Время прошло, и теперь мы возвращаемся к той сцене, когда я сделал предложение Карле...

— Своим собственным именем клянусь... клянусь сделать тебя счастливой! Так что, пожалуйста, умоляю тебя — стань моей королевой!

Я, Сиан Фридония, король Королевства Фридония, стоял перед Карлой и произносил эту сердечную мольбу. На ней была её привычная униформа горничной, но даже так она выглядела прелестно.

Карла Варгас, женщина, которой я восхищался с самого детства. Поскольку она была драконидом, за все эти годы она почти не изменилась. Такая же красивая, как всегда.

Это может прозвучать странно, но я вырос в окружении красоты. Мои родители, младшие сёстры... а в некоторых случаях даже бабушки были настоящими красавицами. Мои глаза давно были избалованы. И всё же Карла ничуть не уступала ни одной из них. Возможно, я был предвзят из-за своей привязанности, но для меня она была несравненна.

В юные годы она заботилась о нас, как нежная мать, а потом присматривала за мной и другими детьми отца, как добрая старшая сестра. И, разумеется, когда я достиг подросткового возраста, эта теплота и сила естественным образом превратились во что‑то, во что я влюбился. Благородные дочери, что флиртовали со мной во времена учёбы в Королевской академии, не шли с ней ни в какое сравнение. Лишь Шаран могла с ней тягаться. Хотя нашу помолвку устроили родители, она оказалась доброй и понимающей девушкой. Узнав о моих чувствах к Карле, она даже дала мне совет, как лучше их выразить.

Я очень дорожил Шаран, и если бы я когда‑нибудь вздумал относиться к ней без должного уважения, которого она заслуживает, я знал, что Кадзуха, которой она нравилась даже больше, чем мне, ворвалась бы в правительственный кабинет и выбила бы из меня дурь своими кулаками.

— В-ваше Величество... — лицо Карлы вспыхнуло румянцем от моего предложения, её взгляд забегал, и она растерянно подбирала слова. — Э-эм... Я однажды восстала против бывшего короля...

— Тот грех давно стёрт твоей верной службой. Тебя даже приняли обратно в Дом Варгас.

— У меня на груди довольно большой шрам, вы знаете...

— Тот, что ты получила, защищая моего отца. Я знаю о нём, и он меня нисколько не смущает.

— И кроме того... между нами довольно большая разница в возрасте.

— Если уж беспокоиться об этом, то отец не смог бы жениться ни на Айше, ни на Надин. Я наконец вырос достаточно, чтобы стоять рядом с тобой, и это выглядит естественно. Так что, пожалуйста, Карла. Подумала бы ты о том, чтобы стать моей невестой?

Я протянул к ней руку. Карла моргнула, её хвост едва заметно дёрнулся, пока она смотрела на неё.

— Т-только... ты ведёшь себя довольно напористо в этом вопросе. Твой отец был настолько робким, что даже когда Лисия и остальные открыто его принимали, он всё равно не решался прикоснуться, знаешь?

— О, я знаю. Именно поэтому они и сказали мне не брать с него пример — быть настойчивым, добиваясь женщины, которую люблю. Сказали, чтобы я брал пример с дяди Юлия и Хакуи.

— Лисия! Чему ты вообще учишь своего сына?!

Я слабо улыбнулся. — Не могла бы ты принять мои чувства к тебе?

Карла колебалась, бормоча что-то бессвязное; на её лице боролись радость и паника. Она потянулась к моей руке... потом отдёрнула её... Потянулась снова — и снова остановила себя.

После долгой внутренней борьбы она наконец выпалила: — Э-эм...! Позволь...!

— Позволь...?

— Позволь мне подумать об этом!

С этими словами она развернулась на каблуках и со всех ног бросилась прочь.

Это было настолько не похоже на неё — невозмутимую старшую горничную, которая вечно отчитывала своих учениц, Марин и Марон, за беготню по коридорам замка, — что я едва верил собственным глазам.

Я застыл на месте, где она меня оставила, глядя в коридор, по которому она умчалась, в полном неверии...

— Ну надо же... Похоже, тебя отшили.

— Прими мои соболезнования, старший брат.

— Ну, не кисни, ладно, брат?

Три голоса разом обратились ко мне — с насмешкой, сочувствием и лёгким раздражением. Я обернулся и оказался под пристальными взглядами трёх знакомых лиц.

— Подглядывали, значит? Кадзуха, Анджи, Леон.

Это были мои брат и сёстры (формально — сводные, но в нашей семье никто никогда не заморачивался такими различиями). Похоже, все трое подглядывали за тем, что должно было стать единственным в моей жизни признанием.

Кадзуха даже держала на руках маленькую крылатую девочку лет трёх-четырёх. Малышка склонила голову набок и растерянно посмотрела на неё снизу вверх.

— Ой, бватик. Отвевгли?

— Именно, Саю. Бедному Сиану только что отказали.

— Ничего подобного! Не ври Саю так!

Саю, также известная как Саюри Хан Сома, была девочкой-небожителем, дочерью Юриги. Её мать была спортсменкой по магическому футболу и узнала о ребенке как раз в тот момент, когда переходила от силового стиля игры к более техничному. Даже после рождения девочки она продолжала играть, воспитывая Саю вместе с приёмным сыном Суйгой.

Я скрестил руки и твёрдо сказал им: — Она мне ещё не отказала. Мама Лисия говорила: «Карла слаба под напором, так что продолжай давить».

— Хи-хи... Ну, ты же даже маленьким всё время хвастался: «Я женюююсь на Кавле!», так что давай, старайся изо всех сил. Но если ты заставишь мою очаровательную Шаран плакать, я тебе это припомню.

Кадзуха сказала это с ухмылкой, а потом принялась боксировать с тенью, не выпуская Сайю из рук. Моя младшая сестрёнка вечно ищет повод подраться...

— Кадзуха, может, о себе подумаешь, а не обо мне? Старший брат Ичиха и старшая сестра Томоэ уже жалуются, что ты так долго не выбираешь жениха, что предложения совсем перестали поступать.

— Не хочу тебя слышаааать! — сказала Кадзуха, затыкая пальцами уши.

— Не слыфуууу тебяяяя! — передразнила её Сайю, хихикая и копируя позу Кадзухи.

Леон усмехнулся: — Сайю — просто маленький ангелочек, не так ли?

— Да. Она очень милая, — согласилась Анджи.

Они оба были так ею очарованы, что, казалось, все забыли, что моё предложение так и осталось без ответа. Но, честно говоря, я не мог их винить... Сайю и правда была очаровательна.

