Эрна стояла, глядя на этих двоих широко распахнутыми глазами. Это был определённо Абель, но какой-то... Не тот Абель, которого она знала. Цвет его волос был другим, это было самым очевидным изменением, но даже цвет глаз, казалось, изменился. И было что-то ещё, какое-то едва уловимое отличие в его лице, которое Эрна не могла определить, но оно было каким-то...

- Калион? - пробормотала она бездумно. Именно так, что-то в его лице заставило её вспомнить о Калионе. Её взгляд застыл. Она вдруг поняла, почему он выглядит иначе.

- На вас было наложено заклятие, - сказала она. 

Её новая магия в Великом замке была причиной того, что он теперь выглядел иначе - эрцгерцогиня разрушила его маскировку.

- Верно, - сказал Абель-самозванец.

- Кто вы? - холодно спросила она. Рыцари рядом с ней выхватили мечи. - И почему вы с Ванессой?

- Я объясню, - сказала Ванесса, выходя вперёд.

- Конечно объясните, - сказала Эрна. 

Она всегда относилась к Ванессе как к матери, но увидев её в компании этого самозванца, придала своему тону резкость.

- Милорд Абель Пердинг рядом со мной... - начала Ванесса.

- Милорд? - Эрна перебила её, сузив глаза на этом слове. 

Не так уж много людей, к которым Ванесса обращалась бы “милорд”. По мнению эрцгерцогини, в Гессенгарде только она, Калион и Аделаида были достойны этого титула. Единственный человек, к которому Главе Совета пришлось бы обращаться с почётом, был...

Взгляд Эрны метнулся к самозванцу Абелю.

- Вы из королевской семьи Эфира. - сделала вывод она.

- Вы очень сообразительны. - ответил он. 

Несмотря на пронзительный взгляд Эрны, он стоял спокойно, почти расслабленно. Мужчина явно ожидал такой её реакции.

- Позвольте мне ещё раз представиться, - сказал он. 

- Я Рубен Эфир, второй принц Эфира.

- И вы волшебник? - спросила она.

- Да, - просто ответил он. 

Он излучал уверенность, словно ему больше нечего было скрывать.

- Вы понимаете, насколько подозрительно выглядите в этот момент? - спросила Эрна.

- Конечно, - ответил он. 

- Иностранный принц, пробравшийся в Гессенгард без каких-либо предварительных договорённостей? Да ещё и волшебник? Я самый подозрительный человек в Великом замке на данный момент, особенно когда милорд Калион был отравлен, а защитная магия Гессенгарда не сработала, причём яд, скорее всего, содержит магические элементы.

“Это уж точно.” - подумала Эрна. 

Когда она услышала об отравлении Калиона, то сразу же заподозрила, что здесь замешана магия. А уж обратить внимание, что в это же время прибыл новый волшебник...

Когда был отдан приказ найти Абеля, Эрна решила, что он сбежал. Но мужчина не только не сбежал, а оказался Рубеном, принцем Эфира. И его сопровождала Ванесса.

- Вы познакомились по дороге сюда? - спросила эрцгерцогиня. Она ожидала, что они проболтаются об этом, но принц покачал головой.

- Нет, - сказал он. - Я был с Главой Совета всё утро. И я ни разу не использовал магию, прежде чем войти в эту комнату.

- Это правда? - спросила Эрна, пристально глядя на Ванессу.

- Да, - просто ответила она.

- Что ж, мне интересно, что вы обсуждали с мужчиной иностранцем королевских кровей с самого утра, - ответила Эрна. 

Как она ни старалась, ей не удалось удержаться от ноток гнева в своём тоне.

Если Рубен действительно не пользовался магией с утра, то это не мог быть он. Можно предположить, что второй принц мог подготовить заклинание заранее, но Эрна утром проверила защитную магию. Она была слабой, но всё же действовала исправно. Любая магия, подготовленная заранее, была бы погашена. Так что, если он действительно не пользовался магией с утра, причин подозревать его не было. Оставалось две возможности: либо Ванесса лжёт, либо в Великом замке находится другой, враждебно настроенный, волшебник.

Эрна выпрямилась, борясь с усталостью, которая пыталась утянуть её вниз. Все были здесь: Аделаида, Рубен и рыцари Гессенгарда. Калион был без сознания, и теперь она не могла доверять Ванессе. Эрцгерцогиня не могла позволить себе расслабиться.

- Это всё равно не оправдывает ваших действий, - сказала она. 

Эрна взглянула на рыцарей рядом с собой. 

- Впустите Седрика.

Рыцари пропустили заместителя Калиона, который сдерживал делегатов Хабанда, и тот стремительно вошёл.

- Вы искали меня, миледи Эрна, - сказал он. 

Как и она, Седрик был на взводе с тех пор, как Калион заболел. Но он безоговорочно доверял любому, кто контролировал рыцарей, и сейчас вежливо поклонился Эрне, когда заговорил.

- Это Рубен Эфир, второй принц Эфира, - сообщила Эрна, жестом указывая на принца. 

- Он не имеет отношения к этой ситуации, но я приказываю вам держать его под арестом в подземелье здания ордена рыцарей, пока я не найду неопровержимые доказательства его слов.

- Понял вас, Ваша Светлость, - ответил Седрик. 

При упоминании слова «Эфир» он бросил злобный взгляд в сторону принца.

- И ещё одно, - сказала Эрна, пристально глядя на Ванессу. 

- Ванесса Шульц, вам запрещено появляться в Великом замке, за исключением зала Совета, до моих дальнейших распоряжений.

Она обменялась взглядами с каждым из окружающих её людей. Аделаида всхлипывала. На лице Рубена появилось озабоченное выражение. Лицо Ванессы застыло. Никто из них не мог поверить в происходящее.

* * *

“Я словно проглотил огненный шар.” - подумал Калион, находясь на краю сознания. 

Это чувство было ему хорошо знакомо. В детстве он испытывал его каждый раз, когда его любимая мать и король швыряли мальчишку наземь: чувство слабости во всём теле, жжение, липкость во рту, на языке.

Жизнь его была спасена, но впереди Калиона ждали ещё более тяжкие испытания. Теперь всё казалось ему ядом. Он не мог проглотить ничего, даже воду. И каждый раз, когда парнишка выплевывал её, слуги раздвигали его губы и давали ему ещё.

Их действия были отчаянными - если он не выживет, то и они, скорее всего, не выживут. Однако они лишь усиливали ужас Калиона. Они продолжали попытки дать ему еду и питьё, а он только отплёвывался и сопротивлялся всё сильнее.

Даже в полубессознательном состоянии он мог определить, где находится. Очевидно, это была спальня, которую они с Эрной делили. Это осознание принесло ему некоторое облегчение. По крайней мере, здесь было тёплое тело, которое он мог ощущать рядом с собой.