Жаир’ло не знал, что в Храме были места, где могли ночевать мужчины. Его отвели в одно из таких мест накануне вечером. Он был в таком состоянии, что просто следовал за Эллой и Ренией. Он, наверное, прошел мимо сотен храмовых женщин и не обратил на них никакого внимания. Ведь среди них не было Таллы. Почему он должен о них думать?

Вскоре он очнулся в комнате, стены которой были выполнены из того же бежевого песчаника, что и большая часть Храма и большинство зданий в городе вокруг него. В комнате не было ничего примечательного. Простота. Можно даже сказать аскетизм. Нельзя было бы сказать, что находишься внутри Храма, если бы не такая чистота.

Он осмотрел комнату. Ничего, кроме кроватей и вешалок для одежды.

Кто-то постирал его одежду.

О, и он был голым.

Кто-то его раздел пока он спал.

Он натягивал штаны, когда услышал женский голос: «Ты одет?»

«Эм, да», — сказал он. «Теперь да».

Деревянная дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка в белой юбке до щиколоток и крошечном топе, который, казалось, был последним писком моды в Храме с тех пор, как он начал обращать на это внимание. Худощавая девушка смерила его взглядом.

«Ты выглядишь довольно хорошо», — заметила она. «Я — Натта».

«Жаир’ло», — тускло ответил он. Она казалась неестественно яркой и веселой. Который сейчас час?

«Я знаю», — сказала она. «Я слышала».

«Слышала?» — удивился он. «Что слышала?»

«О том, какую потрясающую работу ты проделал прошлой ночью», — ответила она.

Потрясающую? У него отвисла челюсть. Эта безумная девушка благодарила его за то, что он сделал с Таллой? Что в этом было потрясающего?

«Не стесняйся», - сказала она. «Я надеюсь, что ты сможешь улучшить меня когда-нибудь».

Какие слухи распространялись о том, что произошло? В её глазах было что-то вроде преклонения перед героем.

«Я... я не думал, что всё прошло так хорошо».

«Ты шутишь?» — спросила она, её глаза сверкали. «Всё прошло отлично!»

Это ошеломило его. Ему нравилась идея толп обожающих его девушек. Но он не хотел достичь этого таким образом.

Натта слегка повернула голову к двери таким образом, что стало ясно, кто-то был прямо за дверью.

«Мне нужно принести тебе еду и проводить тебя наружу», — сказала она. «Тебе не следует задерживаться дольше, чем необходимо.»

«О, конечно.»

«Есть что-то особенное, что тебе нравится?»

«Эм, то, что ты обычно берешь.»

«Конечно.»

И, с развевающимся подолом, она исчезла.

Ему не оставалось ничего другого, кроме как, возможно, сходить в туалет. В городе для таких дел выходили на улицу. Туалеты на улице были нормой. Интересно, что же делали женщины, когда всё происходило внутри здания?

В комнате была еще одна дверь. Он попробовал её открыть. Да. Внутренний водопровод и канализация. Должно быть это удобно.

Разобравшись с этим, у него появился момент обдумать слова Натты. Очевидно, полной информацией о случившемся, если она хотела сделать его Проводником для себя. Так что же ей сказали? Что он сделал такого, что могло бы быть воспринято в положительном свете?

«Возможно, вы взяли на себя слишком много», — сказала стражница в комнате ожидания.

Элла сказала что-то похожее, что он «взял на себя много».

Разве в этом было дело? Неужели у Натты была какая-то странная версия событий прошлой ночи, в которой считалось, что он оказал Талле какую-то услугу? Очевидно, большая часть истинных событий в этой истории отсутствовала. Что ему делать? Следует ли ему исправлять её?

Его внезапно проблеснула вспышка воспоминаний: изображение десятков женщин за четырьмя тронами. Они, должно быть, думали, что хорошо скрыты в этой темноте, но это не могло защитить их от странного сверхчувствительного состояния, в которое его погрузила женщина в синей юбке. Это означало, что было много женщин, которые могли легко развеять этот слух. Но судя по всему эти женщины молчали о увиденном. Требовалась значительная власть, чтобы заставить молчать так много людей. Было ли мудро для мальчика, который лишь несколько дней как достиг совершеннолетия, идти против такой силы? Внезапно ему стало страшно.

Натта вернулась очень быстро с подносом, на котором было абсурдное количество еды: фрукты, хлеб, яичница-болтунья и несколько кусочков ветчины.

«Я сказала им, что это для мужчины, который работает на ферме», — сказала она. Она хихикнула, увидев выражение удивления на его лице. «Правда ведь? Ты работаешь на ферме?»

«Да.»

Как это распространилось так быстро?

«Я работал с кузнецом около года,» — сказал он. «Только что начал на ферме.»

Натта, казалось, ловила каждое его слово. Его беспокоила её внимательность.

«А что насчёт тебя?» — спросил он. — «Чем ты занимаешься?»

«Я только что получила своё первое улучшение», — сказала она. — «Присоединилась к Храму на прошлой неделе».

Прошлая неделя? В то же время, что и Талла?

«Я — Внутри.»

Это ничего ему не значило. Пышность была Дисциплиной Таллы. Он узнал, что такое Точка, от Рении. Внутри? Разве Рения не говорила что-то о «сделать Внутри счастливым»? Он думал, что это было имя или титул женщины, которая так холодно его осмотрела. Но Внутри оказалось названием Дисциплины?

«Так чем занимаются Внутри?» — спросил он, побуждая её говорить, чтобы как избежать её вопросов, так и притупить её слепое обожание.

«Медицина», — сказала она. «Наука. Администрация. Что-то вроде этого».

«Ты собираешься стать врачом?»

Если бы она могла говорить больше, он бы мог есть дольше.

«Может быть да, а может и нет», — ответила она. «Сейчас я занимаюсь многими скучными делами. Стирать белье и готовить еду. Убирать. Приносить вещи для людей. Выполнять поручения. Принести тебе завтрак — единственное приятное дело в моем списке на сегодня».

Таким образом, самые младшие получают самую худшую работу. Им приходится подниматься по служебной лестнице. У мужчин, по сути, то же самое.

«Когда ты начнешь делать что-то интересное?»

«Трудно сказать», — сказала она, глядя на потолок. «Мы много учимся, когда не работаем. Около четвертого ранга, когда мы переходим на желтый, мы начинаем стажировку.»

Кто-то резко постучал в дверь. Натта внезапно выпрямилась.

«Эм, секундочку».

Она исчезла за дверью.

Ну, это было хорошо. По крайней мере, у него была возможность поесть. Он умирал с голоду. Он не знал, было ли это от нервов, в результате двух эякуляций за один вечер или какого-либо эффекта от участия в улучшении, но у него не было проблем съесть всю огромную порцию, которую принесла ему Натта.

Она вернулась слегка расстроенной.

«Если вы закончили, я вас провожу», — тихо сказала она.

Обожание все еще светилось в её глазах, но одновременно она выглядела смущенной. Он кивнул, вытер рот салфеткой и последовал за ней из комнаты. За дверью стояла стражница, полностью облаченная в доспехи, охраняя помещение. Как удачно, что он не решил прогуляться.

Повсюду были женщины. Он находился посреди какой-то оживленной улицы. Женщины в белых, жёлтых и оранжевых одеждах двигались во всех направлениях по широкой площади, вымощенной булыжником. Он никогда не видел Храм таким. Краткие проблески, которые он успел увидеть прошлой ночью, из большей части подземной улочки, соединяющей маленькие ворота с Палатой Улучшения, показывали ему почти пустынный Храм. Внезапно, при дневном свете, на него обрушились двенадцать тысяч женщин, населяющих Храм.

Это место было переполнено.

«Сюда», — сказала Натта. «Вы вошли через малые ворота Дарования, не так ли?»

«Что?»

«Малый круг?»

«Да.»

«Я не могу вернуть тебя тем же путем,» — сказала она. «Не мой Раздел. Не положено без особой причины. Я могу вывести тебя через главные ворота. Если пойдешь пешком -»

«Налево,» — сказал он. «Я знаю. Я прожил здесь всю свою жизнь.»

«Правильно,» — сказала она, пробираясь сквозь толпу.

Она довольно быстро остановилась, когда они свернули за угол. Это был узкий переулок; пустынный. Он понял, что это не часть маршрута к главным воротам.

«Слушай», — серьёзно и тихо сказала она, — «там ... я сказала кое-что ...»

«О том, что ты хочешь меня для твоего улучшения.»

«Ну, да, но я не об этом сейчас хочу сказать,» — объяснила она. «Мне не следовало рассказывать тебе о — о том, как здесь все устроено. Это не то, что мужчины должны знать, понятно? Я новенькая, поэтому не знала, что тебе не следует знать.»

Она нервно провела рукой по своим волосам, наблюдая за потоком прохожих. Никто не обращал на них никакого внимания.

«Послушай, просто, э-э, просто никому не рассказывай, ладно? Я знаю, что это особого смысла не имеет, но, просто не рассказывай, хорошо?»

«Хорошо», — пообещал он. Что тут ещё сказать? Что Внутри специализируется на науке и медицине? Что новые девочки в Храме получают никудышные задания? Она ведь ему ничего не сказала...

«Хорошо», — сказала она, глубоко вздохнув, и дружелюбно улыбнулась, — «Хорошо. Но я все еще надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня улучшить. Тогда пошли».

Что же ему делать?

Он пошел за ней.

—

Тени боли.

Ползут по её телу.

Выжигают её сердце.

Триумфальная экзальтация и облегчение, столь краткие, поглощены морем агонии.

Затем - тьма.

Но это были воспоминания. Смутные воспоминания. Они пробегали в ее голове всякий раз, когда она думала об этом.

Она лежала на спине на мягкой постели. Она была где-то в другом месте. Твёрдый мраморный алтарь. Она содрогнулась, думая об этом. Что-то в её тело казалось ей неправильным.

Кто-то держал её за руку.

Она открыла глаза.

Хотя она чувствовала себя отдохнувшей, она знала, что сон был неспокойным. В комнате было много солнечного света, но занавески на ближайшем окне были опущены. Занавески колыхались на легком ветру, отбрасывая волны рассеянного зеленого света на нее.

Было похоже, что скоро полдень.

Она представила солнце, высоко в небе. Затем подумала о мерцающем свете факелов, и её снова пробила дрожь.

Что-то было не так. Её плечи невольно напряглись, когда она вспомнила о произошедшем. Что то казалось неправильным. Её тело ощущалось неправильно. Возможно, повреждённым.

«Талла», — услышала она, как кто-то сказал.

Она несколько раз моргнула.

«Где я?» — хрипло спросила она.

«Покои Пышности», — последовал ответ.

По крайней мере это объясняло зеленые шторы. Она находилась в кабинетах Волшебницы.

Кто держал её за руку?

