала требование. Это не было похоже на Шена. Так она больше никогда не поступит. Но она могла настоять, и он мог подчиниться. Именно этого они оба добивались всю последнюю неделю. Оргазмы случались многими другими способами, руками и телами других людей. Но ничто не могло сравниться с тем, что они разделяли здесь.

«Дай мне!»

«Возьми!»

И он освободился, позволяя потоку спермы устремиться в её тело. Однако ничто не могло подготовить его к тому, что произошло дальше. В последний раз, когда они занимались любовью при угасающем лунном свете, он заметил слабое голубое свечение вокруг её тела. В этот раз она светилась, как сама луна. И когда первая волна их взаимного оргазма потрясла их тела, из её тела взорвалась полоска голубого света, стремительно распространяясь по небольшой поляне, на которой они лежали.

Удивление эхом разносилось по ментальной связи. Что это было?

Второй разряд выплеснулся ей в живот. Его сопровождал очередной взрыв синего света, исходящего из её груди. Он отдернул руки в панике – они были слишком горячими для прикосновения! Эти величественные сферы теперь висели, ослепительно сияя, пока оргазм продолжал сотрясать их тела.

Разряд за разрядом пробегали по его эрегированному члену в её тело, наполняя её жидкостью, и каждый из них вызывал вспышку искр из её тела. Они оба чувствовали жар в её груди, поднимающийся до невыносимого уровня. Им нужно было отдалиться друг от друга! Но слияние не позволяло это сделать. Оргазм, горящий болью и одновременно экстазом от страсти, продолжался без остановки.

Талла сжала свои груди, надеясь охладить их руками, но могла прикасаться к ним не дольше нескольких мгновений.

Когда Жаир’ло был опустошен, слияние наконец-то отпустило их.

«Горячо,» - вскрикнула Талла в состоянии паники. Это было так похоже на её улучшение, что она едва могла думать.

«Вода,» - сказал ей Жаир’ло. Они, возможно, больше не были полностью слиты, но он всё ещё чувствовал её боль через связь. Он вспомнил, что делали женщины в ночь первого улучшения Таллы. Холодная вода. Холодная вода должна помочь.

Она встала так быстро, как только смогла, жестоко вытаскивая его эрекцию из своей вагины. Это было больно, но незначительно по сравнению с болью в её груди. Вместе они добежали до реки, где она прыгнула в воду, погружая грудь в холодную воду.

Казалось должно было раздаться шипение, как будто вода испарялась, превращаясь в пар.

Талла с облегчением вздохнула, лёжа на животе, позволяя теплу уходить в воду, которая стремительно обтекала её.

Жаир’ло плюхнулся в воду рядом с ней.

«Что за девять кругов ада это было?»

Талла покачала головой, тяжело дыша.

«Чёрт подери», — пробормотала она.

Жаир’ло никогда не слышал, чтобы женщины ругались таким образом. Обычно женщины выкрикивали имена богов. Только мужчины использовали грубые слова подобного рода. Нет, подождите. Откуда он знал, как ругаются женщины? Они никогда не делали этого при нём. Это Талла знала ... и поэтому он знал это от неё.

«Ты никогда не видела ничего подобного?» — спросил он её.

«Нет», — подтвердила она, чуть дыша, давая ему ответ, который уже был у него в голове.

«Ты так же немного светилась», — сказал он ей, — «в нашу первую ночь. И иногда я вижу свечение, когда делаю улучшение».

«Но не так, как сейчас», — сказала она, заканчивая его мысль. — «И не во время секса. Что это было?»

Он пожал плечами.

«Это было сильно», — сказал Жаир’ло. — «Раньше у меня такого не было».

«Кто-то мог это почувствовать», — предупредила Талла.

Жаир’ло теперь знал, что женщины могли чувствовать завершение слияния. Он мог помнить её самые сильные воспоминания почти так, как будто они были его собственными. Особенно он вспоминал ту ночь, когда она почувствовала чей-то оргазм по пути к нему.

«Ты можешь бежать?» — спросил он.

«Думаю, да,» — сказала она.

Она погрузила ноги в воду и встала. Подол её юбки был достаточно длинным, чтобы течение реки касалось края этой мокрой и липкой ткани. Талла посмотрела вниз на свою грудь. Жаир’ло тоже взглянул на неё.

Ничего необычного. Ледяные капли воды покрывали её кожу. Её соски торчали от холода, что было облегчением по сравнению с тем, что было раньше. Не было никакого свечения. Они выглядели как совершенно обычная пара грудей.

«Мы не можем медлить», — настаивала она. «Что-то такое мощное... это могли почувствовать за много километров».

Он недовольно кивнул и тут же протянул ей руку, чтобы они могли вернуться на берег реки. Они подобрали свою одежду. Он надел свои штаны. Она надела свою блузку. Они обнялись и снова поцеловались.

