Ему будет не легко — следом за тайной встречей с Таллой провести улучшение этим вечером. Он был встревожен, чувствуя её беспокойство и панику, но все, что он мог тогда сделать, - это попытаться её успокоить. К счастью, её паника утихла и с тех пор он старался сосредоточиться на своей работе.

Направляясь в город, проходя мимо невидимой тропинки, ведущей к их тайному месту встречи, он начал слышать её шёпот у себя в голове.

«Идёшь в Храм?»

«Да», — ответил он.

«Собираешься кончить на кого-то?»

Он практически видел, как она смеётся над ним. Связь между ними на мгновение стала ясной, прежде чем вернуться к обычному фоновому уровню. Жаир’ло продолжал идти, зная, что чем ближе они будут друг к другу, тем сильнее будет связь.

Она продолжала шептать у него в голове, исследуя его воспоминания вопросами. На этот раз это было добровольно, в отличие от случайного обмена информацией, который они пережили, когда были слиты. Талла в основном хотела узнать о Натте, Надин и Анже. Что они сделали для него? Что она могла бы сделать для него? Что он делал?

Это занимало его мысли всю дорогу. Они не то чтобы разговаривали друг с другом. Но она могла спрашивать у него подробности, и он мог их предоставлять.

В конце концов он снова стоял у маленьких ворот Дарования, ожидая, когда стражница придёт за ним.

«Жаи!» — кто-то окликнул.

Он повернулся на голос.

«Зо'кар», — сказал он. — «Как дела?»

«Чёртовски хорошо», — ответил другой парень. — «Сплошные улучшения и киски. Ну и ещё немного ремонта крыш. А у тебя?»

«Лошади», — пожал плечами Жаир’ло. — «В остальном почти то же самое.»

«Лошади?» — спросил Зо'кар. — «И ты тоже?»

«Что тоже?»

«Они отправляют меня на какую-то ферму на месяц», — объяснил Зо'кар с хмурым видом. «Действительно раздражает. Дальше от длинных юбок ночью».

«Ты делаешь улучшения через ночь и имеешь Дев в промежутках между этим», — отметил Жаир'ло. «Когда у тебя остается время для длинных юбок?»

«Как то находится», — сказал Зо'кар. «Обычно встречаю их после Улучшения, если повезет со временем».

Это вызвало усмешку у Жаир’ло.

«Вы двое», — женский голос привлёк их внимание. «Свитки?»

Они дёрнулись и повернулись к женщине у ворот.

«Госпожа», — хором произнесли они, протягивая свои Приглашения.

Стражница, как знал Жаир’ло из воспоминаний полученных от Таллы, была из Раздела Формы. Из-за жары она носила самый легкий из доступных видов брони: коричневый кожаный наряд, защищающий только грудь, живот и ровно столько ног, чтобы прикрыть промежность. Жаир’ло не думал, что кто-то собирается на неё напасть, но это оказалось бы скудной защитой, если бы кто-то действительно это сделал.

Осмотрев свитки, стражница помахала им, чтобы они прошли внутрь.

«Следуйте за мной», — строго приказала она.

—

Королева Дарования с собственническим взглядом смотрела вниз на алтари. Она видела тысячи улучшений за своё время, от Дев до Богинь. Мужчины изливали своё магически заряженное семя на её тело ровно девяносто три раза. И всё же этот акт никогда ей не наскучивал. Всегда оставался этот элемент грубой сексуальности, сопровождаемой ритмом барабанов и умиротворённостью церемонии; мужчина, отчаянно стремящийся достичь кульминации, и женщина, отчаянно желающая довести его до этой точки.

Едва заметная улыбка скользнула по её лицу, её голубые глаза искрились в темноте, где её никто не мог увидеть.

Вот он, Жаир’ло, восхитительный молодой человек, который недавно обрёл такую славу. Теперь она хорошо его знала. Это было его пятое возвращение? Они использовали его так часто, как только могли, чтобы справиться с накопившимся количеством Запечатанных Дев, прежде чем придётся отпустить его в другие Разделы.

«Пока ты, молодой человек, мой», — думала она, «я должна прижать тебя к своей пышной груди».

Как жаль, на самом деле, что он был так молод. Восемнадцатилетний, он был всего лишь чуть старше половины её возраста, что к сожалению не делало его достаточно взрослым, чтобы случайно оказаться в её постели. В конце концов, были правила, и Храм не был мягок с теми, кто вмешивался в дела молодых.

Вот он, пронзает своё столь мощное орудие меж грудей одной из офицеров Пышности, женщины по имени Прил. Королева не думала, что это случайность, что Прил, отвечавшая за расписание улучшений, сумела поставить себя в эту особую позицию относительно молодого Разрушителя Печатей. Возможно, Королева могла бы также записаться на эту роль. Это был единственный способ для женщины старше двадцати лет ухватить кусочек этого юнца.

Рука Прил, находящаяся под рубашкой Жаир’ло, мягко оттолкнула его. Они обменялись парой слов шепотом и женщина кивнула. Мальчик, с богатым опытом, далеко превосходящим его возраст, понимал, что к чему. Он переместил вес с её тела и вынул своё орудие из пышного декольте, в котором оно было укрыто, чтобы начать свой короткий путь через палату.

Нельзя было даже близко сравнить источник и цель. У Прил были великолепные груди. Даже сейчас, когда она опиралась на локти и положила два своих пальца на край алтаря, эти тяжёлые, блестящие сферы слегка качались по сторонам её груди и висели там, как сладкие, сочные дыни. Свет факелов, мерцающий как всегда, мог творить чудеса с мокрой, покрытой Синергистом плотью. Дева напротив была такая же как и каждая девочка в длинной юбке, приходящая в эту палату: тощая, бледная, плоская. И завистливая. Нельзя никогда забывать про зависть. Всегда смотрящая на своих старших и желающая подражать им. Всегда стремящаяся к продвижению и улучшению.

Барабанный бой снова изменился. Королева вдохнула. Это был тот момент, ради которого нарастало всё волнение.

Пара слов шёпотом когда Жаир’ло взобрался на неё. Дети всегда думали, что они делают это незаметно, но это было не так. Передав чаша, худая девочка размазывала густой сироп по своей груди. Чаша вернулась обратно, и вскоре она уже гладила его огромную эрекцию.

Дарование сжала свои ноги вместе, напрягая бёдра так, чтобы мышцы создавали внутреннее давление. О, что бы она дала за то, чтобы этот мальчик оказался в её постели! Она почти чувствовала его власть, даже находясь на своём троне, на несколько ступеней выше его. Она сожалела о том, что не была назначена Служить сегодня вечером. Ей придётся заботиться о себе самой…но это будет гораздо позже, ночью.