Она попыталась сесть, перевернувшись на бок. Её грудь сместилась в сторону, болезненно натягивая кожу. Её тело ныло. Именно в этот момент она осознала точно и без сомнений, почему её тело казалось неправильным.

«Спокойно, спокойно», — предостерегла её женщина. «Возможно, ты всё ещё в состоянии шока».

«Атрея», — сказала она в удивлении. «То есть, ах, Госпожа».

«Все в порядке», — сказала Атрея, поддерживая её спину. «Просто садись медленно».

«У меня есть грудь», — сказала она озадаченно.

Ей пришло в голову, что говорить это было глупо. Было также глупым то, что она сделал после. Кто-то завернул её в белый халат до пят с пояском на талии. Она отодвинула ткань от груди, чтобы посмотреть вниз на своё тело.

Атрея выдохнула так, что это могло бы указать на наличие у нее чувства юмора.

«Да, так и есть. И тебе следует быть осторожной. Они будут чувствительными какое-то время.»

Она все еще смотрела вниз, думая о Мине, у которой было одно улучшение Пышности. Мина не выглядела так.

«Они... больше, чем я ожидала».

«Да, именно так».

Талла молчала. Она перестала осматривать себя. Наверняка Атрею это не впечатлит, учитывая её значительные достоинства.

«Это моя вина», — сказала Атрея, смущённая, «и я должна извиниться».

«Извиниться?» — сказала Талла. Было неловко видеть, как её старшая говорит такое. «За это? Я должна быть благодарна».

«Нет, Талла,» — сказала Атрея. «Я провалила свой долг. Я не поняла, как быстро Жаир’ло  забрал у меня магию. Он взял слишком много, и это была моя ответственность заметить проблему. Это была моя ответственность остановить Обряд. Я боялась сделать это. Мне не хватило смелости прервать Обряд.»

Она остановилась, задыхаясь. Талла посмотрела ей в глаза и увидела в них красноту. Неужели она не спала всю ночь, сидя здесь? О чём она думала всё это время?

Талла знала, что Атрея давно готовила эту речь в своей голове. Часть её хотела остановить свою госпожу. Но у неё не было достаточно сил, чтобы это сделать.

«Потому что я не остановила Обряд и - и потому что я боялась, я позволила этому продолжаться. Перегрузка была невероятной. Она могла бы убить вас - обоих. Даже сейчас я не знаю, сколько было передано. Это мой долг заботиться о моих подчиненных, особенно о таких новичках, как ты. Вместо этого я провалилась. Я причинила вам столько боли, и за это мне очень, очень жаль.»

По крайней мере, всё было позади. Талла чувствовала себя крайне неловко.

«Я- я чувствую себя нормально теперь,» сказала она. «Я-… Спасибо.»

Этого было достаточно? Так ли следовало принимать такое смиренное извинение?

«Со мной всё в порядке?»

«Врачи говорят что все будет нормально», — произнесла Атрея, её голос был всё ещё слабым. «Внутри навещала тебя дважды прошедшей ночью».

Офис Волшебницы в качестве спальных покоев и другая Волшебница в качестве её врача. Она не была уверена, что это хороший знак. Хорошо ли иметь такой уход или это плохой знак, что она в нем нуждается?

«Жаир'ло,» — внезапно выпалила она. «Что с ним случилось?»

Атреея была ошеломлена этим всплеском.

«Насколько я знаю, он в порядке,» — сказала она. «Хотя меня это удивило. Учитывая что ему пришлось нести. Мужчины не так хорошо приспособлены для переноса этой магии, как мы для постоянного удержания. Если замеры верны, нагрузка, которую он нес, больше, чем когда-либо переживал любой мужчина.»

«Могу я его увидеть?»

Это было явно возмутительно, независимо от её состояния.

«Нет», — прозвучал твёрдый ответ. «Он уже давно вернулся к своей работе».

Она вздохнула. Тогда в другой раз.

Затем она вспомнила кое что. Скоро у них будет возможность встретиться.

Мысль вернулась к ней.

«Замеры?» — спросила она.

С некоторыми Дисциплинами, такими как Сталь, было очень легко количественно определить степень улучшений, которые получила женщина. Простой тест на силу и пара вычислений, связанных с массой тела и ростом давали довольно точный результат. С Губами, например, было значительно сложнее. Но у Храма были свои методы на случай споров.

Улучшения Пышности, безусловно, относились к легко поддающимся количественной оценке.

«Внутри измеряла тебя, пока ты спала».

Это казалось немного жутким, но она предположила, что медицинское обследование было необходимо. Она слишком беспокоилась о результатах, чтобы зацикливаться на этом.

«Трудно сказать, — сказала Атрея, — из-за воспаленности и растянутости кожи. Но -»

Она умолкла.

«Но?»

«Вероятно, самым уместным будет одеть тебя в жёлтое.»

—

«Немного поздновато ты сегодня, парень», — добродушно заметил Харзен, когда он появился на ферме.

Жаир’ло кивнул.

«Ну как тебе?» — спросил пожилой мужчина. «Сам я уже много лет таким не занимался.»

Он не был уверен, как ответить. «Все было не так, как я думал», — начал он.

Харзен рассмеялся.

«Я имею в виду — я не думаю, что всё пошло по плану.»

Старик внезапно стал серьезнее. «Ты как-то напортачил?»

Жаир’ло точно знал, что это значило.

«Нет», — сказал он поспешно. «Я сделал все правильно. Они сказали, что я сделал все правильно».

Харзен расслабился.

«Отлично!» – воскликнул он и хлопнул его по спине. «Всё в порядке. Тащи свою задницу в конюшню.»

«Да, сэр,» – ответил Жаир’ло.

Пора было возвращаться к работе, хотя ему хотелось бы еще поговорить с Харзеном. Он работал в конюшнях всего один день и ещё никого толком не знал. Ему хотелось бы пообщаться с парой старых друзей из города. Может быть, Марек знал бы что-то. У него еще не было голубой ленты, но он был гораздо лучше осведомлен о всяких сплетнях. Или Плин. Плин бы точно знал. Он был старше Жаир’ло почти на полгода. Он, вероятно, уже прошел несколько Посвящений и сделал пару улучшений, просто не удосужился рассказать об этом Жаир'ло. Чёрт побери, он, без сомнения, уже был Обслужен.

Всё, что Жаир'ло хотел узнать, так это что считается "нормальным" в таких случаях. Была ли нормой эта боль? Было ли это просто немного более болезненно, чем обычно? Много ли мужчин почти теряли сознание, когда становились Проводниками? Что-то было не так с ним? Он причинил боль Талле? Должно ли было ей быть больно, хотя бы немного?

Не у кого было спросить. Марек и Плин были на приличном расстоянии от него. Если бы у него осталось достаточно сил к концу дня, он мог бы пойти в город и найти их.

Силы. «Не соответствует стандартам» — это то, что говорят, когда начинаешь новую работу, и эта новая работа находит новые мышцы, которые могут болеть. Это означало слабость. Это было как раз его состояние. Не соответствует стандартам.

Тем не менее, необходимо было следить за конюшнями. Лошадей нужно было чистить и выводить на пробежку. Сено нужно было разбрасывать, а стойла – чистить.

Он поедет в город сегодня вечером, если сможет. Если нет, то на следующий день. Возможно, кто-то в Храме сможет сказать ему, все ли в порядке с Таллой.

—

Атрея сказала Талле поспать и ушла. Та заснула, все еще будучи изнеможенной. Она проснулась только тогда, когда кто-то потревожил ее постель, сев на нее.

«Талла», — прошептал знакомый голос, — «я принесла тебе обед.»

Талла снова моргнула, просыпаясь. Она лежала на спине, глядя на зеленую ткань, украшающую потолок над ее головой. За ее головой и слева находилась колонна, которая была частью внешней стены. Она на мгновение остановила взгляд на желобках колонны, прежде чем осознать, что они были лишними. Эта колонна поддерживала две арки, которые она могла видеть. Она лениво обводила их формы взглядом. Одна арка проходила вдоль стены, в то время как другая изгибалась в комнату с левой стороны от ее кровати. Под той аркой не было стены, вместо этого висела зеленая занавеска, чтобы обеспечить ей уединение.

«Мина», — сказала она, прогоняя от себя эти мысли. Она должна была быть удивлена, но уже давно перешла эту грань. Помимо этого, запах еды достиг ее носа, захватив контроль над ее разумом и перекрыв все остальные мысли.

В своем голоде она подтянула ноги и слишком быстро села. За это она была наказана волной головокружения, которая заставила ее опереться на колени.

«О Боги!» – воскликнула Мина.

Приведя себя в порядок, Талла собралась с мыслями и посмотрела на другую девушку. Мина совсем без смущения пялилась на грудь Таллы. Взгляд, полный изумления, на лице её сестры заставил Таллу тоже посмотреть вниз. Перед сном она не завязала халат. Резкое движение ослабило его ещё больше. Она была не совсем обнажённой — ткань лёгкой ночной рубашки всё ещё прикрывала большую часть её недавно выросшей груди — но, нагнувшись, она сделала глубокий вырез довольно заметным.

Что ещё важнее: у неё был глубокий вырез.

«Ого», — прошептала Мина. «Я слышала слухи, но...»

Мина на мгновение замерла и сглотнула, опустив глаза на свою грудь в бикини. Ее единственное улучшение, которое еще день назад казалось Талле таким ослепительно прекрасным, теперь выглядело незначительным. Затем она снова посмотрела на Таллу. Медленно, она протянула руку и распахнула халат Таллы. Талла не сопротивлялась.

«Просто не трогай их», — тихо попросила она. «Они действительно болят».

«Я могу себе представить», — сказала Мина, все еще с широко раскрытыми глазами. «Я помню после моего улучшения, и это было только...» Она махнула рукой на свою собственную грудь, но смотрела на неестественно покрасневшую грудь Таллы.

«Не могу в это поверить. Твои больше моих. Это, должно быть, три улучшения сразу.»

«Атрея сказала, что Внутри делала замеры,» — мягко произнесла Талла. «Они думают что это четыре.»

Мина покачала головой и поспешно закрыла платье Таллы.

«Четыре... значит, ты Хранитель?»

Талла пожала плечами и погрузилась в еду, которую принесла Мина. Она была голодная как зверь и смутно осознавала, что она могла показаться невоспитанной. Она виновато посмотрела на Мину.

«Извини», — пробормотала она с полным ртом. «Плохие манеры».

«Совершенно нормально», — уверенно объяснила Мина. «Даже после обычного улучшения».

Талла медленно жевала еду, рассматривая Покои Пышности. Ее вид слева был ограничен занавесом, справа – стеной. Но через плечо Мины она могла видеть, что две линии колонн, начинающиеся за ее головой, продолжаются на значительное расстояние. Были ли все они действительно необходимы? Колонны в середине были короче с более высокими арками. Это имело смысл, так как они должны поддерживать верхний этаж. Центральные колонны должны быть сильнее, не так ли? Возможно, нет. Тот, кто построил это сооружение, так подумал.

