Когда гонка подошла к концу, Алиса ушла в пустой кабинет класса 1-B, разделившись с друзьями и отказавшись от предложения Марии поесть вместе с семьей. В тот день… у нее совершенно не было аппетита.

Сев на свое место, она рассеянно оглядела класс, совершенно равнодушная к шуму, доносящемуся со школьного двора. Она искренне извинилась перед друзьями за то, что привела команду к поражению, но они были так добры, что просто не могли ее за это осуждать. Однако от этого Алисе не становилось легче.

Она не знала, каково это — так много и долго думать о чужих ожиданиях, а затем просто не оправдать их. Она не знала, что это может быть так больно, ведь до этого она всегда была одна. Единственным свидетелем своих провалов становилась лишь она сама, но теперь…

Ее друзья верили в нее и всячески поддерживали. А ведь они были даже не из ее класса. Даже сестра оказалась рядом с сияющей улыбкой на лице. И все же…

Как только перед ней возникло лицо Марии, она уткнулась лицом в парту и, скрипя зубами, ударила кулаком по столу.

Ее слишком занесло. Она стала чересчур высокомерной, ведь друзья признали в ней лидера. А она заигралась. Уверенная в своем могуществе, она перестала мыслить здраво. Если бы она задумалась об этом хотя бы на секунду, то поняла бы: она не была такой же умной и не умела разрабатывать стратегии, как Юки, поэтому ей нужно было просто обратиться за помощью к Масачике. Может быть, они бы не попались в ловушку соперников так легко. Но Алиса слишком себя переоценила. Совершенно не готовая к сопротивлению, она пыталась победить Юки и проиграла. Более того, победа была нужна ей исключительно для личных целей.

— Я просто ужасна…

С ее щеки скатилась слеза. Если бы ребята знали, что двигало ею на самом деле… они бы, скорее всего, закатали глаза или даже разозлились бы. Причина, по которой Алиса хотела победить в гонке… заключалась в том, что, празднуя победу, она хотела пригласить друзей на свой день рождения.

Ее день рождения должен был наступить через две недели, седьмого ноября. Это была глупая затея. Она могла бы пригласить их и без победы в гонке, но, занятая этими глупыми мыслями о праздновании, потерпела унизительное поражение. Однако ей было некого винить, кроме самой себя. Конечно, она проиграла. Иначе и быть не могло. Но…

— [Я хотела пригласить всех после победы!]

Выиграв гонку, она хотела доказать своим друзьям и родителям, сидящим в зале, насколько сильно выросла за это время. Она хотела быть героиней в глазах тех, кого приглашает на день рождения. Каждый год она праздновала его в кругу семьи и, хотя родители ничего ей не говорили, была уверена, что они беспокоились за нее.

Алиса хотела с гордостью представить родителям друзей, которых завела в старшей школе. Ей хотелось показать им, что она больше не одинока, рассказать, какие замечательные у нее друзья. Это наверняка вызвало бы у них улыбку.

— [Я хотела отпраздновать мой день рождения со всеми!]

Как было бы чудесно, если бы в ее день рождения ее окружали самые близкие люди. Она с трудом могла представить, как много всего они могли бы сделать вместе, как много веселились бы… но сейчас уже слишком поздно…

«Я… всех подвела. Как мне теперь пригласить их на свой день рождения?»

— М!

Это была только ее и больше ничья вина. Алиса была слишком увлечена своими мечтами и поэтому проиграла в гонке.

Теперь она мечтала о том, чтобы ее день рождения никогда не наступил. Даже перспектива отпраздновать этот день с семьей теперь казалось ей какой-то фальшивой, даже жалкой. Тогда ей придется…

— Молодец!

Алиса аж подпрыгнула от неожиданности. Почему он здесь? Она ведь уже с ним попрощалась. Да и откуда он мог узнать, куда Алиса направилась. Он ведь должен был быть вместе с Марией.

