Ледяной металл прильнул к коже. Линн опустил взгляд и увидел, как изящные белые руки застегивают на его шее ошейник.

«?»

Мозг Линна на пару секунд отключился.

Затем раздался еще один щелчок. К своему ужасу, Линн обнаружил, что второй конец цепи женщина закрепила на собственном запястье.

Он, все еще не до конца понимая, что происходит, сидел на краю кровати, а Ивист, между тем, одарила его ослепительной улыбкой, словно с ее плеч свалился огромный груз.

— Теперь ты точно никуда не сбежишь, — проговорила она.

Ивист слегка потянула за холодную тяжелую цепь. На ее бледном лице проступил легкий румянец — то ли от волнения, то ли от чего-то другого.

— Ваше Высочество, что Вы... — начал было Линн, но она прервала его.

— Зови меня «госпожа».

Казалось, Ивист слегка рассердилась. Она резко потянула за цепь, и Линн, накренившись вперед, уткнулся лицом в мягкую, теплую грудь, погружаясь в глубокую ложбинку.

Ноздри мгновенно заполнил тонкий аромат роз, исходивший от ее кожи. Сердце против воли забилось чуть чаще.

Линн попытался было высвободиться из ее объятий, но тут его ждал новый сюрприз. Женщина, сжавшая его в своих объятиях, оказалась на удивление сильной — сильнее, чем он, обладатель сердца Пылающего дракона. Казалось, она хотела буквально вдавить его в себя.

Линн почувствовал, как переносица болезненно вдавливается в грудь Ивист. Положение было, без сомнения, пикантным, но в столь крепких объятиях принцессы он не испытывал ни малейшего вожделения.

Хотя... возможно, самую малость.

Линн инстинктивно попытался оттолкнуть Ивист, но стоило его рукам коснуться ее тонкой талии, как она тихо застонала. Объятия, впрочем, стали лишь крепче.

«Что же у нас с ней было до того, как я потерял память? Неужели я переспал с ней, а потом бросил?»

Линн был в полном замешательстве. Он хотел было схватить Афию, которая до этого мирно дремала у него на коленях, но кошка, лишь мяукнув, ловко вывернулась и спрыгнула на пол.

Осознав, что остался один на один с этой безумной женщиной, Линн помрачнел.

«Похоже, сегодня мне не отвертеться. Придется назвать ее госпожой».

Но он уже стал верным псом Госпожи Ведьмы, а собака не может служить двум хозяевам. Как он мог предать ее? К тому же, в будущем Госпожа Ведьма будет помнить и этот день тоже.

Что же делать?

Дыхание сбивалось. Линн чувствовал, что еще немного, и он задохнется в жарких объятиях Ивист. Он слышал, как громко стучит ее сердце.

Наконец, собравшись с духом, Линн прошептал, едва слышно:

— ...Сестренка.

«?!»

В тот же миг Ивист ощутила, как по телу пробежала волна возбуждения. Ее и без того частое сердцебиение участилось еще сильнее, а дыхание стало прерывистым и горячим.

«Он... он назвал меня сестренкой? Как мило, мило, мило, мило, мило, мило, мило, мило, мило...»

В следующую секунду Линн почувствовал, как хватка на его шее ослабла. Ивист мягко взяла его за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ей в глаза.

В алых, ярких глазах Ивист сейчас плескалась нежность, и даже поблескивали слезы.

«Я что, стал ходячим афродизиаком?» — только и успел подумать Линн, как вдруг заметил, что Ивист поднимает другую руку ладонью к нему. На ладони медленно проступал зеленый символ Ока Души.

— Гипноз! — проговорила Ивист.

Казалось, она изо всех сил сдерживает рвущиеся наружу эмоции. Ей не терпелось наброситься на Линна, но она не хотела показывать ему свою безумную сторону.

По какой-то причине, при виде вертикального зрачка, Линн инстинктивно активировал Поглотителя Лжи.

Он ощутил, как сознание отделяется от тела, словно при выходе души. Тело обмякло, реакции замедлились.