И всё же мне остаётся только терпеливо ждать ответа Карлы. Мама Лисия сказала мне: «Карла — упрямица, так что тебе придётся настроиться на долгую игру. Нельзя торопить события», — и я намерен следовать этому.

◇ ◇ ◇

Сбежав от Сиана, Карла помчалась прямиком в замковые сады.

Сады — когда-то за ними ухаживал бывший король Альберт, посредственный правитель, но выдающийся садовник, — были полны извилистых дорожек, высоких живых изгородей и разбросанных тут и там скульптур, за которыми легко было спрятаться. Скользнув в тень живой изгороди, Карла перевела дух и вытащила из кармана маленький сферический предмет.

— Лисия... Пожалуйста, ответь... — прошептала она драгоценному камню размером с ладонь.

Это был «мини-мини самоцвет» — компактное устройство связи. Изначально это были уменьшенные версии упрощённых трансляционных драгоценностей, использовавшихся для публичных передач. С тех пор как реорганизация континента принесла эпоху мира, технический прогресс сместился в сторону улучшения повседневной жизни. Двумя из величайших достижений стали создание транспортных сетей, охватывающих весь континент, а также миниатюризация и массовое производство трансляционных самоцветов.

Последнее было разработано домом Максвелл-Аркс при финансовой поддержке короля Сомы. Эти самоцветы произвели переворот не только в области трансляций, но и в сфере связи: функционируя во многом как телефоны, они значительно ускорили обмен информацией среди элиты континента.

Хотя мини-мини самоцветы всё ещё оставались дорогими, они начали распространяться среди дворян, рыцарей и купцов. Карла, как член восстановленного Дома Варгас, тоже владела одним. Однако, в отличие от сотового телефона, самоцвет не мог связать её с кем угодно — только с теми, чьи устройства были напрямую зарегистрированы. Никаких мелодий звонка, никаких сигналов вызова; по сути, это была магическая рация.

— Лисия! Лисия, ты слышишь меня?! — крикнула Карла самоцвету, и в её голосе всё сильнее звучало отчаяние.

Ничего.

— Ургх... Не отвечает, значит?

Мини-мини самоцветы могли передавать сигнал на любое расстояние без вышек и ретрансляторов, но их изъян был прост: если собеседник не держал самоцвет при себе, вызов оставался без ответа. Похоже, Лисия сейчас её не слышала.

— Хм? Это никак леди Карла?

Карла обернулась на неожиданный голос и застыла.

Перед ней стояли Шаран — принцесса архипелага Девятиглавого Дракона; Флора — дочь Себастьяна, хозяина «Серебряного оленя»; и третья девушка, самая юная из троих, едва перевалившая за двадцать, которая смотрела на Карлу широко раскрытыми, любопытными глазами.

Карла торопливо выпрямилась, встав по стойке смирно.

— Леди Шаран, леди Флора, леди Мисора! П-простите меня!

— Что-то случилось, Карла?

Девушка по имени Мисора склонила голову набок. Она была второй дочерью Сомы и Ророа, рождённой уже после битвы за континент, — уменьшенной копией матери, милой и обаятельной, хотя её полуприкрытые глаза всегда придавали ей сонный, рассеянный вид. По словам Сомы, она пошла в его бабушку.

— О, вы, значит, в прятки играли, право. Жаль, что меня с собой не взяли, право.

— Мисора, — вздохнула Флора. — Если добавлять «право» к твоему купеческому жаргону, вежливее он от этого не становится, ты понимаешь?

— Хм? Не становится, право, старшая сестра Флора?

Мисора ответила мечтательно, нисколько не смутившись, и Флора лишь беспомощно вздохнула перед этой безмятежной, непробиваемой логикой сестры.

— Кстати, что привело вас троих сюда? — спросила Карла.

— Флора сегодня в гостях, вот мы и решили устроить чаепитие, — ответила Шаран со своей привычной спокойной улыбкой.

Карла кивнула, но Шаран вдруг шагнула ближе, и её тон стал куда более деловым.

— Но куда важнее другое: что вы здесь делаете, леди Карла? Сегодня лорд Сиан прямо-таки светился, повторяя: «Я собираюсь сделать Карле предложение!»

— А?! Ну...

— Понятно. Испугались и сбежали.

Пока Карла запиналась в поисках слов, Шаран устало вздохнула — словно всё произошедшее разыгралось в точности так, как она и ожидала.

— Сиан наконец набрался смелости и признался вам, а вы в ответ сбежали... Если вы двое не уладите это как следует, мне будет куда слоижнее выстраивать собственные отношения с ним.

— Эм, вы действительно всё понимаете, леди Шаран? Насчёт... господина Сиана, я имею в виду.

— Вы о его любви к вам, леди Карла? Разумеется. Я знаю Сиана и Кадзуху с детства и достаточно часто видела, как из его глаз в вашу сторону летят любовные лучи.

— Л-любовные лучи...? — слабо повторила Карла.

Даже после реорганизации континента — когда Морской альянс разросся до Союза Южного континента — Королевство Фридония, Республика Тургис и Архипелаг Девятиглавого Дракона сохраняли крепкие дружеские отношения.

Главы знатных семей каждой из стран нередко навещали друг друга — и по дипломатическим причинам, и просто по-дружески, — и то, что начиналось как протокольный обмен, постепенно превращалось во что-то вроде поездок большой семьи. Сам Сома наконец обрёл долгожданный покой: летом плескался в водах Архипелага, а каждую зиму катался на лыжах в Тургисе, после чего отогревался в горячих источниках.

Королева Шабон из Архипелага Девятиглавого Дракона тоже часто наведывалась во Фридонию — и чтобы дать своей дочери Шаран возможность видеться с женихом Сианом, и чтобы настойчиво добиваться передачи судостроительных технологий, включая чертежи знаменитых островных авианосцев.

Благодаря этим частым визитам Сиан, Шаран и их сверстники росли вместе, проводя бесчисленные дни в играх и смехе. Именно поэтому Шаран заметила чувства Сиана к Карле задолго до всех остальных.

— Сиан относится ко мне как к младшей сестре — точно так же, как к леди Кадзухе, — а на вас он всегда смотрел как на женщину, которой восхищается. Меня это задевало, и пришлось немало постараться, чтобы он наконец увидел во мне женщину.

— Леди Шаран...

— Вы ведь не ненавидите Сиана, леди Карла?

— Н-нет, конечно же нет.