Она наблюдала за ним внимательно, желая насладиться моментом, запечатлеть в своей памяти вид его семяизвержения для будущих фантазий.

«Ах, посмотри, как он набухает! Я могла бы показать тебе такие вещи, мальчик. Что я могла бы сделать с твоим пенисом, если бы смогла взять его в себя; эти маленькие девочки никогда не смогут сделать сделать это для тебя».

Образ мужчины, сдерживающегося до последней секунды, напряжение, пробегающее по его лицу, натяжение каждой мышцы в его теле — все это было так знакомо Королеве. Вот оно...

Ах!

Струя семени вырвалась из него и попала на бледную кожу ожидающей девушки, нарисовав густую линию на её груди.

«Наслаждайся, девочка! Это твой первый раз. Молодость напрасно тратится на таких юных, как ты, с твоей ранимостью».

Второй залп спермы оказался неожиданно слабее. Королева уже видела Жаир'ло в действии и знала, что он способен на большее.

Вероятно, этого было бы достаточно, чтобы разрушить Печать Девы, которая сейчас массировала свою грудь липкой смесью спермы и Синергиста. Это не вызывало беспокойства.

Почему мальчику его возраста — который известен своей силой  —  было так трудно? Обезвоживание от жары? Перенапряжение? Она сделала мысленную пометку, даже наблюдая, как Дева выжимает последние капли из его мужского достоинства. Не стоило злоупотреблять его талантами и изматывать его. Какая от этого польза?

—

«Недостаточно», — только и могла думать Талла.

Член Алвина был внутри её настолько глубоко, насколько это было возможно. Она толкнула его на кровать с такой яростью, на которую, как она думала, он обычно не рассчитывал. Однако он не возразил и казалось был готов к этому.

Не было ничего неправильного в его эрекции, его внешности, его поведении или чем-либо ещё в нём. Он был примерно такой же длинны, как и все, кого она встречала за свою короткую сексуальную жизнь. Она чувствовала себя максимально раскрытой, пронзённой на кончике его мужского достоинства.

Талла опустила свои бёдра, приглашая его вонзиться в неё. Он понял, по крайней мере, её потребность в силе и охотно погрузился в неё. Этого почти хватило. Она сместила свои бёдра, пытаясь получить от него больше глубины. Он тоже начал вращаться, растягивая её внутренности, его жезл тыкался под различными углами.

В душе она вздохнула. Всего несколько часов назад это был Жаир’ло, кто так драматично проник в неё. Именно его эрекция и слияние между ними испортили для нее впечатление от этого секса. Ничто не могло сравниться с тем, что он сделал с ней. Ей пришлось смириться с этим и взять от Алвина всё, что она могла. В конце концов, это была её работа: служить мужчинам и, через них, Храму.

Итак, она выполнит свой долг. Она будет ласкать этот член, примет в свой живот столько спермы, сколько он сможет предложить, и будет делать это снова и снова, пока мужчина, к которому её назначили, не закончит с её телом, и она не закончит с его. В это время она возьмёт удовольствие, предлагаемое этим грубым слиянием. Возможно, во второй раз она попробует сделать это сзади, как она делала с Шеном. Это, по крайней мере, могло бы дать немного больше глубины проникновения.

Но это все равно не будет так же, как с Жаир’ло.

Никогда.

—

Макса выбрала свою лучшую юбку для этого случая. Правило для жёлтых юбок для повседневной работы, заключалось в том, что они должны быть сделаны либо из сухой травы, либо из слоев полос жёлтой ткани. На практике, даже женщины, которым нравился традиционный вид травяной юбки, носили слой ткани под ней. Но даже тогда ткань под юбкой должна была состоять из полос, а не цельной. И если вы хотели, чтобы ваши гениталии не соприкасались с тем, на чём вы сидите, вы должны были носить нижнее бельё, а не полагаться на какую-то юбку, скрытую под полосками травы.

Было мало поводов, когда женщина из жёлтых рангов могла нарушить такие правила. Самым распространённым поводом была Служба. Пока она не делала ничего, что намекало бы на более высокий ранг, правила о длине и материале юбок уступали личным предпочтениям и удовольствию. Если Форма продавала эту юбку на Базаре, можно было предположить, что её легально носить.

Другим поводом, более редким, но значительно более важным, был Обряд Улучшения.

Именно с этой целью Макса надела сегодня вечером свою самую лучшую одежду. Она стояла перед своей Королевой и своей новой Госпожой, Волшебницей Киски, в сверкающей жёлтой юбке, которая плотно облегала её бёдра. «Пояс» этой юбки едва бы прикрывал её лобковые волосы, если бы они у нее остались. Их убрали, когда она согласилась на перевод в другой Раздел. Было странно быть гладкой там, внизу, после стольких лет простых кудрявых волосков, которые украшали её гениталии.

Неважно. Всё вернётся — и будет даже лучше. Ей потребуются три улучшения, чтобы перейти от её текущего состояния к пяти улучшениям, которые должна иметь Адепт.

И вот она стояла в центре Палаты Улучшений Сладости, ожидая, когда её новая Госпожа сойдёт с трона. Какой великолепный наряд был на ней. Юбка состояла из множества слоев прозрачной ткани, которую Адепт никогда не смогла бы себе позволить. Гладкие кусочки нефрита были пришиты к верхнему слою ткани, идеально сочетаясь с её топом. Волшебница Сладости никогда бы не имела огромные груди, которые украшают страших женщин Дарования, но у неё всё же было достаточно объема, чтобы существенно заполнить её изумрудный инкрустированный топ. Мышцы живота были похожи на сталь и, конечно же, никогда нельзя забывать о длинных, блестящих чёрных волосах, которые падали с её плеч кудрями.

«Добро пожаловать,» — сказала женщина в зелёном, когда подошла достаточно близко.

«Спасибо,» — прошептала Макса в ответ, желая, чтобы могла позволить себе хотя бы венец, который соответствовал бы серебряной короне на голове её начальницы.

Волшебница Киски расстегнула свою многослойную, до щиколоток, юбку и передала её помощнице. Макса не могла не взглянуть вниз. Такие мягкие, густые, роскошные волосы. Ей оставалось лишь мечтать, чтобы когда-нибудь достичь таких высот.

Когда её Госпожа отошла в сторону, настала очередь Максы обнажиться перед собравшимися. Разница, конечно, заключалась в том, что ей пришлось это делать, стоя лицом ко всем.