«Это опасно?» — спросил он, отстранившись. — «Если мы сделаем это снова?»

«Я не знаю», — ответила Талла, настороженно оглядывая лес.

Она не хотела отказываться от него, не теперь, когда они нашли способ быть вместе. Стоило ли это риска?

«Возможно, никто этого не заметил», — сказала она с надеждой.

«Но если мы снова сольёмся, это может стать сильнее», — сказал он, и грусть сжимала его сердце.

Она кивнула в знак согласия, поджав губы.

«Тогда мы не сольёмся,» — сказала она твёрдо. «Может быть, мы не можем слиться, но мы можем прийти сюда снова. Я буду сосать тебя, если ты хочешь. Мне всё равно. Что угодно. Это не имеет значения.»

Они снова поцеловались. В её голове всплыли образы Шена и того оргазма, который он испытал в её рту. Если она сделала это для Шена, неужели она не могла сделать это для Жаир'ло? И он мог бы сделать что-то для неё, не так ли? Это не было бы идеально, но это было бы что-то.

«Два дня,» — сказала она. «Не приходи завтра, но приходи на первый колокол жары после этого, хорошо?»

«Два дня,» — сказал он, поклонив голову.

«И будь осторожен,» — наконец сказала она, вспомнив предупреждение, которое хотела дать. — «Они используют тебя для двойных улучшений.»

Он моргнул, увидев этот жестокий, затуманенный гневом образ, который занимал так много разума Таллы. Волшебница с шоколадной кожей и огромной грудью, неустойчиво раскинувшейся по телу, с идеально широкими и торчащими сосками. И Талла игнорировала каждую часть великолепного тела женщины, чтобы сосредоточиться на этих двух тёмных пальцах на белом мраморном алтаре.

Рен хáна: слова, преследующие сны Таллы, а теперь и Жаир’ло.

«Намеренно», — твёрдо сказала Талла, сопровождая своё предупреждение напряжённым взглядом.

«У меня нет выбора», — сказал он. «Долг».

Талла кивнула с горьким согласием.

«Нам нужно идти», — сказала она.

«Я знаю».

Последний поцелуй, горько-сладкий поцелуй. Смогут ли они когда-нибудь снова заняться любовью? Будет ли это когда-нибудь безопасно, в любом смысле? Никто из них не знал. Они схватили тела друг друга в последней отчаянной попытке оттянуть неизбежное, прежде чем оттолкнуть друг друга.

«Будь осторожна», — сказал он ей. Её путь был более опасным.

«Я буду», — пообещала она.

Она не оглянулась, и он тоже, когда они побежали в противоположные стороны.

Талла на бегу подбежала к воротам и перемахнула через них, игнорируя шипы, царапающие её. Она была уверена, что они потратили слишком много времени. Сейчас она даже не могла об этом думать. Не было времени обдумывать все последствия произошедшего. К каким же выводам она могла прийти? У неё не было никакой информации.

Разрываясь между мыслями, бегом и паникой, она совершенно не замечала окружающую обстановку, когда вырвалась из кустов и вернулась на лесную тропу, ведущую к Храму. Если бы она проявила хоть немного осторожности, то заметила бы женщину в коричневой кожаной одежде стражницы Формы, лежащую ничком в листьях и жёлтой траве у края тропы. Но Талла пробежала мимо женщины, не обратив на неё никакого внимания.

—

Марисса приходила в сознание очень медленно. Первым, что она ощутила, было давление листьев и травы на лице. Она еще не могла двигаться. Что же произошло? Она следила за Неофитом, а потом что? Головокружение настигло её. Неужели она страдала от теплового удара? Даже потеряв сознание, она ощущала, как волна за волной тошнота охватывала её.

Как неловко. Женщины Формы, и особенно те, что из Стали, имели сильные сердца и легкие, которые могли поддерживать их бег в течение нескольких часов. И вот она, имея пять улучшений, потеряла сознание, преследуя Неофита Дарования?

Шаги.

Кто-то бежал, хрустя через заросли кустарника. Марисса, узнавая ритм этих шагов, захотела встать, но не могла найти в себе силы. Она чувствовала себя такой сонной. Она постаралась прийти в сознание. Эти шаги должны были принадлежать девушке, которую она преследовала. Чистая сила воли преодолела дезориентированное изнеможение, которое овладело ею.

Сначала она подняла голову, прищурив глаза от яркости нескольких пятен неба, которые она могла видеть сквозь деревья. Вон она! Её добыча! Убегает — скоро исчезнет из виду.

