Я, покачиваясь, стояла в месте, подёрнутом фиолетовой дымкой. Оно показалось мне знакомым. Да, это то самое место, откуда всё началось. Но при этом меня не покидало ощущение, будто я парю где-то высоко. Словно смотрю на мир сверху вниз. Однако внизу ничего нет. И не успела я опомниться, как рядом оказались два очень знакомых лица. Если считать и меня, всего нас трое. Я решила для начала поздороваться.

— Добрый вечер, наверное? Так, лицом к лицу, мы, кажется, говорим впервые.

— Ну, мы же всегда вместе-е. Так странно и забавно!

— Даже если встретимся лицом к лицу, я — это я, так что мне всё равно. В конце концов, мысли всё равно смешиваются.

— А что это за место?

— Да кто ж его знает. Понятия не име-ею.

— Может, ад? Мама говорила, что рая нет, а ад есть. Значит, это ад. Мы родились в аду и в аду умрём.

Одна из меня несла какую-то чушь. В таком тёмном мире хотелось бы хоть немного светлого.

— Как бы там ни было, я снова умерла. Прошу прощения.

— Да уж. Вся в дырах, больно, наверное. И почему с нами такое случается? Мне это так не нравится.

— Это потому что ты слишком беспечна. Вечно плетёшься в хвосте. Надо бить на опережение и убивать. Вот и умираешь.

Мы сами себя раскритиковали. Задетая за живое, я решила перевести разговор.

— Ну-ну, не злитесь так. Мне ведь тоже было чертовски больно умирать. Кстати, а в этом мире вообще есть боги?

— Кто знает. Мне это неведомо. И не интересно.

— Нету. Нигде их нет. Были бы — могли бы и убить. Жаль. Вот почему мне так противны эти «зелёные». Верить в то, чего нет — одна мерзость. Аха-ха, раз уж они такие мерзкие, надо всех перебить!

Все мы — Мицуба, и в то же время не Мицуба. Я, чью душу по несчастью размножили. Я, кто, скованная одержимостью, не смогла исчезнуть. Я, раздробленная, кому не дано было родиться. Вся я, но мысли и образы мышления у всех разные. Умеренная — вот эта я. Та, что живёт одним днём, лишь бы сейчас было весело, — вот та гедонистка. А вот та, у которой напрочь сорвало все винтики, — радикальная я. Так сказать, триумвират, и главная в нём — я, умеренная. Ура мне. Но поскольку я — это я, всё равно всё сводится к одному. Досадно.

— Тогда почему же я жива? Меня же вроде много раз убивали.

— Кто зна-ает. Но раз уж жива, не всё ли равно-о? Как подумаю о сложном, сразу в сон клонит.

— Раз существуем, уже всё равно. Мы ведь ещё ничего не сделали в этом мире. Всё только начинается. Исчезнуть, ничего не совершив, — это немыслимо. Я такого не хочу.

Я, философски настроенная, вопрошала о жизни и смерти, а мы отвечали, что нам всё равно.

— Я вот к чему: раз я не умираю, может, на мне Божья благодать? Или что-то дьявольское? Ну, знаете, у меня ведь есть эта странная способность, похожая на магию. Наверное, так оно и есть.

— А-а, я-то глупая. Но это и хорошо! Глупым жить веселее-е. Понимаю-понимаю.

— Мы не боги и не демоны. Нет на нас благодати, и мы не герои, не боги смерти и не владыки тьмы. Мы не люди, но что-то вроде людей. Ахахаха. Так что же мы такое?! Надо будет как-нибудь спросить у мамы!

— Э-э… Ну, допустим, я — что-то вроде человека. Значит ли это, что до сих пор мне дико везло, а потом я всё-таки умру?

— Да кто ж его знает. Понятия не име-ею. Фу-у-ух.