Она сняла юбку, обнажив свои гениталии прохладному ночному воздуху. Служительница почтительно сложила её юбку и положила сверху великолепной зелёной.

«Ну вот я и здесь», — подумала она, — «гладкая, как Дева в длинной юбке».

Она находила небольшое утешение в том, что её грудь была прикрыта свободной и мерцающей жёлтой накидкой, которую она купила, чтобы отпраздновать своё повышение до Хранителя. Ей ещё не позволяли носить пояс Адепта, что было вполне приемлемо. Тот, который ей подарила Киска, был настолько простым, что выглядел бы неуместно с этим нарядом.

Она сделала последний поклон тронам, прежде чем подняться на алтарь.

Факелы были потушены. Барабаны начали отбивать свой ритм. Прозвучал призыв для Проводника. Всё шло по Протоколу, спокойно и правильно.

Вошёл нужный человек. Это был не кто-то, кого она знала, но она переспала уже с тысячей разных мужчин за годы службы в Храме. Нельзя было ожидать, чтобы она запомнила хоть кого-то из них.

Схватывание в Дисциплинах Сладости считалось гораздо более деликатным делом, чем в любой другой части Храма. Макса сама по себе провела только одно улучшение за пределами этой Палаты, и это была Точка — что само по себе было довольно деликатным делом.

Однако в Сладости все три Дисциплины были связаны с очень близко расположенными частями тела. Малейшая ошибка со стороны Источника или Проводника, и всё пришлось бы отменить. Инженеры, которые спроектировали алтари, знали об этом и сделали всё возможное, чтобы облегчить процесс для всех участников.

Поэтому Волшебница Киски сидела на своем алтаре, широко раздвинув ноги в стороны. Таким образом, она была полностью доступна для мужчины, стоящего между её ног. Сам алтарь был установлен на высоте, которая делала углы и точки контакта легко достижимыми для самого высокого мужчины, который мог бы войти в такую палату. Для любого другого мужчины были предусмотрены сменные деревянные блоки, на которые он мог вставать, чтобы правильно расположить свою эрекцию. Обязанностью Офицера, отвечающего за улучшения, было убедиться в том, что для каждого Проводника выбран подходящий блок.

А теперь, передача.

Со своего места за высоким полуобнажённым мужчиной Макса наблюдала, как Волшебница слегка повернула своё тело вправо и согнула левую ногу. Это позволило Проводнику получить более лёгкий доступ к тонким, мягким волоскам, покрывающим её гениталии, не касаясь её губ.

Какая бы не требовалась осторожность, это было ничто по сравнению с попыткой Схватывания Внутри. Попытка проникнуть в женщину, даже частично, не касаясь её губ, никогда не будет лёгкой задачей.

Так она наблюдала, как мускулистые бёдра мужчины мягко качали его тело вперёд и назад, предположительно, потирая его эрекцию о гениталии Волшебницы, между ног которой он стоял. Она смотрела, как его тело колебалось, Охотясь за Дисциплиной. А затем — щелчок — его практически можно было услышать. Мышцы дёрнулись, тело замерло на мгновение, и когда движение вернулось, она поняла, что головокружение прошло, уступив место новой, уверенной устойчивости. Он Схватил.

Киска, очевидно, это заметила. Она обхватила его спину ногами и подтянула к себе. Так было более эффективно окружить мужчину её гениталиями и погрузить его эрекцию в её мягкие лобковые волосы.

Они какое то время терлись друг об друга. Испытывала ли Волшебница трудности с тем, чтобы влить свою магию в мужчину? С её опытом это не должно быть проблемой — нет, они закончили.

Её ноги разжались вокруг его спины и выпустили его. Он вежливо поклонился ей, прежде чем повернуться к Максе, его эрекция под воздействием Синергиста пронзала складки килта, который он носил. Позади него, её ноги всё ещё широко раскинуты, а с её спутанных волос капал прозрачный сироп. Волшебница смотрела через его плечо.

Я бы, наверное, тоже держала ноги широко раздвинутыми, подумала Макса. Подождала бы до тех пор, пока не смогу вытереться.

Макса улыбнулась мужчине. Он был достаточно симпатичным с его тёмными волосами и глубоко посаженными глазами. Он был мускулистым, как большинство мужчин, и обладал приятной улыбкой, что не удивительно для мужчины в его ситуации – с твердым как камень членом  и целью, столь бесстыдно выставленной ей напоказ. Алтарь Максы был зеркальным отражением алтаря Волшебницы, и её ноги уже были расставлены настолько маняще, насколько это было возможно.

Проводник поднялся на блок на полу и принял чашу из её рук. Она окунула пальцы внутрь и смазала свой треугольник освежающей прохладой сиропа, который был в чаше. Прошло немало времени с тех пор, как она чувствовала волшебную жидкость, проникающую между её губ. Немного ностальгии коснулось её сердца, когда она взяла чашу обратно и начала поглаживать разбухший жезл перед ней.

«Готов?» — спросила она.

Он немного наклонился и тихо пробормотал. «Да, конечно,» — прошептал он.

Над его головой Макса поймала взгляд Волшебницы Киски, которая всё ещё сидела на своём алтаре величественно раскинув ноги. Одна из рук Волшебницы скользнула вниз к её сладостным гениталиям. Добравшись туда, она показала два пальца над спутанными лобковыми волосами.

Макса была благодарна за этот поджарок и не сбавляла ритма в поглаживании пениса. Это ускорит её продвижение по рангам, не так ли? Учитывая её положение, у неё будут все улучшения внутри Раздела, которые ей были положены, как только она улучшит свою Киску до пятого уровня. Улучшения, которые она уже имела в Губах и Внутри, поднимут её до ранга Адепта. После этого единственные улучшения, которые она могла бы получить, будут вне её Раздела. Она присматривалась к улучшению Облика и, возможно, к чему-то из Дарования, если удастся. Но ничего из этого не могло произойти, пока она не завершит улучшения Киски, и поскольку существовало правило, что между улучшениями должен пройти месяц, Максе предстояли три месяца ожидания. Если это сработает; если она сможет перепрыгнуть с уровня два прямо на четвертый уровень, как подразумевал жест пальцев Волшебницы, это бы на  месяц уменьшило время ожидания момента, когда кто-то будет изливать сперму на её лицо или грудь.

«Сиськи», — мрачно подумала амбициозная женщина. — «Я хочу большие сиськи».

Но прежде ей надо было закончить с членом в её руке. Блок, который они ставили перед вторым алтарем, всегда был немного выше первого. Это позволяло получателю магии лучший контроль и обеспечивало, чтобы эякуляция происходила под правильным углом.

