– Если эта сука умрёт, то умрёт и магия! Тогда ты сможешь жить дальше!

Рубен сопротивлялся и кричал так, словно ему был дарован выход из ада. Глаза Калиона сузились от гнева при звуке его голоса, но его брат продолжал выкрикивать одно и то же, зная, что говорит правду. Когда умирает заклинатель, исчезает и заклинание. Сила волшебника – это, по сути, то, что позволяет символам, составляющим магические заклинания, существовать в мире.

“Но…”

Рубен утаил крупицу этой правды, которую не мог себе позволить рассказать. Хотя чары и будут сняты, эффект не исчезнет полностью. Урон, однако, будет значительно меньше, чем при полном проявлении заклинания. Когда уже активированное заклинание теряет свой источник, оно словно рассеивается. Ощущения от того, что тебя смыло водопадом, где каждую секунду тонны воды срываются с огромной высоты, и от того, что ты погружаешься в мелководную реку, что течёт по равнине, различны, даже если общий объём воды одинаков. Даже если Эрна умрёт, огромная сила заклинания, несомненно, нанесёт урон, но, по крайней мере, они будут спасены от смерти.

Зрение Рубена временно вернулось к исходному состоянию, когда Эрна пыталась помешать заклинанию активироваться, и он мельком увидел, как Калион нежно обнимает жену.

Несмотря на своё отвращение Рубен всё ещё восхищался Калионом. Магия пространственного искажения, подготовленная волшебниками Эфира, была не из тех, что можно легко отменить. Волшебникам потребовались месяцы, чтобы усовершенствовать заклинание, но Калиону всё же удалось выбраться из его сетей. Как и ожидалось, эрцгерцог Гессенгарда оправдал свою репутацию.

Итак, Рубен истерично метался в своих мыслях, пытаясь найти способ выжить. В то же время он почувствовал, как у него болезненно защемило в груди от гнева и стыда, которые он испытал, увидев Эрну в объятиях брата. Он запоздало понял, что доброта и привязанность этой женщины были всего лишь ложью, направленной на то, чтобы держать его и армию Эфира под контролем. В довершение всего, второй принц Эфира был совершенно очарован ощущениями, что она подарила, когда улыбнулась ему.

Кого бы это не ввело в заблуждение? Её тело было таким же совершенным, как и её лицо. Рубен верил, что наконец-то сможет вкусить сладкий плод, который так терпеливо ожидал, но вместо этого во рту у него оказался яд . Он так старался взять её за руку, но Эрна не позволяла ему этого до самого конца. А как только она увидела Калиона, обняла его и прижалась к так, что у Рубена скрутило живот от зависти.

Давнее, извращённое чувство неполноценности охватило второго принца Эфира.

Зная, что первый принц в конце концов убьёт его, если он останется в тени, Рубен поклялся эрцгерцогу раскрыть себя, чтобы Калион, который давно должен был исчезнуть, мог вернуться к своей нормальной жизни со всем признанием, которого он заслуживал.

Рубен родился вторым в очереди на трон и в то время думал, что никак не может повлиять на ситуацию, чтобы заслужить внимание старшего брата. Но после рождения третьего сына короля, Калиона, Рубен стал свидетелем того, как вся королевская забота и привязанность были излиты на младшего, и посчитал, что дело было именно в нём самом.

Рубен почувствовал необъяснимую ярость по отношению к Калиону. Таким образом, в тот день, когда первый принц попытался убить Калиона, второй приц утаил правду, хотя и знал обо всех планах старшего брата, и никогда не собирался спасать Калиона из отчаянного положения, хотя тот и прятался далеко в лесу. На самом деле, Рубен был доволен.

Однако он не хотел, чтобы Калион умер. Младший брат, оставшийся инвалидом на всю жизнь, вполне удовлетворил бы его. И тогда Рубен смог бы найти утешение в том, что кому-то ещё хуже, чем ему.

Он был счастлив, когда увидел Калиона, брошенного отцом и неспособного самостоятельно передвигаться. Это было самое вдохновляющее событие в его жизни.

Когда Рубен узнал, что Калиона отправляют в Гессенгард, он понял, что это конец для младшего брата, но не ожидал, что тот станет мужчиной, которого боится первый принц, и рядом с этим мужчиной будет прекрасная жена.

“Почему он единственный, кому достается все?” – спрашивал Рубен самого себя.

Если подумать, второй принц Эфира влюбился в Эрну только потому, что был вне себя от радости, так как женщина, которую он считал принадлежащей Калиону, влюбилась в него. И это заставило его почувствовать свое превосходство над эрцгерцогом

Рубен снова пытался докричаться до Калиона.

- Ты ведь проделал весь этот путь не для того, чтобы просто умереть, не так ли? Так давай, прикончи её!

Он скрежетал зубами, глядя на Эрну, заключённую в объятия Калиона. 

Второй принц хотел увидеть, как женщина, которая одурачила его, умрёт ужасной смертью, и лучшего способа для воплощения этого желания, чем рука самого эрцгерцога, Рубен не видел. Разве не было бы ужасно умереть от руки человека, которого ты так долго хотел увидеть?

Рубен продолжал кричать, думая, что всё получится так, как он хотел.

– Убей её! Убей же! Чтобы ты мог выжить!