Калион изучал комнату, насколько мог. Здесь было тихо. Слышен был только звук пламени, горящего в очаге. И...

Он посмотрел на Эрну, склонившуюся над ним и державшую его за руку. Зрение эрцгерцога всё ещё не прояснилось и он видел жену не чётко даже так близко. Мужчина моргнул, пытаясь избавится от пелены, что мешала ему нормально видеть.

- Калион? - спросила она дрожащим голосом. 

Эрна плакала. Он понял это по её голосу. В нём звучали рыдания. В её голосе была какая-то мягкость, ранимость, которая, как ни странно, нравилась Калиону.

Это был тот же голос, что он слышал когда дразнил жену по ночам. Тогда голос был приятным, но не сейчас. Теперь, когда она произносила его имя, в нём сквозила печаль.

- С тобой всё в порядке? - спросила она. 

Он знал, что должен ответить “да”, но ему было слишком больно, чтобы сказать это убедительно.

- Почему... - спросил он вместо этого, - почему ты не с рыцарями и...

Даже в состоянии болевого шока от действия яда он помнил голос Седрика, выкрикивающего его имя, и рыцарей, несущих его. Они направлялись к зданию ордена рыцарей. Как он попал сюда?

- Тебя переместили сюда после лечения в здании ордена рыцарей, - сказала Эрна, словно услышав его мысли.

- Когда...

Она приложила руку к его губам.

- Если ты хочешь спросить, сколько времени прошло, - ответила она. - Прошло два дня.

Вот почему у него так кружилась голова. Он был прикован к постели два дня, не ел, не пил, был очень слаб...

- Ты должен это выпить, - сказала Эрна, взяв с тумбочки чашку. 

- Это противоядие. Я магией нейтрализовала большую часть яда, но всё равно следует уменьшить воздействие остатка лекарством.

Увидев, как дрожит рука мужа, поднятая, чтобы взять чашку, она сама поднесла её к его губам. С усилием Калион отмахнулся от чашки, и та вылетела из рук Эрны на одеяло.

Она потрясённо смотрела на него, потом отвернулась.

- Прости, - сказала она. 

- Я принесу. Лекарство ещё есть...

- Мне не нужно, - хрипло сказал он. 

Слова перешли в приступ кашля.

Калион не мог пить. Как только чашка коснулась его губ, страх охватил его, словно приступ, заставивший его изо всех сил оттолкнуть чашку.

“Я уже поборол этот страх.” - подумал он. 

Когда юный Калион покинул Эфир и прибыл в Гессенгард, он всё ещё не мог нормально есть, боясь, что кто-то из Эфира отравит его. То же самое юный принц ощущал и после того, как делегаты Эфира уехали, спасаясь от чумы. Гессенгард, как и Эфир, был местом, где он не мог никому доверять.

Но жажда жизни всё ещё оставалась в нём. Поэтому посреди ночи Калион начал покидать свою комнату и почти ползком добраться до подвальной кухни Великого замка. Там он съедал недоеденную пищу, оставленную незнакомцами, полагая, что она не содержит яда. Так Калион и питался под покровом ночи, словно воришка, до того дня, когда там его обнаружила Ванесса.

Но как вышло, что в этот раз его отравили в Гессенгарде? Он понимал, что теперь не сможет заставить себя есть или пить в Великом замке.

Однако первый рыцарь Гессенгарда боялся не жажды или голода. Он повернулся к Эрне, которая смотрела на него со слезами на глазах. Выражение её лица встревожило его.

Калион был главой рыцарского ордена Гессенгарда, самым сильным из рыцарей. Он не мог проявить перед ней ни малейшей слабости. Мужчина не хотел показать ей себя с этой стороны, не хотел показать, что поддался страху.

Какую бы ложь ему ни пришлось сказать, лучше умереть, чем быть жалким в её глазах.

- Это потому, что ты боишься, что я сочту тебя слабым, видя таким? - спросила Эрна, снова словно читая его мысли. 

Она легла рядом с ним на кровать и обняла.

- Ты же не знаешь, что говорил, пока был без сознания, - сказала она. 

- Схватил меня за руку и сказал, что боишься. Сказал, чтобы я спасла тебя.

Калион потерял дар речи на мгновение. Ему казалось, что он проклянёт себя, если его уста когда-нибудь произнесут столь уязвимые слова.

Эрна подняла кружку с одеяла. Каким-то образом в ней всё ещё оставалось немного лекарства.

- Я уже увидела твою слабую сторону, - сказала она, вытирая слёзы. 

- Твои рот и горло зажили. Не боль мешает тебе пить. Это воспоминания о том ужасе, что тебе пришлось пережить в юности.

- Да, - вздохнул он. 

Калион повесил голову. Он чувствовал себя жалким, так как воспоминание из его детства заставляет его дрожать, и время не уменьшило этот страх. Мужчина провёл пальцами по горлу.

- Я никому не доверяю, - сказал он. 

- Кто-то может...

Эрна быстро подняла чашку и набрала в рот остатки лекарства. Затем она наклонилась к Калиону и легонько коснулась его губ своими. Неосознанно он раскрыл губы в ответ на её прикосновение.

Эрна поцеловала мужа, переливая лекарство в его рот. Калион проглотил жидкость без колебаний.

Противоядие дала единственная, кто, как он знал, никогда не причинит ему вреда.