— Понимаешь, за всё нужно платить. Говорят же: «Проклинающему — две могилы». Мы же можем вырыть гораздо больше могил. Но это не меняет того, что мы все прокляты друг другом. Вот так-то. И ещё, и ещё: если мы не возьмём себя в руки, то расстреляем всё до конца. Хотя, в этом мире, полном злобы, разве можно держать себя в руках? Ахахахаха! Но пока этого добра ещё навалом, так что всё в порядке! И я смогу стрелять вволю!

Радикальная я, сложив пальцы пистолетом, весело палила. Гедонистка, похоже, улеглась и уснула. Видимо, этот разговор ей наскучил.

— Слушай, ты ведь хочешь жить мирно? Но это невозможно. Это скучно, и мы этого не допустим. Да здравствует демократия!

— …Напоследок ответьте мне только на одно. Что же мне, в конце концов, делать?

— Понимаешь, множество разных людей в этом мире создали меня. Долгое время они собирали для меня всё — кровь, плоть, даже душу. Поэтому исчезнуть, ничего не сделав, я не хочу. Ты ведь тоже так считаешь?

— …………………

— Поэтому с этого момента я тоже буду стараться и не спать. Давай вместе оставим в этом мире как можно больше следов.

— Оставить след в мире? Что же именно?

Ответом мне была моя же чудесная улыбка. Затем поле зрения резко оборвалось, и я проснулась.

◆

— …М?

Тальк, продолжавший нести караул, заметил неладное. Несмотря на ночь, было слишком светло. Сегодня действительно полнолуние, но свет был иного рода. Какой-то более красный, зловещий…

— П-пожар!! Дом Дигана горит!

— Живо тащите воду! Мужики — тушить огонь! Женщины — перевязывать раненых!

Спавшие взрослые, похватав деревянные бадьи с водой, бросились к дому Дигана. Тальк тоже хотел было присоединиться, но его остановили.

— Я тоже помогу!

— Нет, ты присмотри за этим ублюдком Харджио. Этот мусор, похоже, ещё не угомонился.

— Н-но…

— Если он сбежит, будет большая беда. Ты для этого лучше всех подходишь.

— …Хорошо. Но, прошу, будьте осторожны.

— Да знаем. Надеюсь, они успели благополучно убраться. Вот же напасть, в такой-то радостный день.

Проводив их, Тальк снова присел. И стал наблюдать за семейством Харджио, запертым в бывшем свинарнике. Бывшем, потому что скотину давно уже съели, и её не существовало. Теперь деревня жила выращиванием винограда, овощей и подпольным изготовлением «Божьей благодати».

— Э-эй! Может, это королевские войска?! Они пришли нас спасти?

— Ха-ха. Увы, это всего лишь небольшой пожар. Просто неосторожное обращение с огнём. Похоже, от радости победы все немного потеряли бдительность.

— П-пожар? П-проклятие!

Харджио, всё лицо которого покрывали синяки, с досадой съёжился. Его сыну сломали правую ногу, и он лишь стонал от боли. Ходить нормально он уже вряд ли сможет. Его жене обрезали волосы и всю изваляли в грязи. Всё это делалось с одной целью — унизить их.

Тальк, продолжая караул, следил за тушением пожара поодаль.

— М? Что за голос…

Ему послышался чей-то шёпот. Казалось, будто рядом кто-то разговаривает. Голос маленькой девочки. Сразу же за этим раздался грохот, словно что-то взорвалось… А затем дом Дигана разнесло в щепки.

Взрослые, тушившие пожар, разом повалились на землю, издавая вопли. Некоторым в лица вонзились деревянные и железные осколки. Кто-то лишился конечностей.

— Б-больно. К-как, почему моя рука…

— А-а-а-а!! Г-горит лицо!! Помогите!!

— Боже!! С-смилуйся!!

Снова грохот. Оглушительные взрывы. Те, кто с лёгкими ранениями пытался помочь пострадавшим, опять были отброшены. Тальк лишь ошеломлённо наблюдал за этим. И тут в его голове мелькнула догадка.