Однако, к ее удивлению, обладатель голоса со скрипом отодвинул стул и буднично сел на свое место. Взглянув на Алису, склонившуюся над партой, он аккуратно начал:

— И все-таки она нас провела. Не ожидал, что они вот так вот бросят свою наездницу. Должно быть, они много практиковались. — Он словно не замечал, как сильно она расстроена. — Думаю, в следующем году им придется поменять правила. Если наездникам будут позволять налетать на других игроков, то для проведения успешного нападения понадобится только еще одна «лошадь», согласная провезти всадника на спине. Другим нужно будет лишь создать хаос вокруг себя. Вообще, эта тактика сработала на нас только потому, что мы этого не ожидали. Никто даже не думал, что для таких приемчиков нужно отдельное правило. Но согласись, когда твой противник проворачивает такое, трудно не попасться?

Он говорил невыносимо спокойно… и это начало действовать ей на нервы.

— Эй…

— М-м?

— Оставь меня в покое.

Она с трудом сдерживала гнев, но…

— Еще чего.

Он будто пропустил ее слова мимо ушей. И хотя его отказ вызвал в ней еще более сильную волну негодования, она продолжала держать голову опущенной. Подавляя накатывающие эмоции, Алиса ответила:

— Мне сейчас не очень хорошо, как видишь… так что оставь меня в покое.

— Не похоже на тебя. Помнишь, что сказала Саяка? «Ныть и жаловаться могут все». Мы проиграли, так что после обеда нам нужно будет обсудить, как мы собираемся обойти Юки в следующий раз.

— Но..!

Неспособная справиться с потоком эмоций, Алиса ударила кулаком по столу, подняла голову и озлобленно выкрикнула:

— Мы проиграли из-за меня! Все так усердно работали, выполняя поставленные задачи, а я всех подвела! Все их усилия были напрасны из-за меня!

Сверля парту взглядом, она с трудом сдерживала слезы, пока не услышала спокойный голос Масачики:

— Не будь такой эгоцентричной, Аля.

Ее удивили его слова и леденящий душу взгляд. Как будто это было очевидно не только ему, но и ей, он сказал:

— Я… то есть мы… стали тебе помогать, не потому что были уверены в том, что ты приведешь нас к победе. Мы помогали тебе, потому что знали, что ты победишь.

Его слова были сродни удару по голове.

— Несомненно, этот проигрыш — и твой проигрыш тоже, но в нем есть и наша вина, и все это понимают. Никто не пытается тебя за это осудить. Хватит брать всю вину на себя: это высокомерно и совсем неуважительно по отношению к нам.

Слова Масачики, произнесенные так медленно и невозмутимо, отозвались в ней болезненным осознанием. По ее щекам потекли слезы, которые она так безуспешно пыталась сдержать.

Затуманенными слезами глазами она увидела, как Масачика встал позади нее и закрыл ее глаза своими руками. Теперь она ничего не видела.

— Знаю… Это больно.

— Но я… да и все остальные… испытывают то же самое.

Спортивная форма Масачики пропиталась слезами, но, плача в его объятиях, Алиса чувствовала, как боль в ее сердце постепенно уходит.

«Да… Он прав».

Но этот момент слабости кое-чему ее научил. Конечно, ей все еще было больно от того, что она не смогла оправдать ожидания друзей, но ей не обязательно было страдать в одиночку. Она могла разделить эту боль с ними… ведь именно так обычно и поступают друзья. И причиной, и последствиями можно было поделиться с друзьями.

Но смешивать личную жизнь с гонкой было ее и только ее ошибкой, а значит, она должна была понести соответствующее наказание. Во всяком случае, так должно было быть.

— Мне уже лучше… — пробурчала она.

Масачика отпустил ее, случайно показав ей свою заплаканную футболку. Алисе тут же стало стыдно за свой срыв.

— Я…

Уставившись взглядом в парту, Алиса попыталась найти хоть что-то, чем можно было вытереть предательски катящиеся слезы. Внезапно Масачика протянул ей бутылку, завернутую в салфетку.

— Вот. Считай, что я вернул долг за твою помощь в парке развлечений. Салфетка чистая, кстати.

Алиса, поняв его намек, слабо улыбнулась и приложила бутылку к глазам. И пока только что купленный холодный напиток справлялся с отеками на слегка покрасневших глазах, Масачика вернулся.

— Я знаю, что это не относится к тому, о чем мы говорили, но…

Уловив в его голосе нотки недовольства, Алиса напряглась и вопросительно приподняла бровь, хоть этого и не было заметно за бутылкой воды.

