Обычно глотание было бессознательным действием, совершаемым десятки раз в день, если не сотни, без малейшего внимания. Но сейчас это простое действие стало для Калиона пыткой.

Во рту не было ни единой раны, но он чувствовал боль. Всякий раз, когда он шевелил ртом или языком, ему казалось, что он грызёт только что заточенную бритву. А если он пытался сглотнуть, когда даже вода пыталась пройти в горло, боль была настолько мучительной, что ему казалось будто он сходит с ума.

Поэтому он зарылся в объятия Эрны. Он позволил её поцелую подавить слова, которые пытались сорваться с его губ.

“Помоги мне.”

Эрна попыталась игриво поворчать на него чтобы он глотал лекарство. К тому же Калиона подталкивал простой инстинкт выживания. Но в Гессенгарде, где он чувствовал себя в безопасности на протяжении десяти лет, его, магистра Ордена Рыцарей снова отравили, ещё и на территории его же ордена, которую мужчина считал своим владением. Он потерял всякое чувство безопасности и доверия.

Калион знал, что Седрик – его самый верный помощник, знал, что рыцари беспрекословно подчиняются ему. Но если бы в этот момент они протянули ему кубок, эрцгерцог не смог бы заставить себя отпить из него.

Поэтому он прижался к Эрне, и она передала ему воду в поцелуе, как прежде передавала лекарство. Затем жена взяла с тумбочки стакан, отпила ещё глоток и повторила.

Вода всё ещё была холодной. Мурашки побежали по коже, пока мужчина пил. Вместе с холодом пришло ощущение чистоты и свежести, распространившееся от горла к груди и вплоть до кончиков пальцев. С каждым глотком воды он чувствовал, что всё больше выходит из полубессознательного оцепенения.

Калион отчаянно прижимался к ней, глотая каждый глоток, который она ему передавала. Эрна больше не дразнила его, просто пропускала одну порцию жидкости за другой через их раздвинутые губы и каждый раз вытирала ему рот рукавом.

- Я стал дураком, который даже воду не может пить самостоятельно. - сказал он с кривой усмешкой.

- Не говори так. - сказала она, снова вытирая ему лицо. 

Глядя на неё, Калион порадовался, что и его зрение всё больше проясняется.

Эрна встала, чтобы налить в стакан ещё воды, но вдруг остановилась и прижала пальцы к губам. Она нахмурилась.

- Что случилось? - обеспокоенно спросил он.

- У меня губы онемели. - ответила она.

- Чёрт. - сказал Калион. 

Кое-как поднявшись на ноги, он подошёл к ней, взял чашку с лекарством и поднес к её рту.

- Выпей это скорее. - сказал он. 

- Выпей всё, что осталось от противоядия.

Эрна удивилась. Она знала, что онемение должно быть вызвано тем ядом, который остался в Калионе, но волшебница почти полностью уничтожила его с помощью магии. Как мог оставшийся след вызвать такое онемение? Но она покачала головой, пошевелила языком во рту, и не осталось никаких сомнений, что это яд на неё действует. И всё же...

- Я не хочу. - сказала она.

- Почему? - удивлённо спросил Калион.

- Я не умру от такого количества, и боль будет минимальной. - ответила девушка. 

- Просто... Возможно, это поможет мне понять, как на тебя влияют, что ещё мы можем сделать?

Другими словами, Эрна предпочла бы остаться в таком состоянии, потому что думала, что это поможет ему. Калион тяжело вздохнул и опустился на кровать, закрыв лицо руками.

- Ты действительно... - произнёс он голосом, в котором звучали жалобные нотки. 

Неужели она думала, что его боль – это то, что она должна чувствовать? Он потянулся к ней, притянул её к себе.

- Я же просил тебя не делать глупостей. - сказал он. 

Обычно Эрна реагировала на его поучения игриво, могла оттолкнуть его, но не сейчас. Сейчас муж крепко обнимал её, дрожа от слабости в теле, и все, что она могла сделать – это тоже крепко прижаться к нему.

* * *

Когда Калион пришёл в себя и успокоился, Эрна рассказала ему обо всём, что произошло, пока он был без сознания.

- Аделаида всё ещё под стражей. - сказала она. 

- Я не могу нормально работать, потому что Великий замок сейчас словно разворошённый улей. Делегаты из Хабанда связались со своей страной, но сейчас все послания проверяются и связь затруднена.

Пока она говорила, мысли об Аделаиде не давали ей покоя. Принцесса плакала и причитала в первый день, когда Эрна держала её взаперти в подземельи. Аделаида утверждала, что слуги, которые прислуживали ей, ругали её и угрожали прекратить все контакты с Хабандом. Очевидно, что они относились к ней с достаточным почтением и не обращали внимания на её угрозы и мольбы.

В знак протеста принцесса Хабанда объявила голодовку, и Эрна приказала им соблюдать это требование. Конечно, её упрямства хватило лишь на сутки. Избалованная девушка. которая никогда не голодала, и которая редко могла забыть о приёме пищи, стиснула зубы и снова попросила еды. Эрна приказала не кормить её ещё полдня. С тех пор она вела себя тихо и не доставляла хлопот.

“А как же Калион.” - подумала Эрна. 

“Он страдает от того, что не может глотать, но не использует же муж отказ от питья как оружие?” 

Эрна непроизвольно сжала челюсти, наблюдая за ним, всё ещё отказывающимся от любой пищи, всё ещё не совсем восстановившимся психически. Она нежно помассировала его шею, продолжая разговор.

- На то, чтобы распутать неразбериху с Аделаидой уйдёт какое-то время, даже если кто-то приедет. - сказала она. 

- Но ситуация с Рубеном представляет собой большую проблему.