— Тогда почему вы так нерешительны?

Прижатая столь прямым вопросом, Карла наконец сдалась и призналась: — Я всегда... воспринимала его как младшего брата. Теперь он так вырос, стал господином, которому я служу, но в нём всё ещё есть что-то от младшего братишки.

— Помилуйте, что плохого в женихе, который кажется помоложе? — рассмеялась Флора. — Это даже трогательно — наблюдать, как молодой парень изо всех сил старается казаться взрослым ради вас.

— Ну да, тебе легко так говорить, Флора... — вздохнула Шаран.

— Ты же про старшего брата Леона, да? — хихикнула Мисора.

Флора слегка покраснела, но отрицать не стала. Она была невестой Леона. Сын Ророа мало интересовался политикой, но обладал природным талантом к делу — совсем как мать. Уже было решено, что со временем он покинет королевскую семью и будет помогать управлять компанией Ророа вместе с Флорой.

Хотя прошло много лет с тех пор, как Королевство Эльфриден и Княжество Амидония объединились в Королевство Фридония, память об их прежнем конфликте всё ещё жила. Всегда существовал риск: если Леон останется в королевской семье, продолжая носить имя Амидония, это может дать смутьянам повод разжечь старые обиды. Поэтому Леона и Флору с детства растили вместе, и их отношения повторяли отношения Карлы и Сиана — который вырос и полюбил её.

Флора тем временем с гордостью принялась перечислять достоинства Леона всё более ошеломлённой Мисоре. Не обращая на неё внимания, Шаран снова повернулась к Карле.

— Пока всё происходит в правильном порядке, я не вижу никаких проблем, — спокойно сказала она. — На мне лежит ответственность за поддержание добрых отношений между этим королевством и Архипелагом Девятиголового Дракона, так что я не могу поступиться своим положением монарха. Даже если вас примут в качестве королевы, вы должны вести себя так, чтобы на людях это хорошо отражалось и на мне. Если вы на это способны, я не стану возражать против того, чтобы вы стали королевой, леди Карла.

— Леди Шаран...

В этот миг Карла увидела в лице Шаран образ своей подруги Лисии: та же тихая сила, та же решимость нести бремя целой страны, стоя рядом с мужчиной, которого она любила. Именно так, должно быть, выглядела Лисия, когда стояла рядом с Сомой, поддерживая его. И наверняка — даже теперь, спустя долгое время после того, как он отрёкся от престола...

— Остальное зависит от вашего сердца, леди Карла, — мягко сказала Шаран. — Если вы и в самом деле желаете отвергнуть Сиана, я не стану вас останавливать. Но если у вас есть хоть малейшие чувства к нему, а вы сдерживаете себя из-за беспокойства о его положении или статусе, тогда...

— Т-тогда что?

— Тогда я буду продолжать убеждать вас, пока вы не передумаете. Даже если для этого придётся ходить за вами по пятам, пока вы работаете горничной.

— Уф... Какой ужасный способ добиться своего.

Карла обречённо вздохнула.

◇ ◇ ◇

После того как Карла сбежала от его признания, Сиан вернулся в кабинет государственных дел разбираться с бумагами. Он чувствовал себя совершенно опустошённым, но работа на его столе сама собой не закончится.

Его перо механически царапало бумагу, пока он вздыхал.

— Ха-а...

— Невесело тут у тебя, да? — раздался рядом поддразнивающий голос.

Сиан поднял взгляд и увидел молодого человека в очках, который криво улыбался ему.

— Ну да, — пробормотал он. — Меня заставляют работать сразу после того, как женщина, которой я сделал предложение, сбежала от меня. Конечно, я чувствую себя подавленным, старший брат Ичиха.

Это был Ичиха Чима, премьер-министр королевства. Когда-то известный своей мальчишеской внешностью, теперь, на исходе двадцатых, Ичиха заметно возмужал: черты лица заострились, обретя спокойную, уверенную зрелость, которая придавала ему ненарочитое обаяние. Несмотря на то что он был женат, он всё ещё привлекал внимание придворных дам и замковых служанок — хотя, как только разнёсся слух, что любой, кто заигрывает слишком смело, может быть укушен неким белым волком, ухаживания прекратились довольно быстро.

То, что Сиан называл его «старшим братом», было вовсе не данью вежливости. Он давно обращался к жене Ичихи, Томоэ, как к «старшей сестре» — титулу, на котором она сама настояла, несмотря на то что формально приходилась ему тётей. Привычка просто прижилась.

— Она твоя первая любовь, верно? — сказал Ичиха, аккуратно складывая документы, которые только что подписал. — Тебе придётся запастись терпением по отношению к ней.

Сиан застонал. — Это звучит как слова человека, который женился на своей первой любви.

— Ну, может, мне просто повезло, — скромно улыбнулся Ичиха. — Но посмотри на Его Величество и леди Лисию. Они полюбили друг друга уже после помолвки. У каждого свой путь. Ты тоже найдёшь свой ритм.

— Да, я знаю это... правда знаю, но всё равно...! — Сиан обмяк и упал щёкой на стол. — Я просто хочу иметь возможность флиртовать с Карлой!

Ичиха тихо усмехнулся: — Вот о чём ты на самом деле переживаешь.

— Как ты со старшей сестрой Томоэ! — парировал Сиан.

— М-мы правда так много флиртуем? — неловко почесал щёку Ичиха.

Он мог бы попытаться это отрицать, но их взаимная привязанность была открытым секретом во всём замке. Оба были чрезвычайно компетентны в своих обязанностях — он как премьер-министр, она как камергер, — так что жаловаться было не на что. Однако, когда их взгляды встречались, они задерживались чуть дольше, чем нужно, при совместной работе их руки то и дело соприкасались, а в обеденное время один неизбежно появлялся в кабинете другого, чтобы забрать его. Затем они обедали вдвоём, окутанные такой густой аурой взаимного обожания, что никто больше не решался к ним присоединиться.

Сиан мог лишь снова вздохнуть, с завистью представляя себе своих кумиров.

— Потому что мы так долго вместе, Карла уже видит во мне брата, — сказал он, потирая виски. — Так что прежде всего мне нужно, чтобы она увидела во мне мужчину.

— Понимаю. Вот почему ты начал с предложения.

— Именно. Если она продолжит видеть во мне младшего брата, любое свидание, на которое я её приглашу, будет ощущаться как простая прогулка в парке, а любые романтические слова только выставят меня мальчишкой, который слишком старается казаться взрослым. Пусть это и был резкий шаг, но мне нужно было разрушить этот образ.

