Яньлинь зная на сколько Юймин не образован, да еще и не признает власть, на землях куда его насильно привели, и не желает приклоняться перед теми, кто убил его народ, его семью и теперь пытает остатки выживших, быстро толкнул его в бок, и откланялся перед отцом. Юймин неловко повторил только что увиденные почести.

Император с яростью и отвращением посмотрел на спутника сына, и буквально прошипел

— Почему из всех возможных вариантов, ты водишься с грязью?

И в этот момент он обнажил свой меч, Яньлинь даже вскрикнуть от ужаса не успел, в его голове промелькнула мысль, что тот хочет отрубить ему голову

— Отец!

И послышался громкий звук, Юймин упал на землю, а на его щеке теперь горела красная отметина, которую оставила рукоять меча.

Император тут же убрал со звоном меч в ножны и развернулся, сын побежал за ним, разрываясь между другом и отцом. Юймин присел дрожа. Ему было такое не в первой. И в его голове не укладывалось, образ, зазнавшийся знати, типичное воплощение отца Яньлиня, но почему Яньлинь совершенно не такой?

Сын чуть не плача промолвил

— Зачем? Что он тебе сделал?

— Убил бы на месте эту мерзость, да только я слышал, что он преуспел в тренировках, поэтому пусть ждет своего боя. А ты больше не смей с ним водиться. Я-то думал откуда у тебя интерес к мечам. Когда ты бегал играть к нему я закрывал на это глаза, но тренироваться с падалью самоучкой я тебе не позволю. Завтра приедет лучший тренер из провинции Шинь, ты будешь тренироваться с ним.

Яньлинь ничего не мог возразить отцу, но в душе он хотел плакать и кричать. Если Юймина отправят на бой ради потехи, он там и умрет, и даже перед считанными днями до смерти, они не смогут видеться.

И он невольно начал вспоминать прошлое.

С тех пор как убили зачинщика травли Юймина на поле перед всеми, остальные побаивались продолжать сильно травить его. Правда стража за малейшие задержки и оплошности стражи дубасили бамбуковыми палками только Юймина, оправдывая это тем, что он нарушает строй своей медлительностью и не аккуратностью, хотя обычно его подставляли его же «товарищи».

Летом трава наливалась насыщенным зеленым цветом, даже в 7 утра не сходила прохладная роса, а подъем был всегда в 5, но после утренних тренировок оставалось время полежать на лугу еще в сохранившейся свежести. В свободное время они играли и Яньлинь пытался научить Юймина грамоте. Они понимали

друг друга за счет духовных сил, которые переводили сказанное на доступный язык для пленных. Позже, находясь в такой разговорной среде, невольно начинаешь говорить на втором языке, правда грамоту освоить очень сложно.

Яньлинь бесконечно смеялся над уродскими загогулинами Юймина, он безуспешно пытался научиться писать иероглифы, и кипа листов, которую с собой захватывал Янлинь вся израсходовались за раз. Они любили в жаркий летний день сидеть под деревом после тренировки, и либо на пне, либо на траве выводить кистью грамоту.

Внезапно Яньлиня осенило

— А как выглядят иероглифы на твоем языке?

— Мы используем буквы

— Это что, покажи, мне кажется пока ты учишь один иероглиф, я смогу запомнить весь алфавит на твоем языке

— Если ты выучишь мой язык и случайно ляпнешь на нем что— то, отец точно тебя убьет

— Ха-ха, ну и пусть, зато я смогу на последок выругаться, а он даже не узнает

В итоге Яньлинь был прав, он с детства привык изучать множество наук и искусств, и выучить новый язык ему не составило труда.

Позже они придумали секретную почту, оставлять в дупле записку на языке Юймина. Вряд ли бы их кто-то нашел, а если нашел бы ничего не понял, либо подумали, что это вражеский шифр.

В один из дней Яньлинь спросил, как будет на их языке «я люблю тебя», позже он посмотрел, как это пишется. А на следующий день хохотал над Юймином, который прочитал записку:

« Я люблю тебя »

От переводчика:

Следующая глава 5 лайков.