Калион, не задумываясь, прорывался сквозь армию Хабанда. Эрцгерцог не мог понять, что, чёрт возьми, происходит, но знал, что должен сделать только одно – оказаться рядом с Эрной.

Седрик стиснул зубы, размахивая мечом рядом с Калионом, и поклялся себе, что должен уйти в отставку после этого безумия. Рыцари также без колебаний обагрили свои клинки кровью, чтобы расчистить дорогу эрцгерцогу, не дожидаясь приказа или просьбы с его стороны.

И Глава Ордена рыцарей Гессенгарда смог прорваться сквозь армию Хабанда и прибыть к Великому замку быстрее, чем кто-либо другой. Когда он спешился, пейзаж вокруг него начал угрожающе искажаться. Калион в отчаянии посмотрел на небо и выругался: 

– Ублюдки! 

Происходящее было слишком знакомо; это была та же магия, которая заманила его в ловушку в долине Уинфилд. Он видел магические символы, парящие над армией Эфира, так что это явно их рук дело.

– Чёртовы, ублюдки!

Он побежал к Великому замку, но ничего не мог разглядеть. Хотя Калион и знал, что это бесполезно, он сделал выпад мечом перед собой, и тот пронзил пространство за его спиной. Рыцарь понял, что магия, которая поймала его в ловушку, теперь ограничивала его передвижения больше, чем в долине. Другими словами, эта магия была более жестокой, могущественной, возможно настроенной на одного человека.

В долине Уинфилд почти половина территории была под действием магии, поэтому можно было в некоторой степени свободно передвигаться. Их передвижения были не такими ограниченными; они могли охотиться на диких животных для еды и пить воду из водоёмов в долине.

Но ничего из этого не было возможным в пространстве вокруг него прямо сейчас.

Калион поспешно огляделся в поисках магических штандартов, но их сложно было обнаружить. Ему удалось обнаружить первый в долине только ночью, когда мерцание символа на штандарте привлекло внимание дятла, а уже его поведение заинтересовало эрцгерцога. Но не было времени ждать наступления темноты. Калион вспомнил, видение как Эрна высунувшись из окна замка, протягивала к нему руки. Он не хотел опаздывать; он хотел быть рядом с ней и слышать её голос, по которому так скучал.

Ему потребовалось много времени, чтобы выбраться из долины Уинфилд, но поскольку магия вокруг него теперь распространялась в меньшем диапазоне, это заняло бы меньше времени. Было бы трудно выжить в месте, где нечего было пить или есть, но Калиону было всё равно.

“Эрна.” 

Сможет ли она продержаться до тех пор, пока он не вырвется из этой ловушки? С того момента, как они расстались, Калиона охватил страх, что он больше никогда её не увидит. 

“Что мне делать?” – подумал Калион. 

Он чувствовал себя так, словно стал потерявшимся ребёнком. 

Мужчина всего лишь хотел вернуться домой, к Эрне, но в мире было так много людей, которые мешали ему.

Внезапно пространство исказилось ещё более странным образом. Инстинктивно почувствовав опасность, Калион отступил на несколько шагов назад. Он услышал звук что был похож на раскол огромного камня, и лошадь перед ним превратилась в куски плоти и раздробленные кости. У рыцаря не было времени удивляться – очевидно, он был следующей целью. Эфир, казалось, считал его врагом, которого нужно было убить, иначе они не стали бы использовать такое заклинание.

Калион вспомнил, как его отравили. Он был уверен, что это дело рук его старшего брата. Именно он отправил его в Гессенгард в юном возрасте, беспомощного, ожидая, что тот умрёт от рук врага. Возможно, брату не нравилось, что Калион жив и дышит после всех попыток предать его смерти.

Ненависть и гнев кипели в нём, но Калион не мог дать выход этим чувствам сейчас. Он должен благополучно сбежать и найти Эрну, а чтобы это сделать не позволит своим разрушительным эмоциям взять верх.

В этот момент над ним вспыхнул луч света. Мужчина удивлённо поднял глаза и увидел часть искажённого неба в его первоначальном виде, где появился свет. Калион не сдвинулся с места, как будто его инстинкты подсказывали ему, что луч не причинит ему вреда. Свет, казалось, окутал его, а затем остановился на груди. Калион знал, что там было.

Он почувствовал, как что-то дёрнуло его за ожерелье, и неосознанно протянул руки. Вокруг него был только хаос, но среди этого хаоса знакомое тепло окутало его ладонь. Это было что–то очень личное, чего он никак не мог забыть. Это было то же самое тепло, которое он чувствовал в том сне не так давно. Однако на этот раз он видел только свет.

– Эрна?..

Когда Калион почувствовал знакомое прикосновение, пальцы Эрны переплелись с его, как будто она ждала этого. Мужчина притянул её к себе, ощущая в какое отчаяние они оба испытывают.

– Всё в порядке. Я вернулся. Я здесь.