— Я думаю, это хорошо, что ты так проактивен, — раздался спокойный, чуть поддразнивающий голос, когда к разговору присоединился кто-то новый.

Это была жена Ичихи, Томоэ, камергер. Она незаметно появилась в какой-то момент, держа в руках стопку документов.

— Старший брат не был из Дома Эльфриден, — произнесла она невозмутимо. — Поэтому, когда он взошёл на трон, жениться на старшей сестре было единственным способом обеспечить легитимность его правления. Только его дети от неё несут кровь королевской линии Эльфриден. Но вы, Ваше Величество, уже несёте эту кровь. А значит, можете иметь столько детей, сколько захотите, и с кем захотите. Я очень рада видеть, что вы так увлечённо занимаетесь романтикой... Это поможет пополнить наш сокращающийся запас членов королевской семьи.

Она положила на стол Сиана документы из финансового отдела и улыбнулась, когда он нахмурился при виде новых бумаг.

— И кровь старшего брата не менее важна, — добавила она с озорной улыбкой. — Нам нужна родословная древнего человечества, чтобы обращаться с артефактами сверхнауки и такими существами, как госпожа Мао. Так что нам действительно нужно, чтобы вы производили наследников. Я с нетерпением буду ждать возможности заняться планированием ваших вечеров.

— Старшая сестра... Даже если тебя это не касается, так нельзя выражаться, — пробормотал Сиан, густо краснея.

— Возможно, ещё не время для госпожи Карлы, но я всё же хотела бы, чтобы вы продвинулись в отношениях с госпожой Шаран.

— Шаран старается быть внимательной к моим чувствам. Именно поэтому я хочу сначала разобраться с Карлой... чтобы потом по‑настоящему двигаться вперёд с Шаран.

Потому что Шаран знала о его сохраняющихся чувствах к Карле, она решила подождать, пока он сможет с ними разобраться. Если бы Карла увидела, как они двое сближаются, она, скорее всего, отступила бы — но тогда на душе у Сиана навсегда остался бы груз сожаления.

Шаран многому научилась у своей матери, Шабон, — тому, что значит нести долг матери нации, — а у будущей свекрови, королевы Лисии, переняла гордость и достоинство, требуемые от главной королевы. Сколько бы женщин ни вошло в жизнь Сиана, Шаран была готова принять каждую — открыто и справедливо, твёрдо уверенная в своём положении.

Именно поэтому она дала Сиану тот самый необходимый толчок... и побудила Карлу честно взглянуть в собственное сердце.

Ичиха и Томоэ переглянулись с понимающими улыбками, оба вспоминая, какой твёрдой и волевой умеет быть Шаран.

— Знаешь, мне кажется, ни Сиан, ни госпожа Карла никогда не смогут сравниться с госпожой Шаран, — задумчиво произнёс Ичиха.

— И это на благо страны, — ответила Томоэ. — Старшая сестра доказала: сильная, достойная восхищения главная королева приносит стабильность и государству, и королевской семье. Я хотела бы последовать её примеру.

— Я-я думаю, ты хороша такой, какая есть, — быстро сказал Ичиха, заметив, как Томоэ сжала кулак с новой решимостью.

Этот маленький обмен репликами красноречиво говорил о расстановке сил в их доме, хотя для любого наблюдателя даже такие моменты выглядели не иначе как флирт.

Сиан устало вздохнул. — Даже став королём, я не могу добиться своего. Кажется, я наконец понимаю, почему отец отрёкся от престола в тот момент, когда мне исполнилось пятнадцать.

После реорганизации континента Сома неустанно трудился над развитием мира, однако едва Сиан достиг совершеннолетия, он быстро передал ему трон и удалился из замка Парнам.

— В мире теперь стабильно, и у тебя есть талантливые подданные, — сказал Сома. — Армия под контролем королевской семьи и Эксель, так что здесь у тебя не будет проблем. Пока ты прислушиваешься к советам Ичихи и Томоэ, ты должен суметь править без особых трудностей. Но если я останусь на троне, люди могут попытаться навесить на меня титулы вроде героя, великого человека или святого — как это было с Фугой и Марией. Остальное я оставляю тебе и ухожу с поста короля.

Это произошло в день пятнадцатилетия Сиана и Кадзухи. На пиру, устроенном в их честь, Сома внезапно огласил своё решение перед всей семьёй и собравшимися вассалами. Для Сиана это стало полным потрясением, однако Лисия, остальные королевы и ключевые чиновники были заранее осведомлены и восприняли новость спокойно. То, что должно было быть праздником в честь дня рождения, превратилось в двойное торжество: восшествие Сиана на престол и дань уважения годам служения Сомы.

Вскоре после коронации Сома тихо покинул замок Парнам и переехал в особняк в дворянском квартале столицы. Лисия и остальные королевы последовали за ним туда, используя особняк как базу, откуда каждая преследовала собственные интересы, одновременно поддерживая его.

Даже на покое Лисия продолжала служить его секретарём — словно ничего и не изменилось. Сиан нередко думал, что мать пошла бы за Сомой куда угодно, даже в сам ад. Айша по-прежнему оставалась при Соме телохранителем, хотя в последнее время всё настойчивее донимала его просьбами о собственном ребёнке, что немало его огорчало. Джуна не уходила из мира музыки, оставаясь легендарной лорелеей. Её сын Кайто унаследовал материнский артистизм и поразительную андрогинную красоту и под её чутким руководством дебютировал как орфей. Ророа официально передала свою бизнес-империю Леону и Флоре, однако продолжала управлять ею из тени, воспитывая дочь Мисору. Надин работала синоптиком и по-прежнему возила Сому по небу на своей спине всякий раз, когда ему нужно было путешествовать.

Семья разошлась своими путями в стремлении к собственным дорогам, и содействие Надин было необходимо, чтобы каждая из женщин могла по очереди проводить с ним время. Её дочь Ринова унаследовала долголетие расы морских змеев и воспитывалась под началом Эксель, чтобы однажды стать долгоживущим защитником королевства. Мария продолжала посвящать себя благотворительной работе, одновременно поддерживая Стеллу, которую удочерили её младшая сестра Жанна и муж Жанны, Хакуя. (Королевство Эйфория сталкивалось с ещё более острой нехваткой членов королевской семьи, чем Фридония).