«Как только будешь готов», — прошептала она.

«Прямой сейчас», — пробурчал он в ответ.

«Тогда кончай», — приказала она, настолько соблазнительно, насколько это было возможно.

Она ускорила свои движения, и он раздулся до такой степени, что уже готов был взорваться у неё в руке. Посмотрев вниз, она увидела, что увеличенная головка его пениса приобретала тот характерный оттенок фиолетового цвета, который свидетельствовал о скором приближении семяизвержения.

Его бедра замерли, когда его тело напряглось в точке невозврата. Макса убедилась, что он был направлен в самую высокую точку расщелины, где разделяются её губы. Ни одна капля его нектара не должна была быть потрачена зря. Её Волшебница сделала ей особый подарок, попытавшись вложить два улучшения в этого мужчину, и было бы своего рода святотатством растратить такую щедрость.

«Ах!» — выдохнул он, и сперма брызнула на её выбритые и покрытые сиропом гениталии.

Её левая рука продолжала ласкать, в то время как правая втирала его сок в её тело. Ей было всё равно, куда он попадёт, зная, как и каждая женщина, что мужчина несёт только одну Дисциплину, которую он Схватил. Она могла свободно втирать жидкую смесь по голой коже, между её губами и даже к её влагалищу. Тёплое сияние ощущалось везде, куда оно попадало; даже слегка покалывало внутри неё. Впрочем, покалывало сильно.

Она никогда раньше не получала двойного улучшения. Когда её Проводник выпустил ещё несколько порций, она заметила, что жар был гораздо больше, чем она ожидала. Ничего такого, чтобы ей стало некомфортно, но всё же ...

Мужчина в её руке расслабился и немного откинулся назад, явно уставший и немного потеющий со лба под своими тёмными волосами. Она кивнула ему в подтверждение, давая понять, что он выполнил свою часть. Это вызвало у него на губах странную улыбку, указывая на то, что он был совершенно уверен, что всё получится.

Барабаны прекратили свой стук, и служители принесли влажные полотенца для всех троих. Преимущество, как она поняла, отсутствия волос на гениталиях определённо заключалось в гигиене. Протираться было гораздо быстрее, когда не приходилось вытирать волосы. Подняв ноги в воздух, она аккуратно вытерла себя до влагалища и обратно между ягодиц. Именно когда полотенце прошло по её влагалищу, возможно, вталкивая немного спермы и синергиста внутрь её туннеля, она почувствовала очередное покалывание.

Мадра Зен, подумала она. Только не здесь!

Сделав глубокий вдох, она спустилась со своего алтаря, почтительно поклонилась своим начальницам и сразу направилась к выходу, ведущему в комнату врача, схватив юбку у помощницы на выходе. Часть её надеялась, что никто не обидится из-за её внезапного ухода, но другая часть не придавала этому значения, потому что желание было невыносимым.

Врач всё ещё занимался предыдущей получательницей улучшения, что дало Максе время занять кровать за занавеской и на мгновение уединиться.

Мгновение ей было достаточно.

Два пальца стремительно погрузились в неё, пробиваясь сквозь семя и сироп, которые она закачала в свою вагину. Такая влажная и такая горячая после улучшения! Её правая рука работала над искусственно увлажнённым туннелем, в то время как левая теребила клитор. Она не знала, сколько у неё осталось времени, пока внимание врача не переключится на неё.

Но, как она и предсказала, ей не понадобилось много времени. Её рот исказился будто от боли, когда её бёдра сжали обе руки. Пришлось прикусить губы, чтобы не закричать. Всё, что вырвалось из неё во время оргазма — приглушённый стон, в то время как её тело неоднократно содрогалось на хрупкой кровати. Шесть, может быть, семь раз она чувствовала, как мышцы влагалища сжимаются вокруг её пальцев, прежде чем её оргазм отступил, и она смогла расслабиться.

Что это было, чёрт побери? Такое случается со многими женщинами после двойного улучшения?

Возможно.

По крайней мере, казалось, что никто не заметил.

Она подняла юбку с пола, где нечаянно уронила её, и вновь застегнула на талии. Всё ещё тяжело дыша, она ждала врача.

«Это последнее улучшение на сегодня, Ваше Высочество.»

Королева Дарования кивнула.

«Прил?»

«Ваше Высочество?»

«Вы видели, как наш юный герой эякулировал этим вечером?» — спросила она.

«Жаир’ло?» — переспросила Прил.

«Да.»

Прил сжала губы, пытаясь вспомнить улучшение, в котором она была Источником. Ритуалы на этот вечер были завершены, она привела себя в порядок, но всё ещё была одета в вышитую оранжевую одежду, которую надела для этого случая.

«Нет,» — ответила она. «Его тело преграждало мне обзор.»

Королева на мгновение замолчала.

«Меня беспокоит ... отсутствие объёма», — сказала она.

«Понимаю, Ваше Высочество», — ответил он.

«Я предлагаю дать ему выходной. Предполагаю, что его кровать была занята каждую ночь?»

Прил проверила свои записи, в то время как остальные высокопоставленные выглядели обеспокоенными.

«Ты думаешь, что он повреждён?» — спросила Волшебница Пышности.

«Сомневаюсь», — вставила Грета. «Если он смог выдержать четверное и не помер, я не представляю, как этот график может быть проблемой для него».

«Это не должно быть проблемой, Ваше Высочество», — заключила Прил. «У нас осталось четыре Запечатанные Девы. Если Дева — эм, её зовут Юа — которую он улучшил сегодня, захочет его, то она может получить его завтра. Потом я дам ему день, чтобы восстановить силы перед следующим улучшением».

Дарование кивнула.

«Ну вот и всё», — она отмахнулась от них. «Я скоро спущусь, чтобы выпить».

Это было прощание, такое же непринуждённое, как и всегда, но не менее властное, чем любой другой приказ, который она отдавала.

Большинство женщин поклонились. И Прил, и Волшебница Пышности, как единственные, кто носил юбки, сделала глубокий реверанс. Даже женщины такого высокого ранга не посмели бы носить что-либо под своими юбками, и обе старались продемонстрировать следование правилам Королевы, находясь в её домене.

«Минуточку, Шаната.»

Шаната, бесстрастная и безупречная как всегда, повернулась к своей Королеве и внимательно ждала.

«Ваше Высочество?»

Королева поджала губы, словно не была уверена, хочет ли продолжать то, ради чего она задержала Шанату. Было не обычным приглашать кого-то ниже звания Офицера на такие встречи. Послушница уровня I, две ступени ниже, была достаточно исключительным случаем.