«Что... что происходит?!»

Череда странных событий окончательно сбила с толку и без того потерявшего память Линна.

Гипноз? Эта женщина загипнотизировала меня? Но почему я все еще в сознании и могу контролировать свое тело?

В голове роились вопросы.

Из осторожности Линн решил не выдавать, что на самом деле не поддался гипнозу, и посмотреть, что будет дальше.

И вот, на его глазах, Ивист, с трудом двигая нижней частью тела, уложила его на кровать, устроившись рядом.

Затем Линн увидел, как женщина, оседлав его бедра, начала срывать с него одежду — рубашку, штаны, ботинки, носки...

Вскоре он оказался абсолютно голым на мягкой постели. Ни единого лоскутка ткани на теле.

Почувствовав, как прохладные нежные пальцы Ивист блуждают по его телу, Линн напрягся.

Неужели пришло время становиться мужчиной?

Он мысленно ахнул. И, сам того не зная, ощутил легкое предвкушение.

Но в следующий миг Ивист, тяжело дыша, окинула взглядом его тело и вдруг гневно прошептала:

— Кто это сделал?..

Она провела пальцами по его плечу, груди.

Следы зубов, знак принадлежности, клеймо в виде розы — все исчезло. Вместо этого — гладкая, чистая кожа.

Ивист закусила губу. Она больше не могла сдерживать рой больных, извращенных эмоций. Впрочем, она потеряла контроль еще в тот момент, когда впервые увидела его.

Она резко наклонилась и впилась зубами в плечо Линна. Затем — в шею, подбородок, грудь, руки, бедра...

Ивист то впивалась в него с яростью, то ласкала нежно, словно пытаясь оставить на каждом сантиметре его тела свой личный отпечаток.

«Твою мать?!»

Острая боль смешивалась с теплом и влагой от ее губ. Линн был на грани помешательства.

«Она сумасшедшая! Точно сумасшедшая!!!»

****

— Человеческая... жадность? — пробормотал Фелит, сидя в карете, уносящей его из поместья Августа. Его взгляд был устремлен в окно, на проносящиеся мимо пейзажи.

Он все еще находился под впечатлением от ответа герцога Тирвуса.

Фелит был потрясен действиями Линна. Такой полет фантазии, такой нестандартный подход он видел впервые. Это было нечто совершенно иное, нежели заскорузлые, шаблонные действия прогнившей аристократии.

Их цели, по сути, совпадали, но вот результат... Результат был совершенно иным.

Для простых беженцев еда и так была недоступна. Цены превратились в абстрактные цифры.

Повышение цен было сигналом, посланием миру:

«В Орнхейме можно баснословно разбогатеть на чужом горе! Семья Тирвус уже гребет деньги лопатой!»

Авторитет герцога и баснословная прибыль разожгли алчность в сердцах аристократов и купцов.

Да, дороги, ведущие в Орнхейм, разрушены, зерно не доставить... Но это проблема для других.

Жадный купец продаст и веревку, на которой его повесят, если увидит в этом десятикратную выгоду! А уж какие-то там разрушенные дороги — сущий пустяк.

И вот, местные аристократы Орнхейма уже налаживают связи с торговыми гильдиями и знатью из других городов, предлагая свои услуги посредников. «Давайте богатеть вместе!»

И потекли в Орнхейм караваны с зерном и товарами первой необходимости, преодолевая горные перевалы и бездорожье.

Все мечтали урвать свой кусок пирога, как семья Тирвус.

Но не знали они, что стали жертвами хитроумного плана мальчишки, блефа, игры без козырей.

В городе — двести тысяч беженцев. Что, если они, доведенные до отчаяния, обратят свой гнев против богачей?

Фелит усмехнулся, вспомнив, как по пути сюда видел разрушенные, разграбленные особняки аристократов.

— Тебя нужно убить, — пробормотал он.

От былого желания заполучить мальчишку в союзники не осталось и следа.