В стене справа был проем. Этот проем окаймляли две колонны. Колонны простирались до самого потолка безо всяких арок. Если арки имели значение, то какая польза от этих колонн?

Она проглотила еду и запила её соком.

«Атрея сказала мне, что я получу желтую одежду,» — сказала она, пытаясь представить себе такой скачок в статусе. «Могу ли я просто перескочить вперед?»

«Нет, не можешь,» — раздался твердый, начальственный голос слева от нее.

Талла резко вздохнула, когда ее Волшебница отодвинула занавеску. По крайней мере, она не ела в этот момент, во время своей первой встречи с лидером своей Дисциплины.

«Госпожа», – воскликнули обе девушки.

Мина сразу же встала. Талла попыталась встать с кровати, но старшая женщина махнула ей рукой.

«Нет, нет. Отдыхай.»

Она окинула Мину взглядом, когда та села на кровать, и сосредоточила своё внимание на Талле.

«Как ты себя чувствуешь?» — спросила она. Её голос был очень мягким, как и светлые волнистые волосы, обрамлявшие её лицо. Это был любопытный контраст, когда золотистые волосы падали на зелёную ткань.

«Хорошо, Госпожа,» — сказала она. «Хотя немного болит.»

Пышность тихо хмыкнула.

«Это все, Мина,» — сказала она, не отводя взгляда от Таллы.

Мина осторожно присела в реверансе и вышла из приватного пространства, созданного занавесками.

«Ты не можешь перепрыгивать звания», — сказала Пышность, поправляя свою ленту так, чтобы она правильно пересекала её верх от купальника. Она указала на потолок и добавила: «Так же как я не смогла бы построить третий этаж раньше второго».

«Тогда кто же я теперь, Госпожа?»

«В ранге ты Дева,» — ответила она. — «Мы подберем верх, который подойдет тебе. Это легко. Также ты будешь ускорена. Но ты не можешь претендовать на ранг, который заявляют твои груди, без других улучшений, которые с этим связаны, но они не могут быть добавлены к твоему телу так быстро.»

Талла поморщилась. «Это я знаю, Госпожа.»

Пышность тоже поморщилась. «Позвольте мне посмотреть.»

Талла подняла брови, но не осмелилась ослушаться. Она сбросила с плеч свою мантию. Если она чувствовала себя зрелой перед Миной, то перед своей Волшебницей она чувствовала себя прямо-таки юной. Даже несмотря на то, что её грудь была прикрыта хорошо укреплённым бикини и одной перевязью, которая проходила через её левую грудь с левого плеча, каждая из грудей Волшебницы явно была больше, чем Талла могла бы удержать, даже используя обе руки. В то время как грудь Таллы едва заполняла её ладони.

Пышность это, казалось, совсем не заботило. Она осматривала Таллу, не прикасаясь к ней, разглядывая то с одной стороны то с другой.

«Похоже, что опухлость уже спала», — сказала она. «Подними руки, и я тебя измерю».

Из кармана её юбки была извлечена лента с числовыми отметками. Она размотала её и обернула вокруг груди Таллы на уровне сосков.

«Четыре, как мы и думали,» — сказала она. Она поджала губы, сворачивая ленту обратно.

«Что-то не так, Госпожа?»

Пышность задумалась на мгновение.

«Чтобы получить звание Хранительницы, нужно больше, чем просто четыре улучшения Пышности», — объяснила она. «Нужно выбрать четыре улучшения Точки и Силы, а также одно улучшение из другого Раздела. Точку и Силу я могу предоставить на свое усмотрение, если вы выберете по два улучшения каждого. Но я не могу предоставить ничего из другого Раздела. При вашем недостатке старшинства -»

Талла начинала терять нить разговора. Никто еще не объяснил ей, как женщины соревнуются за улучшения. Получение улучшения в своей собственной Дисциплине было простым делом выполнения сексуальных квот и, на более высоких уровнях, сдачи письменных экзаменов. Это ей объяснили. Все, что ей сказали об остальных улучшениях, это то, что «за них идет конкуренция».

Это звучало так, будто она автоматически исключена из этих соревнований по какой-то причине.

«Это значит, что я получу худший выбор улучшений, Госпожа?»

«Скорее всего, боюсь, что да,» — сказала ей старшая женщина. «Но у тебя всего одно такое улучшение, так что это не будет слишком плохо.»

Талла кивнула. Она всё ещё чувствовала себя очень неловко. Она сидела рядом с кем-то важным; она не была одета должным образом; она не поклонилась, не присела в реверансе. Она накинула обратно свой халат и пыталась успокоить себя в этой ситуации.

Пышность тяжело вздохнула. «Имейте в виду, что есть и другие требования: различные обязанности и сексуальные квоты. Кроме того, никто не получает более одного улучшения в месяц, за исключением самых крайних обстоятельств. Это может стать опасным.»

Пожилая женщина тогда замялась, бросив взгляд на грудь Таллы. Талла посмотрела вниз, на свою ложбинку. Очевидно, обе поняли, что она могла бы справиться с довольно большим количеством улучшений одновременно.

«Значит, чем скорее я начну Служить, тем быстрее смогу подняться?» — спросила она.

«Да, конечно», — ответила Волшебница, слегка удивившись.

«Это зависит от меня, верно?»

«Да. Это было Предписано. Ты знаешь это.»

Предписано. То есть Богами. Никто не мог оспорить выбор времени, когда она откажется от своей девственности, или партнера, которому она её отдаст.

«Тогда я выбираю эту ночь,» сказала она. «И я выбираю Жаир’ло.»

Пышность явно была ошеломлена её поспешностью.

«Ты уверена?» — спросила она. Её губы были спокойны, но глаза засияли, словно она скрывала улыбку. «Ты пробовала встать?»

«Эм, нет», — ответила Талла.

Не теряя времени, она перебросила ноги через левую сторону узкой койки и поставила их на пол. Глубоко вздохнув и полностью готовая к волне головокружения, она встала.

Талла осторожно огляделась вокруг.

«Как ты себя чувствуешь?»

«Нормально,» — сказала она. И это было правдой. Казалось, все было в порядке. Она посмотрела вниз на свою грудь. «Но немного неловко.»

«Как я уже сказала, подходящий топ будет предоставлен в ближайшее время,» — сказала Пышность. «А пока, если чувствуешь себя нормально, можешь надеть свою старую одежду и спуститься вниз, чтобы подать заявление для твоего расписания Службы.»

Голос пожилой женщины изменился. Величественный — единственное слово, чтобы описать его. Теперь это была ее Госпожа, отдающая приказ.

«Да, Госпожа,» — ответила она и склонила голову.

Вот и всё. Её выздоровление подошло к концу. От неё теперь ожидали, что она будет успевать за остальными. С взмахом зелёной юбки Волшебница исчезла.

«Я такая же, как любая другая женщина», — подумала Талла. Она начала одеваться - длинная юбка наделась легко, внизу ничего не изменилось. А вот топ был свежим и новым. Одной из вещей, которая поразила её внутри Храма, была эффективность. Они планировали всё до мельчайших деталей.

Итак, её старый топ, без бретелек, исчез. Его заменил новый. Этот был предназначен для кого-то с настоящей грудью и имел бретельки. Но он также был рассчитан на кого-то, кто получил одно или, возможно, два улучшения. Вероятно, они не делали белых бикини-топов в её размере. На тот момент она должна была быть Хранительницей и носить жёлтый цвет.

Тем не менее, Пышность дала понять, что подходящий топ скоро будет.

Она провела некоторое время, настраивая его. Единственный важный Протокол, которому она должна была подчиняться, говорил, что её соски должны быть прикрыты. Это было легко. Но ей также нужно было двигаться, а её плоть все еще была чувствительной. Действительно ли она хотела видеть Жаир'ло этим вечером? В таком состоянии?

Да. Да, хотела.

Она закончила, заправив нижний край бикини под грудь и позволив ткани прикрыть как можно больше всего сверху. Она все еще чувствовала себя смущенно обнаженной, но, по крайней мере, одежда оставалась на месте при движении.

Теперь что?

Нужно было уйти из Покоев Пышности. Ей не было места в офисе Волшебницы теперь, когда ее Госпожа выгнала ее. Она вышла из маленького личного уголка, который они устроили для нее, и направилась в сторону таинственно бесполезных колонн, которые она видела ранее.

Надо признать, когда она впервые оценила масштаб этого места, оно показалось ей красивым. Арки и колонны были художественно простыми, но правильно расположенными. Большая часть Покоев Пышности была открытой, поэтому, как только она вышла из места, где спала, она смогла увидеть его полностью, от начала до конца. Колонны, арки и ровно расположенные столы заполняли пространство от стены до стены. Некоторые столы были пустыми. Вокруг других собрались несколько Офицеров и Послушниц, обсуждая различные чертежи. В другой части женщины в оранжевых бикини сидели в круге на стульях. Выход был только один, в середине самой дальней от бесполезных колонн стены.

Она воспользовалась возможностью пройти вдоль стены, которая вела к этим колоннам, и незаметно ударила локтем по ближайшей. Она услышала металлический звон, который отразился внутри колонны.

«Пустотелая! Ха!»

Даже с учетом того, что металл может быть прочнее камня, это все равно было подозрительно.

Однако шум, который она создала, привлек внимание. Из пространства между колоннами появилась Офицер. «Трудно идти, девочка?»

Талла склонила голову. «Извините, Госпожа,» сказала она. «Сегодня неуклюжая.»

Черты женщины смягчились. Возможно, она поняла, кто такая Талла.

«Ну, ступай,» — сказала она. «Выход там.»

Что ж, это был конец исследования этой комнаты. Она повернулась на каблуках и покинула комнату, украшенную зелеными драпировками, через большие дубовые двери, проходя мимо нескольких десятков своих старших коллег, усердно занятых работой.

Трехэтажная комната, в которой она оказалась, была ей хорошо знакома. Она находилась в Мраморных Офисах Дарования. Она стояла на балконе второго этажа и смотрела вниз на круглые ряды столов. Офисы Пышности находились в задней части здания, занимая центральное место. Сила и Точка занимали обе стороны второго этажа. Королева занимала весь третий этаж.

Теперь оставалось только пройти к лестнице и найти регистратуру. Она чувствовала себя заметной в своей плохо сидящей белой одежде среди всех этих полураздетых женщин в оранжевом, но никто, казалось, не обращал на неё внимания. На этот раз, однако, она заметила стражниц у подножия лестницы до того, как они оказались у неё перед лицом.

«У тебя здесь дела, девочка?» — спросила ближайшая из двух стражниц.