Юрига воспитывала Суйгу, сына Фуги, вместе со своей дочерью Саюри, не оставляя при этом карьеры профессионального игрока в магический футбол. Поползли слухи о том, что Шукин и Люмьер готовятся сделать Суйгу королём Королевства Великого Тигра, и мысль о предстоящем расставании с ним наполняла её тихой печалью.

Что касается последней из жён Сомы... она являлась государственной тайной, так что лучше не вдаваться в это здесь.

После отречения от престола сам Сома посвятил свою жизнь науке, заняв должность специального профессора в Королевской академии, чтобы изучать и сохранять знания древнего человечества. Его исследования были сосредоточены на записи и передаче потомкам как можно большего объёма истории, культуры и обычаев его прежнего мира.

С помощью Мао, лидера сидийцев, в чьей базе данных хранилась подборка оцифрованных земных книг, Сома принялся за переводы. Хотя эти книги отражали лишь малую часть обширной истории Земли, первой работой, которую он выбрал, стал «Государь» Макиавелли. Этот текст он ясно помнил и не раз обращался к нему во время собственного правления, так что решил сохранить его для Сиана и правителей, которые придут после.

Сома дополнил книгу собственными комментариями и примерами из своих лет на троне и издал её под названием «Государь (с комментариями Сомы)». Разбирая наиболее жёсткие отрывки — те, что когда-то осуждались церковью как демонические, — он привёл свои взвешенные толкования, и в результате получился труд, который, хотя и слегка пристрастный, привлёк внимание как «руководство по управлению от бывшего короля». По всему континенту он стал неожиданным бестселлером.

После этого Сома переключился на переводы песен, манги и прочих развлекательных произведений, где риск от неточностей был куда меньше, и начал преподавать переводоведение своим ученикам. Всякий раз, когда до него доходили вести о реликвии древнего человечества, обнаруженной в каком-нибудь подземелье или где-то в северных землях, он немедленно летел туда, чтобы изучить находку и оценить, не таит ли она в себе опасности. Так началась вторая жизнь Сомы — жизнь исследований и переоткрытий.

— Старший брат сейчас где-то в северном полушарии, да? — спросила Томоэ.

Сиан кивнул. — Ага. С Марией и Юригой... и, может быть, с Юной тоже? Часть семьи осталась дома, но мама Лисия и Айша отправились с ним. Сегодня позже мы ждём от них доклад.

— Все они всё ещё такие неугомонные, — произнёс Ичиха с лёгкой завистью. — Кажутся даже энергичнее, чем когда жили во дворце.

Сиан безнадёжно пожал плечами. — Им хорошо. Я бы тоже хотел уйти на покой пораньше.

— Ну надо же, — лукаво усмехнулась Томоэ. — Тогда тебе лучше поторопиться с детьми. Как только подрастёт следующее поколение, сможешь передать им дела, понимаешь? Может, мне стоит наведаться и справиться о здоровье леди Шаран?

Сиан замолчал — и не сказал больше ни слова.

◇ ◇ ◇

Примерно в это же время...

— Карла? Ты нечасто связываешься со мной первой. Что-то случилось?

— Лисия! Слава богам! Я наконец-то дозвонилась до тебя!

После многократных вызовов по мини-самоцвету Карла наконец-то сумела связаться с Лисией. Маленькая проекция, появившаяся перед ней, была одета не в привычную красную форму Лисии; вместо этого на ней были простая куртка и брюки до колен — наряд, который делал её немного похожей на разведчицу... или, пожалуй, на некоего Супер Хи**ши-куна.

Подобно своей матери, которая и с возрастом оставалась по‑прежнему пленительно красивой, Лисия, хотя ей было уже за тридцать, выглядела едва ли старше двадцати. Возможно, где-то далеко в королевской родословной затерялся кто-то из долгоживущей расы, но в этом мире множества народов медленное старение у отдельных людей не считалось чем-то необычным.

Лисия наклонила голову, с лёгким любопытством вглядываясь в взволнованное лицо Карлы. — Что случилось? Ты выглядишь совершенно взбешённой.

— Даже не знаю, с чего начать... Твой сын, Его Величество Сиан, только что сделал мне предложение!

— О, значит, наконец-то сделал, да? Я думала, он сделает этим вскоре после восшествия на престол.

В отличие от взвинченного тона Карлы, реакция Лисии была спокойной, почти безразличной.

Глаза Карлы округлились. — Что это за реакция?! Твой сын только что сделал предложение твоей подруге, между прочим?!

— Для такой разнообразной страны, как наша, это не то чтобы неслыханная вещь, — невозмутимо сказала Лисия. — Когда люди разных рас взрослеют и стареют с разной скоростью, подобные отношения возникают сплошь и рядом. Пока вы не кровные родственники, никого бы не удивило даже, если бы один из моих правнуков женился на твоей матери.

— Я бы очень предпочла этого не представлять!

— К тому же разве Сиан всегда не питал к тебе слабость? Я до сих пор помню, как он начал звать тебя по имени раньше, чем выучил моё.

— Ты держишь на меня обиду за это уже больше десяти лет?!

Когда они были младенцами, Сиан и его сестра-близнец Кадзуха называли Лисию «Маа» — вместо «Мама», — но горничную начали звать «Кавла» ещё до этого. Лисия легко рассмеялась при этом воспоминании.

— Даже тогда он всё время говорил: «Когда вырасту, женюсь на Карле».

— Говорил, да... Но к таким словам нельзя относиться всерьёз. Это просто детская болтовня.

— А я всегда думала, что он говорит это всерьёз. Всё-таки он мой сын.

— Ах...!

И в этот момент Карла всё поняла.

Ещё в школьные годы Лисия была настолько поразительна — и по происхождению, и по красоте, — что признания в любви сыпались на неё одно за другим, однако она отвергала каждого поклонника с такой холодной точностью, что люди прозвали её «ледяной принцессой». Но стоило ей встретить Сому и разглядеть в нём потенциал, как она полюбила его всем сердцем, пройдя с ним через все трудности. Даже после появления других королев, Лисия осталась непоколебимой, удерживая всех вместе как первая, главная королева.

Судя по тому, насколько глубоко её мать Элиша любила короля Альберта, казалось, что когда кто-то из королевского дома Эльфриден влюбляется, он отдаётся этому чувству до конца. Если бы Карла по-настоящему понимала это, она никогда бы не отмахнулась от детских слов Сиана как от простой чепухи.

Лисия криво улыбнулась и скрестила руки на груди. — Всё же, думаю, это хорошо, что этот мальчик так к тебе привязался.

— А? О чём ты говоришь?