Шаната, однако, сама была исключением. Её умственная стойкость, интеллект и дисциплина ставили её в выгодное положение для быстрого продвижения по служебной лестнице. Она скоро станет Послушницей II, если сможет избежать раздражения слишком большого числа людей своим поведением.

Дарование приняла решение. Она потянулась за чем-то на столе позади себя и достала запечатанный, чёрный свиток, перевязанный зелёной лентой. Этот предмет она передала Шанате.

«Задание для тебя,» — сказала она своей младшей. «Волшебницу Плотности беспокоит, что одна из наших молодых подопечных вовлечена в...»

Она поперхнулась на мгновение.

«Моногамные отношения.»

Брови Шанаты поднялись. Разве они не тратили множество часов, обучая юных девочек опасностям моногамии? Храм прилагал большие усилия, чтобы женщины часто менялись партнёрами — очень часто — прежде чем вернуться к тем же самым мужчинам. Вся суть заключалась в том, чтобы иметь столько партнёров, что становишься невосприимчивым к искушению преданности. Долг женщины состоял в служении Храму и всему городу, а не какому-то одному мужчине. Наказание за такое поведение ... в её животе завязался узел.

«Плотность идентифицировали женщину?» — спросила Шаната, кивнув на свиток.

Если так, то это было простое дело. Стражница из Формы схватит её и разберётся. Какое отношение это имело к Шанате?

«Нет», — сказала Королева.

Королева откинулась назад на стол и взглянула на потолок. Все панели её юбки, кроме одной, разошлись по бокам бедер, оставляя минимум защиты для её промежности. Разрез в ткани был достаточно высок, и Шаната знала, что даже Королева соблюдает свои собственные правила насчёт нижнего белья.

Её начальница выдохнула.

«Вы можете прочитать подробности», — Дарование кивнула на свиток. «По какой-то причине, которую я не понимаю, стражница не смогла выследить молодую преступницу. Так что мы знаем только, в какое здание вошла наша заблудшая белая юбка, — и в этом здании много подозреваемых, даже с учётом того, что у преступницы была внушительная грудь».

«А моя роль в этом?»

«Ты должна доставить предупреждение», — сказала ей Королева. «Предупреди всех этих глупых девушек. Мы не знаем, кто из них это сделал, и выяснить это может быть непросто».

«Мы могли бы допроси-»

«Выяснить это не просто,» — Королева мягко прервала. «В конце концов, у нас есть только один инцидент.»

Шаната выждала мгновение, обдумывая слова Королевы. Понимание озарило её глаза.

«Этого недостаточно для обвинения в моногамии», — заметила Шаната.

Она знала закон. Никогда не забудет этого. Существовало наказание за несогласованные встречи, но это было совсем не то, что быть признанной виновной в той повторяющейся преданности, которую Храм называл моногамией.

«Да», — сказала Королева, — «и твоя цель — сделать так, чтобы это не зашло дальше».

«Понимаю, Ваше Высочество».

«Я рада. Ты свободна».

Шаната, оставшись без юбки, могла только поклониться с идеальной формой и грацией, позволяя её тяжёлым грудям почти выпасть из своего укрытия. Затем она повернулась на каблуках и ушла.

—

Марисса, как и большинство женщин Формы, была обучена выполнению различных боевых задач. Для приключений за пределами города она овладела навыками, необходимыми для охоты и убийства как людей, так и диких зверей — хотя ей ещё не довелось нападать на первых. В пределах города её задачей было патрулирование и поддержание порядка. В большинстве случаев присутствие таких людей, как она, было достаточно, чтобы Протоколы и Диктаты оставались на переднем плане коллективного женского разума. В других случаях, как с маленькой девочкой, которая недавно ускользнула от неё, её целью были задержание и вынесение приговора.

Две другие стражницы были привлечены к ней на помощь. С её недавним повышением до Адепта она имела право делать определённые запросы к низшим рангам. Для её текущего уровня полномочий это означало двух Хранителей, одетых в такую же кожаную одежду, как и она сама во время патрулирования. От бёдер до плеч — более чем достаточно в такую жару, и уж точно больше, чем нужно для добычи, которую она намеревалась выслеживать.

Это было очень похоже на тренировочную охоты, которую она проводила за пределами города. Выслеживание дикого зверя в лесу, как объяснял её инструктор, было очень похоже на выслеживание человека. Научись одной задаче, и ты легко освоишь другую.

Это была охота, и Марисса была на передовой. Так как на земле ещё оставались следы от её падения накануне, ей было легко расположиться почти на том же месте, где она потеряла сознание, сделав всего несколько шагов назад в лес, чтобы остаться скрытой. Она сохраняла отличный обзор тропы в обе стороны.

Две её два помощницы выполняли другие задачи — одну, которую они понимали, и другую, которую не понимали. Прежде всего, как сказала им Марисса, они были здесь, чтобы обеспечить покрытие большей части тропы. Марисса не могла быть уверена, куда именно направилась её добыча, поэтому она расставила своих подчинённых в обе стороны на пути, расположив их так, чтобы не было никаких пробелов в их покрытии. Как только они смогут найти девушку, они будут следовать за ней и узнают, чем она занимается.

Предположение, на котором основывались все три стражницы, заключалось в том, что она встречалась с каким-то молодым человеком. Плохо, если это происходило один раз. Вторая встреча означала бы самое страшное преступление из всех.

Если бы это было так — а что ещё это могло быть? — тогда они захотели бы установить личность и мужчины. Поэтому Марисса привела своих спутниц не только для того, чтобы помочь ей найти ту, что ускользнула от неё накануне, но и чтобы найти другого — мужчину, с которым она встречалась.

Губы Мариссы сжались в тонкую линию, а затем нахмурились.

Именно это она им сказала, и это, по-честному говоря, было их основной целью. Любой в ситуации Мариссы, с тем же обучением, которое у нее было, устроил бы все примерно таким же образом.

Была ещё одна причина их присутствия, причина, которую она не озвучила ни одному из них. Что-то заставило её потерять сознание накануне. Возможно, было неразумно бежать так быстро всего через несколько дней после улучшения. Адепт убеждала себя, что всё было именно так и что это уж точно не повторится. Но если это все-таки случится — если её постигнет еще один личный провал, — по крайней мере у неё будет подстраховка. Это было ответственное решение.

—

Смена Таллы подходила к концу. Порядок действий в это время дня заключался в том, чтобы передать все девочкам, приходящим на дневную смену. В основном это означало сообщить им, кого из малышей сегодня тошнило, а кто устраивал истерики. Талла недавно решила, что они очень милые создания, полные любопытства и с искрящимися глазами невинности. Они могли быть весьма обаятельными, если знать, как справляться с их капризами.