Она задумывалась, какого ранга ей нужно достичь, чтобы они перестали так к ней обращаться.

«Я регистрируюсь на Службу, Госпожа», — ответила она. Стражница была в доспехах и, вероятно, из Формы, так что Талла только догадывалась насчет обращения «Госпожа».

«Стол семнадцать», — ответила стражница и указала вглубь комнаты. Там находились двери, которые она когда-то видела и о которых задавалась вопросом. Теперь она знала: эти двери вели в Палату Улучшений. Но она туда не пойдет. Стол семнадцать располагался прямо перед ними. Там стояла темноволосая женщина, на которой были два пересекающихся оранжевых пояса.

«Да, девочка», — сказала она, не поднимая глаз от своих бумаг.

Послушница II, поняла Талла. Они занимали здесь высокое положение.

«Я здесь, чтобы зарегистрироваться», – пробормотала она. «Эмм, чтобы начать Служение».

Женщина повернулась к ряду узких, стоящих друг на друге полок слева от неё. Её рука зависла над полкой с надписью «Девы».

«Имя?»

«Талла, дочь Каина из...»

Однако Послушница уже вытащила тонкую папку.

«Вот, пожалуйста», — сказала она, — «Вы намерены начать сегодня вечером?»

«Да, Госпожа.»

«Вы выбрали молодого человека, или предпочли бы, чтобы мы это сделали?»

«Я выбрала. Его зовут Жаир'ло М'хан.»

Послушница улыбнулась, но всего на мгновение. «Да. Конечно.»

Она разложила папку Таллы на столе и положила рядом с ней небольшой красный блокнот.

«Мой долг сообщить вам, что вы можете откладывать начало вашей Службы сколько угодно. Это Указание Богов. Но как только вы начнете, пути назад уже не будет. Вы понимаете?»

«Понимаю, Госпожа.»

«Тогда положи свой указательный палец на подушечку и поставь здесь отметку», — сказала она, указывая на место на форме.

Талла так и сделала, чувствуя, как последние остатки её детства увядают под нежным нажатием её пальца на пергамент.

«Хорошо», — сказала Послушница. Она перевернула форму и начала записывать даты и другую информацию. «Теперь вопрос темпа».

«Темпа?»

«Обязательная норма для кого-то вашего возраста и ранга — раз в неделю,» — сказала она, — «Большинство устанавливает себе два или три. Темп зависит от вас.»

Талла задумалась об этом на мгновение. Она действительно, отчаянно хотела быть с Жаир’ло. Но как только она начнет, её будут распределять к любому, кто окажется в очереди на Служение. Это был её долг как служительницы Храма.

Она посмотрела вниз на свою грудь. Ей пришлось много выстрадать, чтобы получить это. Она не хотела чтобы все эти страдания пропали даром, выполняя свои нормы в каком-то черепашьем темпе.

«Сколько раз я должна Служить, чтобы стать Посвященной?»

Послушница также оглядела грудь Таллы, возможно, придя к какому-то выводу.

«Ты понимаешь, что существуют обязательства помимо секса?»

«Да, Госпожа. Но сколько -?»

«Пятьдесят два.»

Ровно год, если бы она делала это медленно. Как мило. У неё не было никакого интереса к такому темпу.

«Как часто я могу Служить?»

«Никто не может Служить более пяти раз в неделю. Это помешает вашим другим обязанностям.»

«Тогда поставьте меня на пять.»

«Как пожелаете,» — ответила другая женщина с сомнением. «Вы должны знать, что можете замедлиться, если посчитаете темп, скажем так, неприемлемым позднее.»

«Спасибо, Госпожа.»

Еще больше отметок на бумаге, которая затем была помещена в коробку в углу стола.

«Теперь ты будешь в ротации», — объяснила женщина. «Заходи сюда каждый день в любое время между обедом и шестым колоколом, чтобы узнать, есть ли у тебя задание — сексуальное или другое.»

Из ящика был взят второй, чистый лист. Он был особенным, с белой кружевной каймой. Послушница написала имя Таллы вверху и Жаир’ло под ним. Она протянула его Талле.

«Отнеси это в Бронирование. Столик Один».

Вот и всё. Послушница вернулась к работе.

Стол Один, таким образом, находился сразу слева при входе с первого этажа. Там ожидала другая занятая женщина в оранжевом топе-бикини.

«Да?» — спросила она, не поднимая глаз.

Талла положила свой лист на стол.

«Ага. Выбор Девы?» У этой женщины также были полки, с которых она доставала папки.

«Жаир’ло», — сказала она, пролистывая их. «Жаир’ло. Где же он? А! Конечно.» Она открыла ящик своего стола и достала папку.

«Мы отложили его для вас. Естественно.»

«Отложили для меня?»

«Ну, он тоже девственник, не так ли?», — объяснила она. Она постучала по странной формы метке на папке. «Так что, будучи твоим Проводником, мы держали его для тебя. Многие Девы делают такой выбор, как ты.»

Она открыла папку. Талла ожидала, что она будет такой же пустой, как и её, но внутри уже лежали несколько листов пергамента. На первом листе она узнала Храмовое Письмо своего имени. Оно появлялось дважды. Далее следовало несколько других имён. Она не была ещё сильна в Храмовом Письме, но ей показалось, что она узнала титул Атреи и звание Второй Внутри. Послушница быстро перевернула лист.

«Вот мы и нашли», — сказала она, указывая на последнюю строчку на другом листе. — «Он на фермах, третий сектор. Немного не доходя до двадцати одного. Ты когда-нибудь бывала там?»

«Нет, Госпожа.»

Это заставило женщину нахмуриться.

«Сила?» позвала она.

«Мара», — ответила женщина позади нее, не поднимая глаз.

«У вас кто-нибудь направляется к три - двадцать один?»

«Черт, возможно,» — ответила Сила и начала рыться в стопке бумаг. «Вот,» — сказала она, подняв одну из них. «Ингрид направляется туда.»

«Звание?»

«Адепт».

«Прикрепи Таллу к ней».

«Готово», — твёрдо заявила Сила, нацарапав что-то на маленьком клочке бумаги и прикрепив его к найденному файлу.

«Итак,» — объяснила Мара Талле, — «жди у входа в Зал Дарования на седьмом колоколе. Инга — Адепт и она узнает тебя как Деву, так что вы должны легко найти друг друга. Поняла?»

Талла кивнула.

«А теперь уходи. Я занята».

«Да, Госпожа».

Итак, вот и все.

Организовано. Спланировано. Почти выполнено.

Она увидит Жаир’ло этой ночью.

Будет потеряно две девственности.

—

Лошади были неприятными для приручения животными. Он узнал это в свой первый день. Но если вам удастся пропустить этот этап и вам позволят ездить на лошади, которую приручил кто-то другой, это на самом деле довольно приятно.

«У тебя довольно неплохо получается», – заметил Харзен, пока Жаир’ло ездил на лошади вокруг небольшого загона.

Он работал с лошадьми у кузнеца. Одной из самых важных обязанностей кузнеца было подковывание лошади. У фермеров и возничих были довольно высокие ожидания относительно здоровья их лошадей. Однако подковывание лошади было относительно безопасным. Опытный коневод приводил лошадь и заводил ее в небольшой загон. Затем он отходил в сторону и позволял кузнецам заняться измерениями, подрезкой и подковкой. Лошадь при этом не могла двигаться.

Но самостоятельное взаимодействие с лошадью? Существовали правила, и они были созданы не для красоты. Это были правила, которые сохраняли вашу жизнь.

Не подходите к лошади сзади. Не подходите к ней спереди. Не пугайте лошадь. Всегда говорите спокойным голосом, чтобы лошадь знала, где вы находитесь. Но поторопитесь, о Боги, у нас нет лишнего времени.

«Смести вес немного вперед», — посоветовал Харзен.

Голос мужчины был довольно добрым. Жаир’ло не понимал, что он сделал или что произошло, что изменило отношение Харзена. Тем не менее, он смиренно принял совет, старательно пытаясь удержаться на лошади.

«Расслабься немного», — напомнил ему Харзен. «Лошадь чувствует твоё напряжение».

Легко ему говорить. Он сделал еще несколько кругов по загону, пока старик наблюдал за ним из центра огороженного круга. Харзен мог делать это без усилий. Жаир’ло представлял себе, что все остальные на ферме тоже могли это делать.

«На сегодня хватит. В любом случае, пора ужинать.»

Он спешился, умудрившись не запутаться в стремени и не выставить себя дураком. Они начали вести лошадь обратно в конюшню.

Ну что ж, самое время, чтобы спросить ...

«Харзен?»

«Мм?»

«Будет ли проблемой, если я пойду в город после ужина?»

Харзен выздохнул, и его вздох прозвучал как насмешка.

«Ты теперь взрослый. Ты понимаешь это?»

«Да, сэр.»

«Я не имею права говорить тебе, что делать, когда твоя работа закончена.»

Он дал ему переварить это.

«Надеешься застать еще одно Посвящение?»

«Эм, нет», — быстро ответил Жаир’ло. На самом деле, это было далеко от его мыслей. «Просто хотел увидеть своих друзей».

Харзен кивнул.

«Послушай, парень,» — сказал ему Харзен. «Ты имеешь полное право хотеть быть в городе. Эта синяя лента остается с тобой только два года. Почему они попытались выставить тебя сюда в твой день рождения, я не понимаю, будь я трижды проклят. Кажется чертовски жестоким, на мой взгляд.»

Жаир’ло был ошеломлен этим. Харзен никогда раньше не говорил с ним так долго.

«Иди в город, повидай своих друзей. Если тебе повезет, возможно, встретишь еще одну длинную юбку. Но ради всех богов, будь здесь к восьмому колоколу».

«К восьмому колоколу? Почему?»

«Потому что ты -»

Старший мужчина остановился и на мгновение посмотрел на Жаир’ло. Он задумчиво почесал свою едва заметную щетину. В его словах чувствовалась явная неуверенность.

«Потому что ты должен быть здесь. Хотя я не могу заставить тебя и даже действительно объяснить, почему. Я даже не уверен, что в этом есть смысл для тебя.»

Это был самый туманный совет, который он когда-либо получал.

«Скажем так, кто-то может посетить тебя, и на этом остановимся, хотя это маловероятно.»

Еще одна пауза.

«Ты улучшил ту девушку прошлой ночью?»

Жаир’ло кивнул.

«Значит, не слишком вероятно.»

«Верно. Они ведь не будут ожидать, что он произведёт ещё одно улучшение так скоро, правда?»

—

«Мадра Зен!» — воскликнула Лара.

Это была довольно детская ругань, в основном произносимая детьми, которые не знали, что говорят. Талла не слышала её уже давно. Последний раз это было от четырёхлетнего ребенка в её общежитии за пределами Храма. Она сделала ребенку выговор за то, что тот использовал имя бога так. Затем её поучали в ответ.