— Ты же знаешь, какая у нас семья... Когда кто-то из нас решает что-то сделать, остальные из кожи вон лезут, чтобы его поддержать. Но никто из детей никогда не хотел наследовать трон. В конце концов всё сложилось более-менее по плану, и Сиан, который проявил наибольшие способности к этому, стал королём. Вот только особого восторга он при этом не испытывал.

— Ну да...

Карла прекрасно понимала, почему Сиан не рвался к этому. В конце концов, он наследовал не кому-нибудь, а самому императору Соме из «Империи Гран-Фридония» — титул, которым сам Сома никогда не пользовался, но который произносили с равной долей почтения и насмешки.

Сома нередко говорил, что ему недостаёт харизмы Марии или Фуги, однако его свершения затмевали достижения большинства правителей в истории. Он восстановил приходящее в упадок Королевство Эльфриден, присоединил его давнего врага Амидонию и на этой основе сформировал Королевство Фридония, разрешил конфликт с Владыкой Демонов, разрушил амбиции Фуги в его стремлении к мировому господству, перекроил баланс сил на континенте и даже открыл путь в новый мир на севере.

Разумеется, он достиг всего этого не в одиночку, и Фридония пришла к этому не без союзников. И всё же всё это свершилось в годы его правления. Для последующих поколений, боготворивших Фугу, Сома будет изображаться злодеем, вставшим на пути «великого человека». Но для тех, кто жил в его время, он был не чем иным, как блистательным правителем.

Теперь от Сиана ожидали, что он будет соответствовать этому наследию, хотя Сома, которому ещё не было и сорока, был далеко не в том возрасте, когда правители обычно задумываются об отречении. Если бы Сома правил до пятидесяти или шестидесяти лет и продолжал направлять страну из-за кулис, никто бы не возражал. Но он отказывался так долго цепляться за власть. И всё же Сиан, должно быть, желал, чтобы отец оставался королём ещё хоть немного.

— Сома сказал ему вот что, — со вздохом произнесла Лисия. — «Если ты собираешься жениться на Карле, к этому времени тебе лучше быть королём».

— ...Прошу прощения?

— «Возможно, её и освободили от наказания, но жениться на той, кто когда-то восставал против короны, будет непросто. Люди будут судачить. Будет критика. Ты не можешь просто покинуть королевскую семью, чтобы этого избежать, а если будешь занимать положение ниже своих недоброжелателей, не сможешь её защитить. Так что вместо этого стань королём и используй свою власть, чтобы заставить их замолчать». Вот что Сома сказал Сиану, чтобы убедить его. Именно это, в конце концов, настроило Сиана на нужный лад для трона.

— Как он может вот так вот обманом склонять собственного сына!

— Сома вёл переговоры с правителями всех государств континента, — сухо заметила Лисия. — Конечно, у Сиана не хватило опыта, чтобы не дать ему себя уговорить.

Сома был мастером обоюдоострых фраз — высказываний, которые не содержали лжи, но вели людей именно туда, куда он хотел. Так он переиграл бесчисленное множество правителей. У Сиана не было ни единого шанса выиграть у него спор.

Лисия тепло улыбнулась Карле. — Не стоит так всё усложнять, правда? Ты ведь не испытываешь неприязни к Сиану, верно, Карла?

— Вы думаете, я могла бы сказать, что испытываю, в присутствии его матери — бывшей королевы?!

— Будь честна. Обещаю, не стану винить тебя, даже если бы это было так.

— Н-ну... Я не испытываю к нему неприязни. Я присматривала за ним с самого его рождения.

— Конечно, не испытываешь. Иначе бы не сбежала.

Лисия хорошо знала характер Карлы. Если бы та действительно не любила Сиана, она бы сказала ему это прямо в лицо, и на этом всё сразу бы закончилось. Сиан, конечно, был бы убит горем, но дело было бы закрыто. А попробуй он настаивать — Лисия и остальные быстро вмешались бы.

Но Карла не отвергла его. Она сбежала.

Причин отказать ему у неё было предостаточно. Она могла бы сказать, что он для неё скорее племянник или младший брат, или что стать королевой — слишком тяжёлое бремя, или что она предпочитает оставаться одной. Но ни одной из этих отговорок она так и не выбрала. Вместо этого она сбежала, не в силах принять решение. А значит, он был ей достаточно дорог, чтобы она не смогла вот так просто всё закончить.

— Ты не знаешь, любишь ли ты его как родного или как мужчину, — мягко сказала Лисия. — И убежала, потому что не знала, что делать... Я примерно угадала?

— Откуда ты догадалась?

— Мы лучшие подруги. И ты помогала растить моих детей.

— Это... довольно убедительно.

— Ты ведь хочешь когда-нибудь выйти замуж, не так ли? Даже если Сиан готов посвятить тебе всю свою жизнь, ты принадлежишь к долгоживущему народу и со временем встретишь ещё немало людей. Почему бы не выйти за него и не посмотреть, каково это?

— Становиться королевой только ради того, чтобы «посмотреть, каково это», — нелепо... И принять предложение с такой легкомысленностью было бы неуважением к Его Величеству.

— Видишь? Ты думаешь прежде всего о Сиане.

Лисия тихонько засмеялась, и Карла, осознав свою оплошность, отвернулась.

С тёплой улыбкой Лисия продолжила: — Если ты сделаешь выбор, разобравшись в собственных чувствах, я поддержу тебя, что бы ты ни решила, даже если Сиану не понравится ответ.

— Лисия...

— Поэтому сначала, Карла, тебе нужно встретиться с Сианом и поговорить с ним напрямую.

— Да... — Карла кивнула, её выражение стало задумчивым.

Возможно, она позвонила Лисии не столько за советом, сколько за тем, чтобы та слегка подтолкнула её вперёд, — и Лисия именно это и сделала.

Завершив разговор, Карла хлопнула в ладони, собираясь с духом, затем поднялась и направилась в правительственный кабинет, где, по всей видимости, сейчас находился Сиан.

Она постучала, дождалась разрешения и вошла. — Прошу прощения, — произнесла она.

Внутри были Сиан, премьер-министр Ичиха и камергер Томоэ.

— А?! Карла?! — воскликнул Сиан, застигнутый врасплох её внезапным появлением.

Ичиха и Томоэ переглянулись, мгновенно поняв ситуацию.

— Ваше Величество, пожалуй, на этом всё.

— До завтра.

С отточенной быстротой они выскользнули за дверь, оставив после себя атмосферу, красноречиво говорившую: Мы оставим вас двоих наедине. (И это при том, что Карла была старше их обоих).