— В-всё ясно… Это звуки снарядов. Неужели и впрямь прибыли королевские войска…

Но он не верил, что у капитана Морана хватило бы на это духу. В этот раз он говорил просто устроить показательную стрельбу из пушки. Его интересовало лишь сохранение статус-кво. До сих пор он никогда не пытался специально выискивать «зелёных». Было очевидно, что он избегал этого, опасаясь ответных жертв, и Тальк видел, что он боится самоподрывов. Поэтому Тальк, пользуясь положением заместителя, всячески прикрывал своих собратьев по вере. Капитан Моран, который ни во что не лез, был поистине идеальным начальником.

Но, как ни трудно в это поверить, реальностью была эта кошмарная бойня. Кто-то, неизвестно кто, безжалостно обстреливал их снарядами. Тальк поспешно схватил прислонённое длинноствольное ружьё. И смерил взглядом Харджио, который начал злорадно хохотать.

— Х-ха-ха-ха! Всё-таки страна меня не бросила! Вы все будете уничтожены! Ни один из вас, ублюдков, не уйдёт… Гха-а!!

— Заткнись!!

Он открыл клетку и ударил графа прикладом по лицу. Удар вышел глухим, так что нос, вероятно, был сломан. Тальк наступил ногой на его болтливый рот. Заодно пнул и сына, у которого была сломана правая нога. Разумеется, именно по сломанной ноге.

— Гва-а-а-а!! Н-нога!! Моя нога!!

— П-прошу, перестаньте. Он же мой сын…

— Паразиты вы!! Ещё одно лишнее слово — и я прострелю вам голову!!

Уничижительное прозвище для дворян — «паразиты». Нет названия более меткого. Он хотел бы пристрелить их прямо сейчас. Но сейчас не до этого — нужно было драться не на жизнь, а на смерть. Упавших людей было жаль, но помогать им не было времени. Напротив, следовало забрать с собой в могилу как можно больше врагов. Именно это и будет вкладом во имя Зелёного Бога…

— …Что?

Тальк на мгновение не поверил своим глазам. Из-за пылающего дома Дигана медленно выползла пушка. В одной руке она держала запальную палку с магической бумагой. Это была та самая девочка, которая должна была умереть, — стажёрка Мицуба. Остановив пушку, она скривила рот и приложила бумагу к точке воспламенения. Раздался грохот, и на этот раз вылетела картечь. Тела тех, кто из последних сил пытался подняться, мгновенно превратились в решето. Не раздалось даже предсмертного крика.

— Н-не может быть. Эта девочка… была ведь точно, точно мертва. Почему она жива?!

Смятение охватило Талька. Это невозможно. Она была мертва, и он похоронил её. И молитву вознёс. Поэтому она никак не могла быть жива. И взгляните только: её военная форма вся перепачкана землёй, на ней следы от пуль. То, что она жива, — это ненормально. Невозможно.

— …Как? Почему? Что вообще происходит? О, Боже.

К счастью, Мицуба, кажется, не замечала его. Тут она, словно что-то найдя, оставила пушку и бегом бросилась прочь. А затем вернулась, ведя за собой двух связанных людей с кляпами во рту. Это были очень хорошо знакомые ему люди.

— Младший лейтенант Тальк, если вы где-то прячетесь и слышите меня, немедленно сдавайтесь. Иначе я убью этих людей. Это ведь ваша драгоценная семья, не так ли? Если через десять секунд вы не выйдете, сначала я убью вот этого ребёнка.

— Что?!

— Начинаю обратный отсчёт. Десять, девять, восемь…

Она насильно поставила на колени его жену Ханну и любимого сына и приставила штык к их головам. А затем весело начала отсчёт. Тальк поспешно прицелился в Мицубу. С такого расстояния попасть ему по силам. Не обязательно в голову. Если попадёт куда-нибудь, появится брешь. Но его не покидал вопрос: можно ли вообще убить эту тварь? Ведь убил же — а она жива. Это же полный абсурд. Тогда что ему делать? Что ему выбрать?