«В самом деле, Талла, — сказала Храмовая Сестра, отвечавшая за общежитие. — Думаю, боги слишком могущественны и заняты, чтобы беспокоиться о том, что их оскорбит четырёхлетний ребёнок.»

Но это был не разочарованный четырехлетний ребенок. Это были три восемнадцатилетние девушки, сидящие в своей спальне, снявшие верх одежды, чтобы сравнить свои улучшения.

Лара и Сали были первыми. Да, их соски явно потемнели. Первое улучшение заметно увеличило размер их ареол и подчеркнуло кончики сосков.

Следующей была Талла. Ей не нужно было снимать верх, чтобы поразить их. Ее декольте было четко видно даже в новом топе, который ей дали днем. Тем не менее, сам акт обнажения груди перед сестрами вызвал у них благоговение.

Сали замолчала.

«Должно быть, это больно,» — мягко добавила Лара. «Я имею в виду, мои соски чрезвычайно чувствительные, и они весь день были твердыми, как камень. Но это -»

«Я не могу бегать, если ты это имеешь в виду,» — сказала ей Талла. «Но если я буду двигаться достаточно осторожно и не, знаешь… тереть их, то все не так уж плохо.»

«Как это было?» — спросила Сали. «Я имею в виду улучшение.»

«Плохо,» — сказала Талла. «Я мало что помню с тех пор, как он кончил на меня, до тех пор, пока я не проснулась в Покоях Пышности.»

Она невольно задрожала, когда по её телу пронеслось огненное воспоминание.

«Теперь ты выглядишь довольно хорошо», — заметила Сали.

Талла вздохнула.

«Да. Это всё ещё больно, но становится лучше. Они сказали, что дали мне какое-то лекарство, пока я спала».

Лара протянула руку и остановилась у груди Таллы. Их глаза встретились, спрашивая и давая разрешение. Она обхватила одну из нелепых грудей и аккуратно сжала её снизу.

Талла поморщилась.

«Извини,» — сказала Лара. — «Она просто такая... ну, плотная, наверное. Мне было интересно, как это будет ощущаться.»

«Может быть, это изменится позже. Сейчас моя кожа кажется очень натянутой.»

Разговор замедлился, когда они оглядели груди друг друга. Талле были обещаны два улучшения Силы и два улучшения Точки, как только она их заслужит. Улучшения Силы должны были помочь поддерживать её грудь и сохранять её упругость.

«А ты собираешься Служить сегодня вечером?», — спросила Лара взволнованно, нарушив тишину. И она, и Сали решили подождать день для восстановления. Талла не хотела ждать ни одного дня. Она хотела увидеть Жаир’ло как можно скорее.

«Да. Он на какой-то ферме», — сказала Талла. «Я отправлюсь туда после ужина».

«Ты должна рассказать нам, как там», — взмолилась Лара.

Действительно ли она хотела поделиться этим с ними? Поймут ли они, что она чувствует к Жаир’ло? Понимала ли она сама, что чувствует к Жаир’ло? А что чувствовал Жаир’ло? Между ними была какая-то связь, какое-то ощущение, которое прошло между ними, когда их глаза встретились. Не было места для разговора. А после того ... боль для него, потом боль для нее. В конце концов, они оба ушли.

«Конечно, полагаю.»

«Я надеюсь, он будет нежным,» — вставила Сали, кивая на её грудь.

Талла улыбнулась. Конечно, будет. В этом она не сомневалась.

—

Зо'кар бездельничал. Так говорили о мальчиках его возраста, когда они слонялись возле Храма в надежде, что это была ночь Посвящения.

Что-то изменилось в нем всего три ночи назад. Он никогда не был общительным. На самом деле, он был невероятно застенчивым. Он прятался от девочек. Он делал все возможное, с той первой неудачной Ночью Посвящения много месяцев назад, чтобы избегать девочек.

Тело пронзил шок унижения, когда он вспомнил выражение разочарования на лице молодой девушки, которая снова и снова пыталась его возбудить. Слишком испуганный. Слишком удивленный. Слишком робкий в целом. Ничто из того, что она делала, не возбуждало его. Он не мог вспомнить ее имени. Говорила ли она ему вообще свое имя? Он считал это своей неудачей.

Но с Таллой все было иначе.

Хотя она и сказала это в шутку, он запомнил ее слова; слова, которые сняли с него вину. «Может, у нее просто руки росли не из того места?»

Такие глупые, ребяческие слова.

Но они нашли отклик. О, еще какой отклик. Они заиграли мелодией внутри его головы.

Может быть, это в конце концов не было его виной.

Нервный и взволнованный, он позволил ей привести его обратно в ту же самую комнату, в то самое место, где он раньше так жалко провалился.

Но во второй раз он не провалился. Она не заставила его чувствовать себя плохо. Ей был нужен он, и её тревожное нетерпение оказалось заразительным.

Затем она повернулась к нему спиной. Когда она не могла его видеть -- когда никто его не мог видеть — всё давление испарилось. Он мог это сделать. Он мог сделать то, что другие мальчики делали для других девочек.

И он сделал это. На самом деле, он сделал это так быстро, что почувствовал, будто пропустил момент.

С одной стороны, этого было достаточно, чтобы пройти через ритуал без унижения. Он был рад, что преодолел препятствие. С другой стороны, ему хотелось сделать это снова.

И это привело его к выслеживанию девушек в длинных юбках. Проблема с выслеживанием заключалась в том, что Храм никогда не объявлял, когда будут проходить Посвящения. Необходимость ожидание была более чем достаточной, чтобы отвадить большинство мальчиков. Добавьте к этому тот факт, что девушки, проходящие Посвящение, могли выйти из любых ворот, что делало выслеживание их крайне сложным.

Но Зо'кар был немного решительнее, чем большинство. Во-первых, его никогда не Обслуживали. Он никогда не хотел видеть ни одну девушку в своей постели после своего провала, и Храм никогда не посылал их к нему. Недавно его мнение по этому вопросу изменилось, но Храм, как бы он ни узнавал о таких вещах, еще не поспел за этим изменением.

Так что он ждал. Три ночи подряд, после ужина, он выходил и небрежно прогуливался вокруг Храма. Он держался на расстоянии квартала от стен Храма, стараясь не быть слишком заметным.

Он надеялся увидеть бегущих девочек в длинных белых юбках. Он был уверен, что длина юбки имела значение. Когда он проводил Посвящение Таллы, ему пришлось какое-то время ждать за пределами того цилиндрического здания, ожидая сопровождения. Все девочки, которые бегали туда-сюда, были одеты в длинные белые юбки, и он не мог припомнить, чтобы другие женщины, гулявшие по городу так одевались.

Последние две ночи были неудачными. Насколько он мог судить, Посвящений не было.

—

«Талла?»

Она повернулась на сладкий музыкальный голос, который позвал её имя. Перед ней стояла женщина с мягкими чертами лица и светло-рыжими волосами до плеч, смотрящая на неё с любопытством.

«Да?»

В своем беспокойстве она пришла на встречу раньше времени. Единственным следствием этого было то, что она долго нервно ждала свою проводницу .

«Я Инга», — сказала женщина доброжелательно. «Мы должны вместе ехать на ферму Харзена?»

Талла кивнула, не доверяя своему языку. Инга улыбнулась.

«Не волнуйся, нервничать в первый раз — нормально.»

Талла посмотрела вниз на свою простую белую юбку в пол. Это в полной мере рассказывало её историю.

Наряд Инги, напротив, был потрясающим. Она носила желтый топ с кисточками и золотой вышитый пояс через грудь. Юбка тоже не соответствовала установленным нормам. По правилам это должна была быть юбка из трав или лоскутов ткани до колен. Вместо этого полоски ткани варьировались по длине от почти отсутствующих на правом бедре до длины до щиколотки на левой стороне.

Добавьте к этому, что Инга была очень красива. Она, по крайней мере раз прошла улучшение Формы. Талла завидовала, утешая себя мыслью о том, что их груди кажутся примерно одного размера.

Талла ничего из этого не упомянула, просто окинула взглядом внешность другой женщины.

«Пойдем», — сказала Инга. «Придется немного пройтись».

Другие женщины слонялись вокруг, встречаясь с подругами. Было легко понять, кто из них выходил в гигантский зал для общения, а кто шел Служить. Все дело было в одежде. За все время, проведенное на Ориентации, она никогда не видела, чтобы женщины выходили ночью. В детстве ей редко удавалось их увидеть. А теперь она могла видеть их во всем их великолепии.

Забудьте о строгом наряде для повседневной работы. Ночная одежда была предназначена для показа. Казалось, что женщины все еще должны носить правильный цвет, но ткань была раскроена в более стильные формы и украшена вышивкой и маленькими драгоценными камнями. На белых нарядах вышивали серебряной нитью и иногда синей. Желтые и оранжевые наряды украшали золотом или красной нитью. Топы, которые должны были быть простыми бикини или прямоугольными кусками ткани, имели всевозможные формы. Юбка из полос Инги не была единственной необычной одеждой. У многих из женщин было гораздо меньше тела прикрытого тканью.

И ни одна женщина, даже Посвященные в их маленьких юбках, не носила нижнее белье. Она чувствовала себя немного смущенной из-за того, что на ней было что-то под юбкой, но, по крайней мере, никто этого не мог увидеть.

—

«Эй! Ты там!»

Прилив адреналина вызвал у него покалывание на коже, когда он понял, что это девушка звала его. Он быстро повернулся, чтобы посмотреть на нее. Вот она — стройная девушка в длинной белой юбке и крохотном топе — бежала к нему на полной скорости.

«Привет,» ответил он как можно непринужденнее.

«Ты должен пойти со мной», — сказала она. «Это мое Посвящение».

«Конечно».

Они начали бежать обратно в Храм.

«Как тебя зовут?» — крикнул он.

«Элетта».

«Я Зо’кар».

Он планировал запомнить все их имена с этого момента.

—

«Ты мастурбировала? Так, как тебя учили?»

«Два пальца внутрь,» — ответила Талла, — «каждую ночь.»

«Хорошо,» — сказала Инга. «Тогда, вероятно, это не будет слишком больно.»

«Тебе было больно в первый раз?»

«Немного. Рекомендую тебе быть сверху. Ты знаешь, у него это первый раз?»

Талла кивнула. «Так мне сказали.»

«Тогда тебе определенно стоит быть сверху, хотя бы для начала. Он может причинить тебе боль просто из-за неловкости.»

Дева в длинной юбке, с волосами, мокрыми от недавнего мытья, пронеслась мимо них на полной скорости.

«Ночь посвящения,» - заметила Инга с улыбкой. «Смотри под ноги.»