Когда дверь закрылась, между ними воцарилась тишина. Затем, собравшись с духом, Карла заговорила.

— Ваше Величество!

— Д-да!

— Относительно вашего недавнего предложения...

И с этими словами она дала ему свой ответ.

Никто больше не услышал её слов, но супруги Чима, задержавшиеся у дверей кабинета ровно настолько, чтобы уловить воцарившуюся тишину, восприняли её как исчерпывающий ответ. Когда дверь долго не открывалась, они обменялись понимающими улыбками.

◇ ◇ ◇

Тем же вечером...

— Вот, в общем-то, и всё. Я обручился с Карлой.

В помещении для трансляций замка Сиан стоял перед вещательным самоцветом, находившимся здесь с давних пор, и докладывал о произошедшем фигуре, проецируемой на простой приёмник.

— Я приму её в качестве второй королевы. Полагаю, у тебя нет возражений, отец?

— Не-а. Ты теперь король, Сиан. Я доверяю тебе принимать собственные решения.

Мужчина в проекции — Сома Э. Фридония, бывший король Королевства Фридония, — улыбнулся и кивнул. Теперь, когда ему было под сорок, хотя телосложение Сомы почти не изменилось, во внешности появилась какая‑то расслабленная непринуждённость. Волосы стали длиннее, подбородок покрывала лёгкая щетина, и во всём облике ощущался тот уютный покой, который приходит лишь тогда, когда с плеч наконец снято бремя власти.

Глядя на него, Сиан вздохнул: — Погоди, отец. Ты и там ходишь в этом?

— Хм? В этом? Ну, я уже привык.

Сома поднял руки, демонстрируя рукава своего белого лабораторного халата. С тех пор как он ушёл на покой, его неизменным нарядом стали рубашка, брюки и этот длинный белый халат. По его словам, это символизировало новую жизнь — жизнь обычного исследователя, а не короля... но на самом деле причина была не в этом.

Образ «крутого парня» для Сомы пришёл из одной романтической комедии про археолога, который носил белый халат и занимался джиткундо. Проще говоря, он косплеил. Об этом он, разумеется, предпочитал помалкивать.

Кстати, сигарета у того вымышленного археолога была настоящим фирменным знаком, но поскольку Сома терпеть не мог курение, он дошёл до того, что вместе с Ророа разработал шоколадные сигареты — лишь бы было что держать во рту. (Лисия, само собой, только устало вздохнула). Халат давно утратил первозданную белизну: он был запылён и слегка пожелтел.

— Он у тебя уже немного грязноватый, — заметил Сиан.

— Ну, я же ношу его на полевых работах.

— Исследовать новый мир в белом халате — это как-то безрассудно.

— Меня охраняют Лисия и Айша, так что всё в порядке.

— Если рядом мама Лисия и Айша... Да, пожалуй, тогда можно не беспокоиться.

Действительно, Сома сейчас находился в мире северного полушария. Вот почему днём, когда Карла связалась с Лисией, та была одета как разведчик.

Те, кто обладал духом приключений, все отправились в тот новый мир, где обширные, ещё не исследованные подземелья извергали чудовищ. Вместе с сидийцами, стремившимися вернуться на родину, они строили передовые базы, расширяли сферу своих действий и налаживали между ними линии снабжения. В ходе этого из глубин подземелий нередко поднимали реликвии древнего человечества. И всякий раз, когда такое случалось, Сома, учёный старого мира, лично присоединялся к исследованиям.

Лисия и Айша сопровождали Сому в его экспедициях в качестве телохранителей.

— Как сейчас обстоят дела в мире севера? — спросил Сиан.

— Дикий мир, — ответил Сома. — С тех пор как я лишил Мао способности создавать новые подземелья, их поток перестал быть бесконечным, но... за долгие годы там укоренилась экосистема, враждебная человечеству.

— На недавнем заседании Союза Южного континента зашла речь о создании объединённой армии и размещении её на севере.

— Хм... Мне эта идея не по душе. И без того трудно поддерживать связь между этой стороной и той. Если создать там слишком мощную силу, она со временем может заявить власть от имени старого мира и выйти из-под контроля. Нам не нужна организация вроде Ти*анов.

— Хм? Вроде кого?

— Скажем так... военная фракция жёсткого курса. В сущности, я считаю, что делами этого мира должны заниматься его собственные люди. Юг должен сосредоточиться на торговле и сотрудничестве, а не на управлении.

— То есть ты говоришь, что действовать нужно осторожно. Я приму это во внимание.

В какой-то момент их разговор перешёл от семейных дел к политике. Сиана это нисколько не смущало — теперь это казалось ему совершенно естественным. С возрастом он понял, что обсуждать государственные дела с отцом ему куда легче, чем вести непринуждённую светскую беседу.

Спустя некоторое время Сиан тихо выдохнул: — Как ты думаешь, смогу ли я быть достойным королём?

Сома приподнял бровь: — С чего вдруг такой вопрос?

— Теперь, когда Карла согласилась выйти за меня замуж, а Шаран всегда была рядом как моя будущая королева... когда я думаю о людях, которых должен защищать, мне становится не по себе.

Сома слушал молча.

— Страна не стоит перед горой проблем, как тогда, когда ты её унаследовал, — продолжал Сиан. — Мир сейчас стабилен. Государства в хороших отношениях, мы все развиваемся вместе. Я понимаю, что мне не придётся столкнуться с таким же хаосом, как тебе, и всё же... титул «короля» ощущается тяжёлым.

Возможно, внезапных кризисов больше и не случится, но король всё равно будет нести ответственность за каждый неверный шаг. А если он оступится, Карла и Шаран тоже будут втянуты в это бремя. Эта мысль тяжёлым грузом давила на сердце Сиана.

Сома дождался, пока он закончит, прежде чем мягко заговорить: — Я понимаю. Чувствовать неуверенность — это часть того, что значит быть хорошим королём. В тот момент, когда ты перестаёшь беспокоиться, ты перестаёшь заботиться о людях, чьи жизни зависят от твоих решений.

— ...

— Я не могу сказать тебе не волноваться... но не позволяй этому беспокойству поглотить тебя. Люди, за которых ты чувствуешь ответственность, — это не просто груз на твоих плечах: у них есть собственная воля, и они сделают всё возможное, чтобы поддержать тебя. Карла, Шаран, твои братья и сёстры, твои родители... все они помогут тебе. Ты не один.