— Попаду. Я должен попасть. Тогда смогу убить. Зелёный Бог не может нас оставить. Это ниспосланное Им испытание. Боже, направь нас.

Дрожь в руках унялась. Палец на спусковом крючке напрягся. И в то мгновение, когда он уже был готов выстрелить, его взгляд напрямую встретился со взглядом Мицубы. Это были не синие глаза. В них разлилась бездонная чернота, исполненная отчаяния. И эти глаза захватили Талька.

— …………!!

— А, вот вы где. Наконец-то я вас нашла.

Мицуба, показав белые зубы в усмешке, вскинула ружьё одной рукой и нажала на спусковой крючок.

◆

Горстка людей Талька была полностью уничтожена руками одной Мицубы. Прежде чем кто-либо успел что-то понять. А затем всех — и тех, кто был без сознания, и тех, кто ещё оставался в нём, — согнали на деревенскую площадь. Словно выбросили мусор. Семейство Харджио, судя по всему, было спасено и, сидя на ближайшем стуле, тяжело дышало.

— С-спасён. З-за этот случай страна передо мной в большом долгу. Я непременно заставлю вас заплатить за это!!

— Граф, граф, ещё ничего не кончено.

— Ч-что? О чём ты? Мятеж же успешно подавлен…

— Казнь «зелёных». Всех ведь с собой не заберёшь, а если они себя взорвут — будут неприятности. В нашей короткой жизни нужно устранять риски на корню.

— Э-эй. Не смей ничего предпринимать без подкрепления…

Оставив растерянного Харджио, Мицуба приблизилась к первому попавшемуся мужчине.

— Вы — «зелёный»?

— …………

— Молчание — знак ума. Но от вас разит свежестью, так что смертная казнь.

Одним плавным движением она вонзила штык в голову мужчины. Хлынула кровь, и он рухнул наземь. Харджио от неожиданности остолбенел.

— Ч-что ты творишь!!

Тальк невольно вскрикнул. Его правая рука была прострелена, а обе ноги скованы, так что он не мог и пошевелиться. Ему оставалось лишь придвинуть к себе поближе Ханну и сына.

— Не волнуйтесь, младший лейтенант Тальк. Я способна учуять «зелёных». Я же сказала вам в самом начале, помните? Что вы очень «свежий» человек. То ли из-за наркотиков, то ли вера в «зелёное» учение придаёт этот запах — не знаю. Но если среди них окажутся и простые наркоманы, ничего страшного. Это же безумцы, которые в помутнении себя взрывают. Не хочется быть втянутой в это, да и для мира лучше, если они умрут.

С усмешкой раздавив в руке цветок «Божьей благодати», она ещё и втоптала его в землю. Тальк от ярости при этих словах, оскорбляющих Бога, до скрежета сжал зубы, но был бессилен. Как же вышло, что какой-то ребёнок сотворил с ними такое, он не мог понять. И почему эта тварь жива — тоже не понимал. В голове у Талька всё смешалось, и он чувствовал, что сходит с ума.

— Ну что ж, продолжим. Ты — «зелёный»?

— Д-да, но прошу, не убивай. У м-меня ещё нет индульгенции…

— Да, смертная казнь.

Вновь был убит знакомый ему человек. За ним последовали его жена, ребёнок. Мицуба вонзала штык без разбору — в тех, кто говорил правду, кто лгал, не делая различий между стариками, детьми, мужчинами и женщинами. Тяжелораненым, которые не могли и ответить, она с лёгкостью дробила головы, словно давила виноград. Осталось лишь четверо, не считая младенца, которого Мицуба держала на руках.

— От этого младенца запаха нет. Поэтому я его пощажу. Жителей этой деревни теперь будете курировать вы. Вот, возьмите.