Талла внезапно поняла ностальгический взгляд, который появлялся у других женщин, когда они думали об Обряде Посвящения.

—

«Я уже сделала свою попу и лицо», — говорила Элетта, раздеваясь.

Это было точно так, как он помнил: стройное тело; снимающаяся одежда; тревога и энтузиазм, сливались воедино в мощном водовороте чувств. Он хотел заниматься этим каждый день.

«Я дам тебе выбрать», — продолжала она, опускаясь на колени и расстегивая его штаны. «Либо мои сиськи, либо моя киска».

Он не задумывался об этом. То, что сделало это возможным с Таллой, было то, что она повернулась к нему спиной. Это дало ему уверенность сделать то, что он сделал. Глубокий вдох, вот и всё. Теперь у него была эта уверенность. Его эрекция была твердой просто от мысли об этом ритуале. Его уверенность непоколебима.

«Эээ, киска, я полагаю.»

«Конечно.»

Она была гибкой.  Уж за это ей нужно отдать должное. Она поставила ногу на стену за его спиной, закрепившись сандалией за поверхность настолько, что смогла удержать позицию, пока ласкала его эрекцию.

«Это соревнование», - сказала Элетта как можно сладостнее между тяжёлыми вздохами, - «поэтому мне нужно, чтобы ты кончил на мою киску как можно быстрее».

Это не было проблемой. Она довольно сильно его растирала и держала кончик его члена в непосредственной близости от своей промежности.

«Это самая сложная часть», — сказала она. «Мне нужно убедиться, что что-то попадет внутрь.»

Ее правая рука продолжала двигаться вверх и вниз, пока он набухал в ее хватке. Левая рука потянулась вниз, чтобы раздвинуть ее гладкие губы. Он мог видеть всё с того места, где стоял. Ее губы, ее клитор, даже ее вагина были открыты для него. Затем, будь это случайно или намеренно, он никогда не узнает, она коснулась кончиком его пениса самого розового участка ее плоти.

В этот момент он потерял контроль. По его позвоночнику пробежала дрожь от первого прикосновения, и он начал выпускать залп за залпом спермы, распыляя ее по ее губам, в ее маленькую розовую вагину, по ее животу. Реакция была настолько страстной, что он начал чувствовать головокружение и едва удержался на ногах.

«О Боги!» — вскрикнула Элетта в удивлении.

—

Их путь пролегал мимо Храма Посвящения. Девушки бегали туда-сюда, а Талла и Инга осторожно обходили здание, проходя через узкий переулок, который отделял его от одного из офисных зданий.

Талла внимательно прислушивалась ко всем советам, которые предлагала Инга. Она многого не знала о сексе; много простых, практичных вещей. Она надеялась, что у каждого есть кто-то вроде Инги в качестве наставника.

«Во всяком случае,» - говорила Инга, - «то, на что нужно обращать внимание, это -»

Затем что-то произошло. Волна головокружения накрыла Таллу. Её зрение безумно накренилось, а затем сжалось перед ней в длинный, тёмный туннель. Туннель пульсировал перед ней, яростно... и снова... и снова. Четвёртый пульс был слабее. Её зрение начало возвращаться в норму.

Инга поддерживала её. Она не осознала, что упала боком на старшую женщину.

«Ты в порядке?»

Талла кивнула, не в силах говорить.

«Ты это почувствовала, да?»

«Ты тоже это почувствовала?» — задыхалась Талла.

Инга улыбнулась. «Ты невероятно чувствительная. Возможно, это должно быть ожидаемо с тем чудесным улучшением, которое ты получила.»

Ее равновесие вернулось. На самом деле, она чувствовала себя довольно хорошо. Она выпрямилась и сделала несколько пробных шагов вперед.

«Что это было?»

«Оргазм», — объяснила Инга, кивая в сторону здания рядом с ними.

«Не такой, как те, что у меня когда-либо были».

В конце концов, она действительно мастурбировала. Она не лгала. Это действительно были два пальца каждую ночь. Ни один из ее оргазмов не был настолько возбуждающим, чтобы заставить ее соседок упасть в обморок. Возможно, у нее еще не было настоящих оргазмов.

«Ну, не просто оргазм,» поправила себя Инга. «Это действительно означает, что кто-то там немного жульничал. Но мы ведь никому не скажем, правда?»

«Они Слились?» — спросила Талла. Ей рассказывали о Слиянии. Это должно было происходить, когда начинался секс, когда гениталии соприкасались. Это было одной из тем, которые учителя оставляли недосказанными, предположительно для того, чтобы Девы сами это открыли для себя.

Инга кивнула с понимающей улыбкой. «Они коснулись. Как я и сказала: жульничество.»

—

Жаир’ло скучал.

Повар потратил много времени на приготовление ужина, а потом подавал его в несколько приемов. Это был не праздник. Не было никакой необходимости в такой ерунде. Казалось, все это было устроено, чтобы удержать его от поездки в город. К тому времени, как ужин закончился, было уже за седьмой колокол. Даже если бы он побежал в город, то чтобы найти Плина или Марека заняло бы столько времени, что ему пришлось бы сразу же развернуться и пойти обратно. Это при условии, что этот «не слишком вероятный» визит Харзена был чем-то, ради чего стоило возвращаться.

Но Харзен ясно дал понять, что «нужно оставаться». Жаир’ло выдохнул с презрением и пообещал себе, что если он не получит Приглашения из Храма — или что бы там Харзен ни ожидал — к восьмому колоколу, то он уйдет.

Итак, он прогуливался по ферме. Он был здесь всего пару ночей. Было много интересного: огромные пустые кукурузные поля; дурно пахнущие свинарники; грязные конюшни; сараи, наполненные плугами размером с быка и другими сельскохозяйственными инструментами. Да. На этой ферме было просто море интересных мест.

Это была теплая ночь, которая естественным образом следовала за жарким, пыльным днем. Он направился к колодцу. Днем лошади поднимали ведро за ведром к цистернам над различными колодцами. Обычно этого хватало до вечера и обеспечивало работников фермы прохладной питьевой водой. По крайней мере, это позволяло смыть слой грязи и пота с его тела.

Чувствуя себя освеженным, он решил пройтись к конюшням.

"На восьмой колокол," — подумал он, — "я уйду отсюда."

—

Сейчас она испытывала тревогу. Была ли она действительно готова к этому? Другие девушки ждали день. Стоило ли ей подождать? Но Инга была с ней. Это присутствие успокаивало, когда она приближалась к большому фермерскому дому. Сколько мужчин жили здесь?

«Готова?» — спросила Инга, когда они подошли к двери.

Талла кивнула.

Она ожидала, что место будет шумным, с мужчинами, суетящимися, кричащими, пьющими и занимающимися тем, чем мужчины занимаются в свободное время. Она ожидала увидеть что-то вроде мужского беспорядка. Поэтому ее приятно удивила тихая, чистая общая комната. Там были старшие мужчины, которые играли в какую-то настольную игру с деревянными фигурами и кубиками. Они практически не обращали внимания на Таллу, зная, что она слишком молода для них. Один или два человека взглянули на Ингу, предполагая, что она могла быть предназначена для них.

Инга сразу прояснила это, сказав: «Никрит и Жаир’ло».

«Ха!» — воскликнул восторженный голос. Через дверной проем из другой комнаты вышел пугающе крупный мужчина, ударившись бедром о стол в своем ликующем порыве.

«Талла, — дружелюбно сказала Инга. — Этот небритый грубиян — Харзен, Мастер Фермы.»

«Хах! Ты мне льстишь, женщина.»

Никто не учил её, как вести себя с пожилыми мужчинами. Были ли они как женщины в Храме, где всё подчинялось строгой иерархии? Был ли Мастер подобен Наставнице? Она не хотела никого обидеть — особенно кого-то такого крупного.

«Сэр,» — сказала она, сделав умеренный поклон, который, как она надеялась, был уместен.

«Ты девочка Жаир’ло?» — спросил Харзен. — «С прошлой ночи?»

Он казался достаточно приятным человеком, несмотря на то, что был очень громким и очень большим.

«Полагаю, что так, сэр,» — сказала она. «Где он?»

«Снаружи,» — сказал Харзен. «Пошел на прогулку. Он хотел в город сходить. Я ему сказал оставаться до восьмого колокола.»

Жаир’ло мог уйти? Талла запаниковала. Насколько близко они были к восьмому колоколу?

«Тогда я пойду его искать», — сказала она с тревогой. Она не могла проделать весь этот путь, чтобы его здесь не оказалось!

Она снова поклонилась, соблюдая правила приличия, и вышла за дверь.

«Проверь у конюшен!» — его голос догнал её.

Он не мог уйти, не так ли? Он был где-то здесь. Разве кто-то не сказал ему, что она идет? Часто ли женщины Храма выходили и обнаруживали, что мужчины, которым они должны Служить, ушли куда-то в другое место? Это не могло быть правильно. Как они это организовывали? Это казалось неправильным. Он должен быть здесь, когда она приходит за ним!

Конюшни. Как выглядели конюшни? Место для лошадей. Деревянный сарай с большими дверями? Это все, что она знала о конюшнях. Там была силосная башня, ее верхушка сияла в лунном свете. Луна была лишь наполовину видна, но этого было достаточно. Ей нужно было просто расслабиться и дать своим глазам привыкнуть. Там? Это оно? Она начала бежать, но вскоре напомнила себе о состоянии своей груди. Подпрыгивание приносило ей неудобства, как и трение между ними и ее одеждой.

Она перешла на быстрый шаг. Стоило ли ей просто выкрикнуть его имя? Как глупо это будет выглядеть, если его здесь не окажется, а она будет отчаянно кричать в никуда? Что, если она проделала весь этот путь, а он просто ушел куда-то? О, как он мог! Но если он не знал, это не его вина.

Она шла по земляным дорожкам, проложенным конными повозками, к единственному низкому зданию, которое она могла видеть. Она надеялась, что это именно то, что нужно. Из здания исходил мерцающий свет. Возможно, там был небольшой костер или факел. Кто-то должен был быть внутри. Это обязательно должен быть он.

Как можно быстрее, насколько позволяла ее ноющая плоть, она направилась к зданию. Да, лошади. Это была конюшня, несомненно. Вот факел, установленный на каменном столбе посреди здания, где лошади не могли до него дотянуться и устроить бедствие. Где же Жаир’ло? Она прошла через здание, игнорируя спящих животных, и вышла на другую сторону.

Она перевела дыхание.

Стоя рядом с колодцем и окуная голову в воду, льющуюся из цистерны, это был он!

Она побежала, не обращая внимания на боль в груди. Через высокую траву по колено она направилась к нему так быстро, как никогда раньше не бегала. Примерно за десять шагов он, должно быть, услышал ее, несмотря на воду, льющуюся на его голову. Он протянул руку к крану цистерны, поворачиваясь к ней лицом. Он так и не коснулся крана.