Колокол жары прозвенел и смолк. Он взбаламутил ее сердце, словно бурлящий котел, и она почувствовала, как Жаир'ло тоже отозвался на него. Но они оба сдержались. Подождать день. Это то, что она сказала Жаир'ло, и, несмотря на то, что могла бы отменить своё решение одним мысленным посланием, она предпочла осторожность.

Она живо вспомнила ту стражницу, тяжело дышащую так, как стражницы никогда не дышат, спорящую с учителем.

Подожди день. Будь осторожнее.

«Дарование!» — раздался голос.

Головы повернулись. Тела развернулись. Талла увидела Шанату, стоящую у главного входа.

Её тёмные волосы были стянуты назад так туго, как только возможно, хвост уходил прямо за голову, чтобы не касаться спины — мудрая предосторожность в такую жару. Она стояла, положив руки на бёдра, ноги уверенно расставлены чуть шире плеч. Это снова была учительница Шаната, поза уже рассказывала свою историю, даже если бы тон её голоса этого не сделал.

«Встать в строй!»

Все женщины Дарования в здании были одеты в белое. Это означало, что никто из них даже не подумал бы ослушаться Послушницу. Почти дюжина последователей Пышности, Точки и Силы немедленно подтянулась к входу и выстроилась в два ряда, при этом стоящие выше по рангу занимали передние позиции. Талла, по неволе, оказалась в заднем ряду. Она вытянула шею, чтобы как следует рассмотреть свою начальницу. Единственное, что казалось странным в её облике, это кожаная сумка на плече. Такие носят посланницы из Формы, и она выглядела неуместно на фоне её загорелой груди.

Когда они выстроились, Шаната снова заговорила, её слова были четкими и официальными.

«Кто здесь старший?»

М’лис выступила вперёд.

«Это я, Хозяйка».

«Мне требуется внимание тех, кто был здесь вчера утром», — сказала Шаната М'лис. «Все ли из них здесь сегодня?»

Талла резко вдохнула. Вчера. Почему было важно, кто был здесь вчера? Что еще это могло означать, кроме -

«Да, Госпожа», — ответила М'лис. Это была её работа — следить за такими делами. «Ни одной больной нет, и никого не переназначали».

«Хорошо», — сказала Шаната. «Те, кто был здесь днём, могут вернуться к своим обязанностям. Остальные ... за мной».

Она повернулась на каблуках и вышла. Им не оставалось ничего другого, как следовать за ней, когда она задала довольно быстрый темп ходьбы. Это было совсем не похоже на безумный бег, который Талла устроила накануне к маленькому колодцу под деревом.

«Ты приближаешься», — прошептал предупреждающий голос в её голове.

«Не должна сегодня», — добавил он.

«Я знаю», — признала она, передавая свой страх. «Что-то происходит.»

«Что?»

В его вопросе проскальзывала зарождающаяся паника.

«Я не знаю», — мысленно пожала она плечами.

Это его волновало. Связь поблекла в этот момент, то ли из-за их страха, то ли из-за её усталости, она не могла сказать. Всё, что она могла почувствовать от него, было его беспокойство.

Шаната продолжала вести их на юг. Это было очень близко к маршруту, которым она шла по городу накануне. Неужели они направлялись туда же? Неужели её и Жаир’ло обнаружили?

«Но никто не следовал за мной», — пожаловалась она вселенной. «Я уверена в этом».

Шаната собиралась отвести всех их к колодцу, вызвать Таллу и наказать её. Так должно было быть. Что они сделают с ней? Если наказание за то, что показала кому-то грудь, было три удара по заднице, то какое наказание будет за то, что сделали она и Жаир’ло?

Она нервно стиснула зубы. Единственным её спасением было то, что пот с её лба и прищуривание из-за яркого солнечного света скрывали виноватое выражение на её лице.

Шаната внезапно свернула. Куда они шли? Талла была удивлена, но почувствовала облегчение. Дорога к ферме Жаир’ло начиналась где-то справа от неё. Маленькая поляна с колодцем находилась в направлении, которое она бы назвала юго-западным. Шаната вела их влево, куда-то строго на запад. Куда? Сердце Таллы начало биться гораздо ровнее, когда они подошли к каменному мосту, который пересекал реку. Если они пересекали реку, то они определенно не направлялись ни к ферме Жаир’ло, ни к маленькой поляне.

Вся группа получила шанс перевести дыхание, пока они ждали, когда ряд конных повозок пересечёт мост в обратном направлении. Независимо от любых судорог, которые могли бы появиться у кого-либо из них, ни одна из девушек не присела, чтобы дать передышку мышцам ног. Все они помнили, что произошло в прошлый раз, когда они отправились на пробежку. Тогда, как и сейчас, строгая женщина в оранжевом вела их куда-то, не отвечая на вопросы. Сходство, хоть и без дождя, было пугающим.

Талла поймала взгляд М'лис, затем Адрии. Всё, что она увидела, было то же самое замешательство, которое она чувствовала внутри себя. Она пожала плечами в ответ. Значит, это не могло касаться её, не так ли?

Конные повозки освободили мост, позволяя Шанате провести их через него и вниз по реке к зеленому пастбищу. Вскоре они остановились, когда Шаната облокотилася на забор, отделяющий дорогу от фермерских угодий.

«Я приглашаю вас всех понаблюдать», — сказала она им, кивнув в сторону глубокого, зеленого поля.

Шаната была единственной, кто полностью контролировал своё тело. Сколько улучшений Стали и Плотности было у этой женщины? В то время как остальные тяжело дышали, они с радостью воспользовались возможностью подбежать к забору и опереться на него для поддержки.

На что они должны были смотреть? Долгая тишина наступила, и девушки послушно уставились на медленно движущихся тупых животных, в то время как Шаната с ожиданием смотрела на них.

«Коровы, Госпожа?» — спросила М'лис.

Это был справедливый вопрос. Кто же не видел коров раньше?

«Возможно, вам придёт в голову», — произнесла Шаната, говоря так, будто не слышала вопроса М'лис, — «что есть много различий между человеком и домашним животным или диким зверем».

«Вы все изучали историю. Вы все знаете, каково было до того, как были построены Храмы. Люди действительно были зверями. Они убивали, насилием и всяческими жестокостями терзали друг друга. Когда мужчины правили этой землёй, они подчиняли женщин, сражались за них, как за безделушки или картины, и использовали их для создания детей десятками.»

Она снова кивнула в сторону поля.