Все предельно просто. Если не можешь приручить, если не хочешь вырастить себе могущественного врага — уничтожь, пока он слаб.

— Но не сейчас, — покачал головой Фелит. — Пусть сначала сразится с Хильриной и ее людьми.

— Отправляйся же в столицу, Линн Батлерион.

— Там твоя истинная сцена.

***

А в это время Линн Батлерион, на которого возлагались такие надежды, лежал в унизительной позе, прижатый к груди своей «старшей сестры».

Словно младенец у груди матери.

За окном уже был рассвет. Прошла целая ночь с тех безумных событий.

Ощущая жар и аромат волос Ивист, Линн вздохнул.

Тело все еще ныло от укусов. Где-то остались лишь легкие следы, где-то — ранки до крови.

А виновница всего этого, Ивист, сейчас мирно спала.

После того, как его загипнотизировали, Линн покорно позволял Ивист делать с собой все, что ей вздумается.

Она, словно одержимая, клеймила его тело своими знаками, приводя Линна в ужас.

Он до сих пор не понимал, что же произошло между ними до потери памяти.

Но насчет гипноза у него были кое-какие догадки. Похоже, до потери памяти он научился с помощью Поглотителя Лжи сохранять сознание под гипнозом.

И, судя по всему, Ивист об этом не знала.

Помолчав, Линн посмотрел на спящую Ивист.

Только сейчас, во сне, она казалась умиротворенной.

Прошлой ночью, когда они засыпали в обнимку, Линн почувствовал, что Ивист панически боится остаться одна. Она то и дело просыпалась, льнула к нему, сжимала его запястье, боясь, что он снова исчезнет.

Линн едва заметно вздохнул.

Эмоции Ивист были слишком искаженными, слишком тяжелыми. Они вызывали у него дискомфорт.

«Неужели Госпожа Ведьма и впрямь такая? Как-то это разочаровывает».

«Вот подлец», — подумал Линн, тут же забыв, как прошлой ночью тайком упивался своей властью.

В этот момент он почувствовал позывы к мочеиспусканию. Он хотел было встать и пойти в уборную, но цепь на шее звякнула.

«О, нет!»

В следующее мгновение Ивист открыла глаза. Взгляд ее был затуманен, но она, приподнявшись, села на кровати и потянулась.

Бретелька соскользнула с её белоснежного плеча, открывая восхитительный вид. Она многозначительно посмотрела на Линна, собиравшегося встать с постели, и слегка потянула за цепь, прикованную к своему запястью:

— Непослушный, да?

Линн, сгорая от желания облегчиться, принялся оправдываться:

— Ваше Высочество, мне нужно в уборную, по личным делам.

Но, к его удивлению, слова эти вызвали на лице Ивист лишь нежный румянец. Она коснулась обнажённой ногой его голого тела:

— Так иди, кто тебе мешает?

«А ведь и правда, хоть и худенькая, но без одежды очень даже ничего», — промелькнуло в голове у Линна. Дыхание Ивист участилось.

Линн помрачнел:

— Может, Вы сначала снимете это?

Он протестующе звякнул тяжёлой цепью.

В алых глазах Ивист блеснул озорной огонёк. Лишь спустя целую ночь, она наконец начала приходить в себя от счастья вновь обретенного, и осознавать, что всё это не сон. Она безмерно дорожила этим, поэтому даже такие мелочи превращала в игру.

— Попробуй сам, — сказала Ивист.

Нижняя часть её тела была всё ещё неподвижна, временами мышцы слабели, поэтому она могла лишь лежать в постели.

А Линн, тем временем, уже был на грани.

«Будь что будет!»

Стиснув зубы, он, проигнорировав торжествующий взгляд Ивист, подхватил её на руки, как невесту.

— Вздумал помыкать своей госпожой? Какой похотливый пёсик! — казалось, Ивист была рассержена его поступком.

Однако, нездоровый блеск в её глазах и руки, инстинктивно обхватившие шею Линна, выдавали её истинные чувства.