Он замер на мгновение, увидев размытую белую ткань, стремительно приближающуюся к нему. У него было меньше секунды, чтобы узнать ее, прежде чем она прыгнула на него, повалив его на землю.

«Ай!» — закричал он, ничуть не замечая боли. «Талла!»

«Да?» — спросила она, ухмыляясь от уха до уха, прижимая его плечи и сидя верхом на нём.

«С тобой всё в порядке?»

«Да!»

Он поморщился, когда боль от её нападения наконец-то дошла до его мозга. «О Боги! Мне всегда будет так больно, когда мы встречаемся?»

«Возможно,» — сказала она, всё ещё прижимая его и сияюще улыбаясь, когда вода из цистерны лилась ей на спину. «Надеюсь, что нет.»

Один из учителей сказал ей, что мудро начинать с поцелуев.

Она бросилась к нему, не совсем понимая, как мужчины и женщины целуются, но уверенная, что это правильное действие. Их губы встретились. Их глаза закрылись. Это было то, чего оба так долго желали. Сладкое облегчение было найдено в осознании того, что другой тоже этого хотел, что чувство не было мечтой, что обмен, когда их глаза встретились так кратко, был таким реальным и сильным.

Его руки, тонкие, но твердые и жилистые, обернулись вокруг ее спины, притягивая ее ближе и сжимая. Она поморщилась, когда ее грудь оказалась сдавленной между их телами. Он почувствовал ее боль по напряжению ее губ и остановился. Его глаза открылись.

«Прости», — сказал он. «Ты в порядке?»

Она кивнула, пытаясь скрыть боль, не желая портить момент.

«Они немного болят,» — сказала она, — «с тех пор, как я прошла улучшение».

Это было само по себе больная тема. Выражение его лица стало обеспокоенным и накатило чувство вины. Жаир’ло впервые взглянул на её тело. Его глаза расширились.

«Ух ты», – прошептал он, восхищение смыло его стыд.

Она улыбнулась и огляделась. Им не полагалось заниматься такими вещами на улице. Нарушение Протокола. Но это было то, чего она так долго ждала, и ждать больше не могла. К тому же, вокруг не было никого, кто мог бы её поймать.

«Хочешь увидеть?»

Она не стала ждать его ответа. Она села, наклонив голову вниз, чтобы видеть его выражение лица, несмотря на воду, льющуюся на её затылок. Вода стекала через её волосы и проливалась на его грудь, пока она тянулась к своей спине, чтобы расстегнуть лямки верха своего топа.

Этот топ был настоящим героем, преданно и нежно удерживающим её недавние приобретения. Но его работа была завершена. Он доставил её туда, куда она стремилась, казалось, целую вечность, и теперь пришло время ему уступить дорогу.

Сквозь струи воды, бегущие по волосам, спадающим на лицо, она наблюдала за его глазами, когда стягивала с груди уже промокший топ. Его реакция была именно такой, на какую она надеялась. Его рот сформировал букву «о», а глаза расширились от изумления.

«Ты немного переборщил», — сказала она, снова наклоняясь к нему и касаясь своими сосками его груди.

«Да?»

«Да.»

Затем вернулось чувство вины.

«Я причинил тебе боль», — сказал он.

Она почувствовала, как он напрягся.

«Наверное, я все сделал неправильно.»

«Нет,» — уверила его она. «Ты все сделал правильно. Это не твоя вина. Тебе просто дали слишком много.»

Это его немного успокоило. Она снова поцеловала его, намеренно, чтобы развеять его тревоги. Когда он снова успокоился, она отстранилась.

Его глаза медленно и спокойно открылись. Так было лучше.

«Мы собираемся испачкаться в грязи», — сказал он.

Она хихикнула и откатилась от колодца, потянув его на себя.

«Секунду», — умолял он. Он встал, чтобы повернуть кран и остановить поток воды. Она наблюдала, как последние капли воды упали на его руку. Это было чудесно: просто лежать на траве полуголой, смотреть, как он стоит над ней, и ждать, когда он вернется. Она не хотела вставать. Она просто хотела остаться там на траве, впитать момент, почувствовать предвкушение и позволить ему прийти к ней.

Её юбка мешала. Она подняла её, чтобы он мог опуститься на колени между её ног. Она вздохнула и пожелала, что не сняла нижнее бельё заранее. Сейчас было достаточно того, что она могла обхватить его талию своими обнаженными бёдрами, пока её руки обнимали его. Они снова поцеловались. Она чувствовала его сейчас, напрягающегося против легкой ткани его брюк, прижимающегося к ней.

«Здесь? Мы можем сделать это здесь?»

«Да. Да. Конечно можем. К черту Протоколы.»

На его брюках были завязки. Она развязала их, пока они целовались. Он приподнял тело достаточно, чтобы она могла сдвинуть последнюю часть его одежды с его тела своими ногами. Их губы не размыкались. Только одна последняя деталь...

Его тело вновь встретилось с её, его эрекция упиралась в то глупое нижнее белье, которое она неразумно одела. Что она собиралась с этим делать? Жаир’ло неловко возился с кружевом её юбки, расстегивая её и раскладывая как одеяло.

Ну что ж. Время взять дело в свои руки. Повернувшись, она снова перекатила его и мгновение зависла на коленях.

Будь смелой с мужчинами, не раз говорили учителя. Не медли. Именно на нас, женщинах, держится весь этот мир.

Значит нужно быть смелой. Ей нечего было скрывать и нечего бояться. Она была женщиной Храма и гордилась своим телом и службой, которую исполняла. Она медленно встала, глядя ему в глаза и наблюдая, как его взгляд скользил по её телу. Она ощущала этот взгляд, когда он спускался по её шее, ласкал грудь и мягко добирался до её последней одежды.

Покусывая нижнюю губу в предвкушении, она плотно сжала ноги вместе и начала снимать последнюю одежду, свою последнюю защиту от ночного воздуха, спуская её по бёдрам. Полностью завороженный, Жаир’ло бесстыдно смотрел на треугольник между её бёдрами, на мягкую плоть, ни разу не тронутую мужчиной, которая в этот момент должна была стать его.

Белая одежда упала на землю. Она вышла из неё и переступила ногами, чтобы снова встать над ним. Его эрекция указывала на его готовность, гордо возвышаясь над его животом.

«Ты собираешься вставить это туда ...?»

Их глаза встретились, и она опустилась на колени. Настал момент истины. Она опускалась, пока кончик его пениса не коснулся внешней стороны её губ. Уже близко. Она была мокрой. Она чувствовала это там, где он касался её, где её собственные соки соприкасались с каплями, которые выделялись из его мужского достоинства.

«Осторожно», — прошептала она.

Едва дыша, он смог лишь кивнуть в ответ. Он больше не хотел причинять ей боль.

Она на мгновение остановилась, собираясь с силами. Смелость. Смелость.

Она толкнулась, чувствуя головку его члена, распухшую, налитую кровью, проникающую в нее. Их тела соединились.

...

Паника!

Он не мог говорить. Он хотел закричать её имя.

«Талла!»

Она была у него в голове. Он был внутри её тела. Он мог чувствовать её изнутри. Его зрение двоилось. Он мог видеть её и видеть себя её глазами.

«Талла!»

Она тоже не могла говорить.

Безжалостно, как непреодолимая сила природы, выбор был сделан. Никто не мог сказать, кто сделал этот выбор. Но решение было окончательным. Ее тело опустилось - сильно. Прошел поток удовольствия и момент боли и страха.

«Талла!»

Экстаз и страх.

Она не могла говорить, но могла почувствовать его тревогу.

«Все в порядке», — казалось, говорила она, там, где не было слов. «Я уже была здесь раньше. Здесь безопасно».

Они не двигались некоторое время, наслаждаясь ощущением секса с обеих сторон. Он чувствовал свое собственное удовольствие от проникновения в нее и чувствовал ее удовольствие от того, что в нее проникают. Она могла делать то же самое. Она передавала свое спокойствие к нему, давая понять, что это нормально, пока он пытался отделить чувства своего тела от её.

Теперь она знала, что значит «Слияние». То, что она и Сила когда-то почувствовали, было тем же самым. Это был дар богов, сила, которая связывала мужчин и женщин, несла мир Храма всем вокруг.

Когда паника прошла, когда шок и боль отступили, она обнаружила, что может видеть себя его глазами. Она могла сосредоточиться на том, что он видел, а затем мягко вернуться в свое собственное тело. Но он всегда был рядом. Она тоже могла чувствовать его, как он движется в её теле и смотрит её глазами.

Она — или они — начали двигать её телом, её бедра делали нежные круговые движения, заставляя головку его ствола медленно вращаться внутри, растягивая её. Она не могла решить, какое чувство это вызывало. Это было странно, неудобно и дерзко одновременно.

Он был там, болезненно распухая внутри, на грани своей силы воли.

«Все хорошо», — пообещала она внутри его разума. «Отпусти. Уступи».

Он не хотел, но ничего не мог с собой поделать. Она почувствовала, как из ее легких вышел весь воздух в предвкушении. Его мышцы напряглись, пытаясь сдержать то, что было так явно неизбежно. Он вовсе не хотел, чтобы этот момент закончился. Это было очевидно. Но последним поворотом бедер она все-таки вырвала это из него.

Она заставила девять мальчиков эякулировать своими руками. Она знала, как чувствуется подергивающийся мужской член. Она знала, когда он был близок к концу. Но чувствовать напряжение внутри своего тела, со всем этим набуханием и растяжением, было совершенно иным.

Она чувствовала, как он пытается сдержаться. Он держался, и держался, и ...

Молния пронзила её позвоночник. Она вскрикнула, когда граница между агонией и экстазом безвозвратно стерлась. Она ощутила, что значит быть им, когда он кончает внутри нее. Он почувствовал, что значит быть ей, пронзенной до самой глубины твердым стержнем, качающим горячую жидкость. Его зрение затуманилось. На мгновение они стали двумя разумами, соединенными в бессознательности.

Ни один из них не мог сказать, чье тело дергалось сильнее, кто кричал и как долго это длилось. Он мог лишь смутно видеть её в своей затуманенной нереальности, как она светилась слабым голубым сиянием в лунном свете, запрокинув голову, когда она доводила его до конца. Она же не видела ничего.

Инга была с Никритом. Они никуда не спешили. С опытом приходит терпение. После некоторого времени, проведенного в поцелуях и ласках, она уложила его на спину и сползла на пол рядом с его кроватью. Она только начинала использовать язык, чтобы лучше возбудить его, когда почувствовала, как её накрыла волна головокружения.

Она знала, что ей повезло, что она стояла на коленях, когда это случилось. Иначе она могла бы упасть.

Она чувствовала направление. Волна пришла, примерно, откуда-то с другой стороны дома.