«М'лис?»

«Госпожа».

«Кто из них самцы?»

Глупый вопрос. Кто бы не смог ответить на него?

«Те, кто с рогами, Госпожа.»

«И сколько самок на каждого самца?»

Это требовало обдумывания. Талла посмотрела на поле и заметила, как животные сгруппировались вокруг друг друга. Казалось, что каждая группа имела одного быка примерно в центре, окружённого несколькими телками.

«Примерно десять или около того, Госпожа,» — ответила М'лис.

«Если бы мы оставались здесь достаточно долго,» — продолжила Шаната, — «у нас могла бы появиться возможность увидеть, как два быка сражаются друг с другом за самок. Очень редко один из них погибает в таком бою. В большинстве случаев, однако, один уступает другому и теряет несколько своих самок.»

Она дала им время переварить эти слова.

«И так же было и с нами.»

Вся совокупность знаний Таллы по истории до-Храмового периода состояла из двух уроков которые она прошла. Судя по полному отсутствию удивления со стороны её коллег, Талла заключила, что это, должно быть, первое, чему учат каждую женщину, когда она входит в Храм. Было странно видеть это на самом деле — легко было былпредставить себе человеческих женщин, которых загоняют, как этих коров, — но ничего нового в этом не было.

Шаната отвела взгляд, сложила пальцы домиком и поднесла их к губам.

«Они называли это моногамией, — с насмешкой сказала она, — и навязывали её нам. Каждый мужчина хотел быть уверенным, понимаете ли, что дети, которых он растит, его собственные. Каждый мужчина хотел иметь как можно больше детей от женщин, которых он считал своей собственностью. А мужчина, убивший другого мужчину, забирал только тех жён, которых считал нужным, оставляя остальных умирать от голода вместе с их детьми.»

«У женщин не было выбора. Для мужчин это называлось полигамией: много женщин для одного. А для нас это была моногамия: абсолютное подчинение женщины одному мужчине.»

Она повернулась к ним лицом.

«Моногамия – это угнетение женщин. Моногамия – это инструмент порабощения. Преданность одному мужчине – враг нашего общества».

В её голосе был оттенок, от которого у всех побежали мурашки по коже.

«Я снова призываю вас внимательно посмотреть на быка», — продолжила строгая Послушница. «Он владеет ими, как раньше мужчины владели нами. Если мы вернёмся к моногамии, мужчины вновь будут владеть нами. Именно поэтому мы этого не терпим. Именно поэтому вы пройдёте через сотню мужчин или больше, прежде чем вернётесь к тем же самым снова. Пусть ни один мужчина никогда не думает, что он владеет вами или контролирует вас. Пусть ни один мужчина никогда не станет жадным или ревнивым по отношению к своим товарищам».

Пронизительные глаза Шанаты метнулись в сторону Таллы? Знала ли она, что сделала Талла? Почему иначе им бы давали этот урок — это напоминание, которое в других случаях было бы ненужным?

Шаната снова повернулась к полю скота, не говоря ни слова в течение некоторого времени, оставляя их обдумывать последствия, о которых им следовало подумать давно.

«Разница между нами и этими коровами», — сказала она очень тихо, — «в том, что мы достаточно мудры, чтобы избежать участи, к которой они обречены, — просто размножаться и давать молоко. Было бы действительно глупо игнорировать века мудрости, которые привели нас туда, где мы находимся сегодня».

Талла посмотрела на девушек вокруг себя. Большинство из них казались равнодушными и слегка озадаченными, пытаясь понять цель этой лекции.

«Вы свободны», — сказала Шаната, заканчивая тем же тихим голосом, — «и не забудьте обдумать то, что вы сегодня увидели».

Они встретили эти слова пожатием плеч, несколькими реверансами и рядом вежливых бормотаний: «Госпожа».

Когда они собрались уходить, Шаната добавила максимально небрежно: «Талла, у меня есть для тебя задание».

«Госпожа», — ответила она, кивая и стараясь не дрожать.

Итак, дело ведь было в ней, не так ли? Тогда зачем этот урок? Зачем тащить всех сюда через реку?

«Пойдем со мной.»

Не оглядываясь назад, она последовала за Шанатой к ближайшему фермерскому дому. Пожилая женщина не дала ей никакой подсказки — ни словами, ни выражением лица, ни языком тела — относительно темы её «задания». Мозг Таллы застопорился. Что она могла сделать? Единственное, что пришло ей в голову, это осмотреть здание, к которому они направлялись. Оно, конечно, было далеко не так величественно, как то, в котором жил Жаир’ло. Каменная стена была проще сделана, и само здание было меньше. Узенькая тропинка вела через высокую траву к входной двери.

«Внутрь», — сказала Шаната, открывая дверь.

Талла робко подчинилась. В маленькой комнате было прохладно, темно и тихо. Лестницы не было, так как второго этажа не существовало. Мебель, от столов и стульев до больших дверей, ведущих, вероятно, в спальни, была из темного дуба. Место казалось пустым, освещённым только отблесками от тонких лучей света, пробивающихся сквозь жалюзи на окнах.

«Садись», — Шаната указала ей на место у дальней стены, где несколько мужчин когда-то играли в какую-то настольную игру.

Шаната аккуратно сдвинула игру в сторону и села на низкий столик так, что её колени почти касались колен Таллы. Она глубоко вздохнула и открыла рот, чтобы заговорить. Но из её уст вылетело только запинание, и она поморщилась, прежде чем взглянуть Талле в глаза.

Талла никогда не видела, чтобы Шаната вела себя так. Это было очень похоже на то, как когда-то вела себя Атрея, когда садилась извиняться перед Таллой. Шаната тянула время, сняв свою сумку с плеча и положив её на пол рядом с собой.

«Ты меня уже давно беспокоишь, дитя», — сказала она довольно таинственно, глядя на землю.

Наконец, её начальница приняла решение и дотянулась до затылка, чтобы развязать узел на своей одежде. Талла вздрогнула и судорожно оглядела комнату, когда наряд Шанаты сползл вниз, обнажив её огромные груди. Она завидовала с первого раза, когда увидела Шанату; тогда её собственная грудь была такой плоской. Даже сейчас, с четырьмя улучшениями Пышности и одним улучшением Силы, она ощущала себя юной, сидя напротив такой сильной, хорошо развитой груди с такими красивыми, острыми сосками, вставшими от прохладного воздуха.

«Что если кто-то войдёт?» – в панике спросила она. В её голове промелькнули образы М'лис и Адрии. Она не хотела снова переживать что-то подобное.