— Когда ты пригласишь меня на свой день рождения? — спросил он небрежно.

Алиса сильно удивилась его вопросу.

— Не делай вид, будто для тебя это какая-то неожиданность. Ты ведь говорила мне, что в России именинник планирует свой день рождения заранее. Такеши и Хикару обычно ничем не заняты, о них можно не беспокоиться. Но… тебе точно стоит спросить у Саяки, Ноноа, Юки и других ребят, смогут ли они прийти.

Он так спокойно об этом говорил, что Алиса не могла не поднять на него свой взгляд.

— Но я…

— И если память мне не изменяет, если русский человек не приглашает тебя на день рождения, это значит, что он больше не хочет с тобой дружить. Кстати, Юки, Такеши и остальные уже знают об этой особенности вашего менталитета. Не помню когда, но я точно рассказывал о ней ребятам. Думаю, они обидятся, если ты их не позовешь.

Много месяцев назад Алиса рассказала ему об этом в минуту слабости. Она и думать забыла об этом дне, а он…

«Неужели запомнил?»

Алиса заулыбалась, сама не зная от чего: то ли от радости, то ли от того, как удачно сложились обстоятельства. Грусть и ненависть к себе, наполнявшие ее сердце, бесследно исчезли. Волшебник-Масачика стер всю ее боль, будто это ему ничего не стоило.

— Ну что? Ты собираешься приглашать ребят или нет? Если хочешь, я могу позвать их за тебя.

— Я приглашу всех сама…

— Ладно, — коротко ответил он и поднялся на ноги. Алисе все еще было стыдно на него смотреть.

— Не забудь пообедать, когда вернешься. Не ты ли говорила, что я должен поесть со своими бабушкой и дедушкой? Уверен, тебе тоже нужно побыть с семьей. После перерыва у нас будет еще много работы.

Масачика направился к двери, как вдруг Алиса, подбежавшая к нему из-за спины, обняла его. Уткнувшись лицом в его лопатки, она спросила:

— Ты… придешь на мой день рождения?

— Конечно…

— Правда?

— Разумеется, — ответил он.

В этот момент Алиса была по-настоящему счастлива. Уголки глаз снова защипало, и она зажмурилась.

— Спасибо…

Алиса отстранилась. Опустив взгляд и закусив губу, она изо всех сил пыталась сдержать слезы, но Масачика даже не обернулся на нее.

— Ага, — сказал он, махнув ей рукой, и вышел из класса.

Алиса невольно усмехнулась сквозь слезы. Его обычное поведение казалось ей чем-то очень милым.

— Невероятно… Ты и правда…

Сохраняя небывалое спокойствие, он всегда оставался на шаг впереди нее. И хотя это бесконечно злило Алису… с ним ее грусть исчезала без следа. Масачика был тем, на кого она могла положиться.

«Нет, не может быть…»

Ее сердце заколотилось. Пульсирующий жар разлился по всему телу. Да, он был тем, на кого можно положиться. Это было бесспорно. Она могла доверять ему больше, чем кому бы то ни было. Она уважала его… пусть порой он был просто невыносим.

«Я…»

Сердце сжалось, а тело горело. Внезапно Алиса вспомнила, о чем ей говорили Мария и Асаэ.

«Ты будешь краснеть. В какой-то момент тебе даже захочется кричать, но не потому, что это чувство будет тебя тяготить. Напротив, оно подарит тебе счастье и…»

«Но ведь из-за нее ты испытываешь столько всего: восхищение, уважение, привязанность и, разумеется, симпатия, о которой ты сама только что мне говорила. Некоторые и вовсе одержимы своим любимым человеком или, наоборот, испытывают к нему непреодолимое отвращение».

Все, что она испытывала, все ее чувства и все сказанные ей слова складывались в один ответ…

«Нет».

В тот момент Алисе не хотелось слушать доводы разума. Но как быть с тем, что подсказывает сердце?

Она должна была это отрицать. Это неправильно. Неправильно, неправильно, неправильно. Это не то, что она чувствует на самом деле. Это какая-то ошибка.

«Значит, это и есть…»