Никрит посмотрел на нее, недоумевая, почему она остановилась. Он этого не почувствовал. Мужчины никогда это не чувствовали.

Ощущение было сильным. Удивительно, что кто-то такой молодой, как Талла, смогла заставить свой оргазм ощущаться на таком расстоянии. Ей нужно будет узнать, где находится комната Жаир’ло. Но это будет позже. Сейчас ей нужно было позаботиться о Никрите.

—

Это было привилегией Богини — подниматься одной на крышу своих владений. В её кабинете и жилых помещениях было три этажа. С верхнего этажа на крышу вели две лестницы. Она садилась на откидное, мягкое кресло на возвышенной платформе, обращенной к двум алтарям, и с этой точки наблюдала за всем своим Храмом и городом за ним.

Более восьми тысяч женщин находились под её командованием, и в любую ночь около двух-трех тысяч из них выходили, чтобы Служить мужчинам города, приносить им её силу и её покой.

Когда она сидела там, над камнем, деревом и цементом, она могла их чувствовать. Этот навык пришел к ней с множеством улучшений. С Совершенством пришло значительное улучшение навыка. Она могла чувствовать каждый из тех тысяч оргазмов, взрывающихся, как зерна кукурузы в огне. Для неё они были видимы, особенно ясно те, что были ближе, с помощью странного чувства, которое не было обычным зрением. Они были похожи на маленькие синие искры, падающие с её волос и ресниц. Она могла видеть их ночью и чувствовать, как они омывали её, словно вода, мягко плескающаяся о песчаный берег.

Она приходила сюда, когда у неё было время, чтобы залезть под юбку и мягко ласкать себя в потоке тех тысяч оргазмов, обрушивающихся на её тело. Оргазм приходил к ней тоже, когда она прижимала клитор к своей вагине. Это не было бы тем бурным экстазом, который она делила с мужчинами, а нежным покалыванием между ног, которое заставляло её мышцы ног напрячься и вызывало вздох на её губах.

Затем она встанет, как и сейчас, слабо светясь этим приятным ореолом, чтобы позволить своей одежде опуститься на место, пока она будет наблюдать за последними искрами, гаснущими в домах, ближайших к Храму.

«Какое замечательное -»

Она ощутила замешательство. Выражение любопытства промелькнуло на её лице; недоверие по поводу ощущения, которое поразило её у основания позвоночника. Где-то позади неё было особенно сильное ощущение. Этого было недостаточно, чтобы повлиять на неё серьёзным образом, но все же это было весьма необычно. 

Она повернулась, оглядывая треугольник Формы. Сегодня ночью служила Форма или одна из её Волшебниц? Близость была логичным объяснением. Но нет. Хотя она и не смотрела в ту сторону, она знала, что это пришло издалека.

Странно.

—

Талла навалилась на него.

Они снова были разъединены, как телом, так и духом. Он лежал, ошеломленный и безмолвный, глядя вниз на нее, положившую усталую голову ему на плечо. Он осознал тяжесть своего дыхания, пот на их телах, их переплетенные ноги и ее груди, прижатые к его ребрам.

Время шло, непостижимо быстро. Он наблюдал, как полумесяц пересекает небо. У него не было желания двигаться. Было достаточно просто быть здесь.

«Вот такие дела?» — спросил он некоторое время спустя, всё ещё глядя в небо.

«Слились,» — сказала она, всё ещё не в силах встретиться с ним взглядом. — «Мы слились».

«Это всегда происходит так?»

Пауза.

«Я не знаю. Меня учили только слову.»

Она знала об этом так же мало, как и он. Хотя она взяла ведущую роль. Она знала, что делать и как это делать. Она позаботилась о том, чтобы не пострадать — по крайней мере, не слишком сильно. Она сделала так, чтобы он думал, что она знает все.

«Можем ли мы сделать это снова?»

Она оживилась от этих слов. Поднявшись на его груди, она посмотрела на него с такого близкого расстояния, что он почти косил глаза.

Она кивнула и сказала: «Да, но нам нужно идти внутрь. На улице ведь не положено это делать».

«Правда? Почему нет?»

Она пожала плечами. «Правила.»

Он готов был взять её где угодно, лишь бы снова заняться сексом. Необходимость зайти в дом — это казалось незначительной мелочью.

Она встала на колени с немного весёлым выражением лица и нашла свою майку. Сначала она надела ее, аккуратно. Затем ему пришлось встать, чтобы она могла взять юбку, которая служила им одеялом. Он застегнул штаны, пока она завязывала юбку. Её последний маленький предмет одежды лежал в траве. Он поднял его для неё.

«Мне это не особо нужно», - сказала Талла. «Оказывается, большинство женщин ничего не надевают под юбку, когда выходят на улицу».

Вполне разумно. Они все равно собирались вернуться домой для продолжения. Он заткнул её нижнее белье за пояс, сбоку своих брюк. Там никто его не заметит.

—

Инга лежала, давая своим ногам отдохнуть. Она закончила с Никритом уже некоторое время назад и оставила его полностью без сознания. Она гордилась своей работой и не считала дело выполненным, если ее мужчина все еще мог встать на ноги, когда она с ним закончила.

Большинство мужчин уже уснули, и она неторопливо ждала, когда Талла спустится по лестнице из комнаты Жаир’ло. Больше оргазмов не было — по крайней мере, она так чувствовала.

Поэтому она ждала, зная, что это был первый раз Таллы и что она заслуживала столько времени, сколько захочет. Но ожидание затягивалось и Инга начинала раздражаться.

В этот момент дверь открылась. Не одна из дверей спальни наверху по лестнице, а главный вход. Сначала вошла Талла, запыхавшаяся, таща за собой мальчика. Предположительно, это был Жаир’ло.

«Где вы были?» — спросила Инга.

«Мы, эм, ходили на прогулку.»

«Нуждались в свежем воздухе?»

В их облике чувствовалась вина, больше у Таллы, чем у Жаир’ло, но её затмевала явная и пышная радость в их глазах.

Инга не могла сдержать смех. Не было смысла что то говорить им сейчас. Она всё равно не имела права ругать Жаир’ло, а всё, что бы она сказала Талле, не имело бы значения.

«Уже почти одиннадцатый колокол», — сказала она младшей девушке. «Нам нужно идти».

«О. Верно».

Она обратилась к Жаир’ло несколько извиняющимся тоном. «Мы должны вернуться к полуночи».

Он выглядел разочарованным, хотя и понимающе кивнул. «В другой раз,» — сказал он.

Инга слегка нахмурилась.

«Пойдем,» — решительно сказала она.

Талла кивнула. Ее глаза встретились с Жаир’ло. Они обнялись — тепло и кратко — и разошлись. Они даже не успели закрыть дверь, так что Инге было легко выпроводить Таллу.

Страсть была нормальной, особенно после первого раза, но Инга все же чувствовала себя странно из-за того, как они вели себя вместе. Когда они были на достаточном расстоянии от дома, стараясь говорить как можно непринужденнее, она заговорила.

«Первый из многих,» — сказала она. «Как тебе это?»

«Потрясающе,» — тихо ответила Талла в восхищении.

«То есть ты Послужила ему, а потом... пошла прогуляться?»

Талла неопределённо пробормотала в ответ.

Инга оставила вопрос висеть в воздухе, заставляя Таллу дать разъяснение.

«Я не знала, сколько времени прошло», — наконец сказала она. «Прости».

«Всё в порядке», — сказала ей Инга.

Они немного прошли в тишине.

«Почему мне никто не сказал, что это будет именно так?»

«Что именно?»

«Слияние.»

Инга многозначительно улыбнулась.

«Предположим, юная леди», — ответила Инга, звуча как учительница, — «что я Дева, собирающаяся укоротить свою длинную юбку. Как бы ты описала мне Слияние?»

Талла на мгновение остановилась и отстала на два шага, прежде чем Инга это заметила. Они повернулись, чтобы посмотреть друг на друга. В какой-то момент глаза Таллы задумчиво опустились вниз. Она сжала кулаки обеих рук и подняла их в воздух, направив друг на друга. Инга с интересом наблюдала, как младшая женщина сжимала свои кулаки вместе, позволяя пальцам каждой руки переплестись. Затем она крепко сжала пальцы, сцепив кулаки, и при этом пыталась разорвать их движениями рук.

Инга подняла бровь, и Талла продолжила. Она подняла сцепленные руки на уровень глаз и посмотрела через них на Ингу.

«Это как будто ты у него в голове,» — сказала Талла, шевеля кончиками пальцев одной руки. Затем она пошевелила пальцами другой руки, добавляя: «а он у тебя.»

Инга посмотрела на эти кончики пальцев, которые, очевидно, символизировали перспективу каждого человека, направленную назад на него самого, и нахмурилась.

«Не совсем,» — сказала она, — «но это лучшее объяснение, которое я слышала.»

Они продолжили идти.

«Вот почему мы не утруждаем себя попытками объяснить это», — добавила Инга официальным тоном, ставя точку в этом разговоре.

Это был странный ответ, потому что Талла думала, что она объяснила все совершенно правильно.

—

Жаир’ло распахнул ставни своей спальни.

Половина луны все еще была на небе, освещая путь обратно к Храму. Вдалеке он увидел Таллу и ее подругу, уходящих прочь.

Это было нечто.

Три дня назад он и понятия не имел, что такое секс и что чувствуешь когда тебя Обслуживают. Женщина в оранжевом терпеливо объяснила ему все это, а также его роль в улучшении Таллы. Он чувствовал себя глупо, но женщина была добра. Он не мог быть первым глупцом, которого она просвещала.

А затем, этой ночью, вопреки всем ожиданиям, Талла пришла к нему.

Он вдруг понял, что было так много вопросов, которые он должен был задать. Ему следовало спросить о ритуале, о боли, которую она испытывала, о боли, которую испытывал он, о том, что было нормальным, а что нет. Эти вопросы все еще были у него в голове, но он был так счастлив просто видеть ее, что никак не подумал спросить.

Нет, было достаточно провести эту ночь с ней. Разговоры о боли и ритуалах испортили бы это.

Когда две женщины исчезли за поворотом, он отвернулся от окна, не закрывая его. Пусть прохладный ночной воздух поступает в его комнату, ему было все равно. Раздеваясь перед сном, он на мгновение встревожился, обнаружив маленькое белое нижнее белье Таллы, заправленное в его штаны.

Должен ли он бежать за ней чтобы вернуть его? Вероятно, нет. Он был уставшим, и ему не понравилась хмурая мина, которую другая женщина бросила в его сторону. Нет смысла создавать проблемы. Если Талле это нужно, ей придется прийти за ним в другой день.

Он аккуратно сложил небольшой кусочек ткани в аккуратный треугольник и убрал его в заднюю часть своего комода. Там оно будет в безопасности.