Ладони встретились с землёй. Вот моя Дисциплина. Я - из Стали, напомнила она себе. Руки, спина, мышцы пресса. Она вызывала каждую мышцу по имени и заставляла её действовать. Всё ещё кружилась голова, и хотя лёгкие всё ещё болели, она оторвала верхнюю часть тела от земли и оперлать на колено.

Кожа. Это всё из-за кожаной брони. Должно быть, именно она заставляла её перегреваться. Но она не могла избавиться от неё так же, как не могла уклониться от своей обязанности преследовать эту непослушную молокососку, которая до сих пор ускользала от неё. Будучи церемониальной, кожаная броня покрывала её от плеч до ягодиц – и то только когда она стояла. На руках и коленях, как сейчас, кожа позволяла прохладному ветерку проходить между её горящими бёдрами и проникать под доспехи, чтобы охладить её тело. К счастью, под формой она носила минимальные трусики-стринги.

«Поднимайся», – убеждала она себя. Лежать здесь в кювете, проклятые боги ... неприлично.

Одна нога нашла опору на земле. Она схватила свое копье в правую руку – оно упало прямо рядом с ней, когда она рухнула — вонзила наконечник оружия в землю и подтянула свое тело вверх.

Свежий воздух наполнил её лёгкие. Она почувствовала, как возвращается её сила.

Решительный и гневный взгляд отразился на её лице.

Марисса, Адепт Стали, должна была свести счёты.

—

Талла проскользнула обратно в общежитие через боковой вход. Она тяжело дышала, но времени у неё ещё было достаточно. Дети всё ещё спали, что было замечательно, а её коллеги только просыпались и возвращались к своей работе.

«М'лис», — приветствовала Талла свою начальницу кивком.

«Талла», — отозвалась другая, чуть приподняв бровь.

Талла надеялась, что не выглядит запыхавшейся. М’лис внимательно смотрела на неё, в то время как Талла притворялась совершенно спокойной.

М'лис пожала плечами.

«Возчики скоро привезут партию фруктов,» — сказала она Талле. — «Ты можешь заняться разгрузкой.»

Талла кивнула.

«Без проблем».

У главного входа была суета. Талла напрягла глаза, чтобы рассмотреть ряды спящих детей в их маленьких кроватках. Женщина в доспехах одного стражей Формы стояла прямо в открытом дверном проеме. Талла не могла разглядеть много – женщина была заметна лишь как силуэт на фоне яркости песчаниковых зданий напротив.

Кем бы она ни была, язык её тела говорил о том, что она была недовольна. Она стояла, широко расставив ноги, её рука, полностью вытянутая, держала копьё, воткнутое в пол.

Таллу пробрал холод. Это был не просто случайный визит. Эта женщина явно имела цель и была очевидно уставшей. Редко удавалось увидеть женщину из Формы, тяжело дышащую и опирающуюся на своё копьё так, как это делала она. Талла была рада находиться в углу здания, наиболее удалённом от этой женщины. Она остро осознала, что за всё время её бега она так и не проверила, не следили ли за ней. Было ли это возможно?

Она сглотнула. Она желала, чтобы дети сейчас проснулись, окружили эту незваную гостью и спрятали Таллу среди себя.

«Будь спокойна, Талла», — голос прозвучал в её голове. Это немного успокоило её, но лишь чуть-чуть. Жаир’ло не мог знать, что происходило, только что она чего-то боялась. Он не осознавал, какая беда её ожидала.

Послушница Сладости, её звание Учителя подчёркивалось абсолютной непрактичностью её наряда, небрежно подошла к стражнице и жестом велела ей выйти. Видимо, стражница была низкого ранга, так как она сразу же подчинилась и вышла. Это немного успокоило Таллу. Учителя никогда не позволили бы потревожить детей, спящих на своих маленьких кроватках, если бы не было самой серьёзной необходимости. Слабая защита, но хотя бы такая.

Талла сделала вид, что занята заменой постельных простыней, которые малыши сбросили во сне. Это позволило ей двигаться по комнате, чтобы она могла видеть, что происходит у входа.

Послушница, в развевающихся полупрозрачных оранжевых шарфах, свисающих с плеч и локтей, стояла твёрдо, положив руки на бёдра и наклонив голову в сторону, в то время как стражница, казалось, умоляла её о чём-то.

О чём они разговаривали?

Голова Послушницы покачивалась из стороны в сторону. Возможно, она закатила глаза. Талла не могла сказать на таком расстоянии. Наконец, Послушница неохотно кивнула и отпустила стражницу, махнув рукой. Талла никогда не задумывалась, что полномочия, предоставленные Учителю, позволяли ей так обращаться со стражами Формы. Тем не менее, она была рада видеть, как бронированная женщина уходит.

Она выдохнула и осторожно укутала ещё одного ребёнка, прежде чем продолжить. Что бы ни хотела или ни видела стражница, сейчас с этим ничего нельзя было поделать.