«Мы наедине, пока что. Если придут мужчины, мне, наверное, придётся служить им», – сказала она Талле с лёгкой ноткой веселья в голосе.

«Им? Во множественном числе?»

Как Шаната справится с несколькими мужчинами одновременно? Им, как минимум, придётся действовать по очереди, не так ли?

«Маловероятно, что кто-то из случайно зашедших будет твоего возраста», — сказала Шаната с усмешкой. «Но ты можешь просто посмотреть».

Она кивнула с ожиданием в сторону груди Таллы.

Верно. Если Послушница была без верха, то Посвященная должна быть полностью нагой. Однако, Шаната на самом деле не сняла верх. Он все еще был на месте, завязан вокруг спины. Все, что сделала старшая женщина, - это позволила остальной части своего верха, и, что самое важное, маленьким оранжевым треугольникам, прикрывавшим её грудь, свисать.

Талла не видела никакого выбора. Оглянувшись в последний раз вокруг в поисках мужчин, которые, несомненно, были заняты работой в полях, она развязала свой верх и освободила свою грудь. По крайней мере, благодаря улучшению Силы она не чувствовала, как они отвисают и болезненно тянут ее грудь. Они могли быть маленькими по сравнению с парой, находящейся всего в нескольких ладонях от неё, но они были вполне достойными, и она была довольна своим телом.

Следующим шагом было решить, нужно ли ей раздеваться полностью или нет. Шаната кивнула головой в сторону груди Таллы и больше не делала каких-либо жестов по поводу её маленькой белой юбки. По крайней мере, так они обе могли бы быстро надеть свои топы обратно, если бы кто-то вошёл.

«Давай поясню», — сказала Шаната. «Сестринство, которое я предлагаю тебе сегодня, не похоже на то, что предложила тебе Атрея».

Сестринство? Значит, она может оставить юбку одетой?

«То, что она дала тебе публично, было почётным жестом», — объяснила Шаната. — «То, что я предлагаю тебе сегодня здесь, в частной обстановке, – это истинное сестринство. Если тебе понадобится моя помощь или совет, я всегда буду рядом».

Талла сглотнула и кивнула. Это было не то, от чего она могла бы отказаться.

Шаната наклонилась, её свисающие груди оказались там, где встретились четыре колена. Она мягко коснулась своими губами одного из сосков Таллы, затем другого. Она села обратно и стала ждать.

Не полностью понимая, что происходит, Талла завершила ритуал. Шаната могла быть одной из самых суровых наставниц Дисциплины, которых когда-либо встречала Талла, но это никак не влияло на мягкость её семикратно улучшенных грудей с их широкими, гладкими ареолами. Каждый поцелуй был нежным удовольствием на её губах.

Талла всё ещё нервничала. Они могли бы уже надеть свои топы, не так ли? В конце концов? Но если Шаната оставит свой топ снятым, Талла едва ли сможет надеть свой. Как глупо было бы проявлять такую трусость рядом с такой смелой женщиной.

«Это момент честности», — сказала Шаната. «Поэтому мы обнажаемся друг перед другом.»

Талла не знала что ответить. Скорее всего, в этом не было необходимости.

«Неделю назад ты и еще кто-то занимались Подготовкой для улучшение, на котором я была Источником, — сказала ей Шаната. — Это улучшение оказалось, совершенно случайно, двойным улучшением Пышности. В тот момент я не могла поверить, что совершила такую ошибку.»

Глаза Шанаты на мгновение метнулись в сторону, избегая взгляда Таллы. Неужели это было каким-то стыдом для Шанаты?

«Несколько ночей назад ты и та же девушка занимались Подготовкой к улучшению Силы», — объяснила Шаната, её голос был полон дискомфорта. «Когда попытались провести улучшение, было обнаружено, что Проводник заблокирован. Я сама его проверила и выявила в нём ещё одно двойное улучшение Пышности».

«Вот почему на тебя напали тогда».

«Из-за спешки… гнева... и моей потребности обвинить в своей ошибке кого-то другого, я устроила вам тот весьма прискорбный обыск», — призналась Шаната, слегка опустив голову.

В голове Таллы всё стало на свои места. Так вот о чём были все эти обвинения в краже? О, Боги...

«За это я прошу прощения, и, зная, насколько отвратительным и грубым был этот обыск, я понимаю, что не смогу легко загладить свою вину. Но я хочу искупить её настолько, насколько смогу».

Шаната залезла в сумку и вытащила чёрный свиток.

«Ты когда-нибудь видела такое?»

Талла покачала головой и сказала: «Нет, Госпожа.»

«Зови меня 'Шаната' — или 'сестра', — когда мы в такой обстановке.»

«Нет, сестра,» — искренне ответила Талла. «Я никогда не видела такого свитка.»

«Хорошо,» — резко сказала ей Шаната. «В будущем тебе следует стараться избегать их. Свитки, которые выглядят так, называются Дисциплинарными Свитками, и я определённо не должна рассказывать тебе подробности этого. Но, так как мы теперь сёстры, и честны друг с другом, и я в долгу перед тобой, я дам тебе это предупреждение.»

«Вчера стражница Формы преследовала женщину с значительной Пышностью — которую не удалось опознать.»

Талла взяла себя в руки, старательно пытаясь не дернуться. Её ноги словно превратились в свинец. В любой момент Шаната спросит, где она была -

«Предполагается, что эта неустановленная Послушница Дарования встречалась с каким-то мужчиной. Так как её не опознали, и это был всего один случай, наказание будет относительно незначительным. Если такое произойдёт во второй раз — и с тем же мужчиной — преступление будет классифицировано как Моногамия.»

Последнее слово было произнесено, как смертный приговор. Оно прозвучало, как удар молота и треск кнута, когда вышло из уст Шанаты.

«Как я уже сказала, у нас нет понятия, кто это был», — объяснила Шаната, твердо смотря Талле в глаза. «С учетом всех обстоятельств, мы, вероятно, никогда этого не узнаем. Но, тем не менее, меня послали сюда напомнить вам – всем вам, конечно, – о опасностях моногамии».

Талла торжественно кивнула.

Голос Шанаты стал очень, очень мягким, так что она была почти другим человеком.

«Могу ли я быть уверена, сестра, что мое предупреждение ясно?»

«Да, Госпо… да, сестра.»

Шаната глубоко вздохнула и посмотрела поверх головы Таллы, решительно сметая напряжение, которое окутывало их.

«Хорошо,» сказала она. «Очень хорошо.»

Она оглядела комнату.

«В конце концов, никто не пришёл,» — улыбнулась она. «Давай оденемся и вернёмся домой.»