— Ты тоже будешь рядом, отец? — спросил Сиан.

Соума улыбнулся и кивнул. — Конечно. Именно поэтому из всех книг, что я мог выбрать с Земли, я оставил тебе экземпляр «Государя». Ты читал его?

— Читал, но... не уверен, что всё понял.

— Это нормально. Я оставил её тебе как нечто, к чему ты сможешь обратиться, когда столкнёшься с трудностями.

Выражение лица Сомы смягчилось отцовской теплотой. — Сиан, ты знаешь, какая часть «Государя» помогла мне больше всего, когда я был королём?

— А? Я бы очень хотел узнать!

— Это из «Главы 22: О советниках государей». Макиавелли писал: «Есть три разряда ума: один постигает сам; другой может понять то, что постигли другие; третий же не постигает ни сам, ни через других. Первый — превосходнейший, второй — хороший, третий — бесполезный».

— Понятно...

Сиан давно беспокоился, что взошёл на трон слишком рано. Чтобы подготовить себя, он внимательно прочитал «Государя» (с примечаниями Сомы) — экземпляр, который оставил ему отец. Поэтому он сразу понял отрывок, который цитировал Сома.

— «Когда король обдумывает дела, великий правитель — это тот, кто может решить всё сам, но если он не может, то признаком великого правителя является и умение прислушаться к совету превосходных приближённых и таким образом найти решение. В свою очередь, если правитель не может решать дела сам и отказывается слушать своих мудрых приближённых, то его можно назвать лишь бесполезным...» — это то место?

— Именно, — сказал Сома. — Слушай своих мудрых подданных и отталкивай тех, кто льстит тебе сладкой ложью. Если король способен на это, даже посредственный человек начинает казаться блестящим правителем. Возьми меня, к примеру. У меня не было ни присутствия Фуги, ни харизмы Марии, но рядом со мной были такие превосходные вассалы, как Хакуя — Премьер-министр в чёрном, Юлий — Белый Стратег, Хэл — Красный Они и Томоэ — Мудрая Волчица, — вот почему люди считают, что я был великим правителем.

— Нет, ты... Да нет, ты прав.

На мгновение он уже был готов сказать, что люди не просто «считают» — его отец и вправду был великим правителем, — но сдержался. Он знал: Сома всё равно станет отрицать это.

Сома никогда не ставил себе высокой оценки как королю. Живя бок о бок с такими выдающимися личностями, как Мария и Фуга, он убедил себя, что сам всегда был лишь середнячком — едва достаточным, чтобы «пройти». Однако истина была ясна всем, кроме него: его семья, его вассалы и даже люди из других стран считали его одним из лучших правителей своего века. Если у короля есть превосходные подданные, люди будут видеть в нём великого правителя... Легко сказать, но лишь Сома знал, насколько трудно этим словам следовать.

— Ты говоришь так, будто это просто, — вздохнул Сиан. — Но на самом деле это довольно трудно. Наши подданные настолько способны, что говорят мне то, что нужно услышать, даже когда это больно. Меня снова и снова заставляют понимать, насколько я бессилен.

Сома тихо усмехнулся: — Большинство королей гордятся своей королевской кровью. У меня этого никогда не было.

— Ну... у меня тоже. Я, честно говоря, с самого начала не особенно стремился становиться королём.

— Значит, у тебя уже есть всё, что нужно, чтобы быть хорошим королём, Сиан. Я могу сказать это с уверенностью — потому что мы семья.

Сиан слабо улыбнулся: — Мне кажется, здесь есть некоторая предвзятость, но... спасибо, папа.

Напряжение на его лице спало, и Сома понял, что с сыном всё будет в порядке.

◇ ◇ ◇

Король Сома Э. Фридония из Королевства Фридония

Ранее известный как Сома Кадзуя.

После отречения от престола он продолжил свою работу как исследователь древнего человечества, внеся значительный вклад в развитие цивилизации. Отказавшись от королевского титула и живя как простолюдин, он почти исчез из поля зрения истории, и подробности его последних лет мало кому известны. Однако говорят, что он продолжал свои исследования до глубокой старости и в конце концов мирно скончался — погрузившись в вечный покой в окружении своей семьи.

Однако... хоть эти слухи и не подтверждены, упорно говорят, что, прожив долгую и полную жизнь, он открыл в северном мире технологию, позволившую ему омолодиться до сверхчеловека, и отправился в космос на поиски своего изначального родного мира. Подобно тому как существовали предания, утверждавшие, что его соперник, Фуга Хан, пережил свою эпоху, легенды о правителях, продолжающих жить, — отнюдь не редкость. Достиг ли Сома когда-нибудь мира, из которого он некогда пришёл? Если кто и знает правду, то это, несомненно, Мать Драконов, чья мудрость превосходит пределы человечества.

— Отрывок из «Как Сома восстанавливал королевство» Таттла Тортоиса

◇ ◇ ◇

— Кстати, папа, ты приедешь домой на Новый год?

Теперь, когда семья Сома разлетелась в разные стороны, все собирались вместе лишь дважды в год: на летний Поминальный фестиваль и в День Нового года. Хотя родных стало так много, что устраивать встречи стало непросто, их связь оставалась крепкой, и Сиан хотел, чтобы краеугольный камень семьи, Сома, непременно был с ними на праздники.

Смущённо почесав щёку, проекция Соума ответила: — Да, вот насчёт этого. Я не буду ждать Нового года, чтобы вернуться.

— А? Что-то случилось?

— Ну, э... мы только что узнали, что Айша беременна.

— Что ты сказал...?

На мгновение Сиан не смог осмыслить услышанное. Он застыл на месте, пока Сома не добавил: — Это значит, что в следующем году у тебя появится ещё один младший братик или сестрёнка.

— Что... ЧТОООООО?!

Голос Сиана эхом прокатился по залу. Служанки Марин и Марон, которые как раз проходили мимо, остановились в испуге.

— Его Величество кричит?! Это чрезвычайная ситуация?!

Слух разлетелся мгновенно и вскоре разросся до: «На Его Величество напал убийца!» Карла и Шаран запаниковали, а Кадзуха промчалась по коридорам с обнажённой рапирой, крича: — Где этот разбойник?! Замок погрузился в хаос, пока Ичиха и Томоэ, сообразив, что произошло на самом деле, не сумели всех успокоить.

Когда наконец воцарился покой, Сиан объяснил, что Айша ждёт ребёнка, — и замок взорвался переполохом ещё большим, чем прежде.

В тот день в замке Парнам царило привычное оживление.