Она протянула орущего младенца Харджио. Граф поспешно принял его, но тут же с выражением омерзения попытался бросить на землю. Мицуба схватила его за руку и остановила.

— Зачем вы его убиваете?

— Х-хм. З-зачем нам оставлять в живых младенца взбунтовавшихся крепостных!

— Если убьёте младенца, я не прощу. Он ни в чём не виноват. Он ничего не сделал. Ни в коем случае не убивайте… Убьёте — прокляну до смерти.

— И-и-и!!

Мицуба угрожающе изменила голос и приблизила лицо. Харджио, прижимая к себе младенца, рухнул на землю, изо рта у него пошла пена. Альстро и его жена, встав на колени, исступлённо молились, обращаясь к Мицубе.

И наконец она повернулась к Тальку, окинув его взглядом, полным жалости.

— Итак, настал черёд младшего лейтенанта Талька. Если хотите что-то передать капитану Морану, я передам. Вряд ли у вас ещё будет такая возможность.

— …Почему…

— Да, что такое?

— Почему ты жива?! Ты же точно была мертва!! Почему мертвец воскрес?!

— Кто знает. Если бы существовал Бог, может, он отослал бы меня обратно, сказав, что мой час ещё не настал. Хотя его ведь нет.

— Не издевайся!! Чтобы такой дьяволице, как ты, Бог даровал милость — да ни за что!! Чудовище!!

— Сами убили своих товарищей, а теперь так жестоко меня оскорбляете. И ещё, не брызгайте слюной, прошу вас. Ваш «свежий» аромат просто в голову впивается. Слишком уж свежий — тоже для носа вредно. У меня даже голова разболелась.

Мицуба смотрела на него с искренним отвращением. Откуда ей было знать про этот «свежий» аромат. Он никогда не чувствовал такого запаха. Здесь пахло только землёй и потом, а теперь ещё и кровью.

— У-убьёшь так убьёшь. Мы будем проведены Богом и заживём в раю. Мы накопили достаточно заслуг. Мы непременно будем спасены. Мы спасёмся!

— В виде особой услуги скажу вам кое-что хорошее.

— …………

— Никакого рая не существует. И конечно же, райский сад — это всё враньё.

— Замолчи!!

— Сколько бы вы ни кричали, отрицая это, фактов не изменить. Ваши «зелёные» заправилы просто использовали и эксплуатировали вас в своих целях. Или наркотики уже напрочь затуманили ваш рассудок? Да и, видите ли, если сказать, что спасение — после смерти, никто не сможет это опровергнуть. Мёртвые молчат! Ахахахахахахаха!!

— З-замолчи!! Рай существует! Бог существует!! Ведь я видел это своими глазами!!

Тальк, прикоснувшись к «Божьей благодати», действительно видел. Видел. Бог есть. Оставшийся в его душе крошечный осколок сомнения был всего лишь проявлением его слабости. Не иначе. Если это не так, то всё это слишком уж безысходно.

— Может, у вас от наркотиков крыша поехала? Понятно. Вот почему вы и своих детей к наркотикам приучили. Ахахахаха!! Поздравляю! Вам, младший лейтенант, прямая дорога в ад!!

Скованный по рукам и ногам, Тальк бросился на Мицубу, но, получив сильный удар по голове, потерял сознание. Вот только предсмертные крики Ханны и любимого сына почему-то набатом врезались в его мозг. А следом — довольный смех Мицубы. Наверное, всё это сон, решил для себя Тальк. Иначе он просто не смог бы сохранить рассудок.

— Рая нет, а вот ад существует. В ближайшее время наслаждайтесь им в полной мере. И тогда в момент освобождения вам, возможно, покажется, что вы обрели спасение. Вам правда повезло.

На глазах у Талька убили его семью, а его веру в Бога растоптал дьявол. Его дух был окончательно сломлен. Было ли это к счастью или к несчастью — не знал никто, да и сам он был уже не в силах судить. Лишь выражение его лица было исполнено беспросветной муки.