– Неужели вы не можете сделать это нормально! Ещё раз! – крикнул Калион.

Рыцарь перед ним присел на корточки, услышав гневный голос Калиона. Затем он лёг, вытянув руки и ноги, и закричал:

– Просто убейте меня!

Калион злобно зыркнул на рыцаря, который осмелился сказать такое. Затем ближайшие бойцы встали на его сторону и одновременно закричали:

– Да! Просто убейте нас!

– Почему Вы с утра такой?! – спросил один из рыцарей.

– Если вы чем-то недовольны скажите нам! Не бейте нас, как собак! – крикнул другой. Это были мужчины, которые уже участвовали в спарринге с Калионом, и были повержены.

– Не мямли! – крикнул в ответ Калион.

– Если Вы продолжите так вести спарринги, то можете кого-нибудь убить!

Рыцарь, которого эрцгерцог двинул кулаком в подбородок, закричал о несправедливости. А бойцы, которые ещё не участвовали в спарринге, перешёптывались между собой, глядя на Калиона. Казалось, они гадали, что же с ним случилось.

– Цк, – Калион понял, что все смотрят на него с негодованием, и остановился.

– Отдохните в течение часа и начнём снова. До тех пор будьте начеку!

– Тиран! – крикнул рыцарь.

– Хладнокровный! – храбро крикнул другой из толпы.

Бойцы освистали слова Калиона. Тогда он остановился, обернулся и прокричал:

– Начало через десять минут!

Рыцари, которые кричали и возмущались, были схвачены окружающими рыцарями. Тогда на площадке для спарринга начался беспорядок и Калион покинул здание рыцарского ордена, а после вернулся в свою комнату. Он был измотан и прекрасно понимал, что вымещает свой гнев на воинах, используя спарринг в качестве предлога. Мужчина был в плохом настроении, потому что Эрна исчезла из их постели, как только он вышел из супружеской спальни.

Увидев пустую постель, он был ошеломлён и не знал, что сказать. Затем огляделся и увидел пижаму, в которой должна была быть жена, все ещё скомканную в углу. Поскольку одеяла не было, это означало, что она завернулась в него и ушла. Рыцарь подошёл к двери в её комнату и, повернув ручку, услышал только щелчок. Дверь закрылась, и с тех пор сердце Калиона пребывало в смятении.

Анализируя события предыдущей ночи, Калион не мог понять, почему она ушла, не сказав ни слова. Хотя до рассвета он вёл себя как сумасшедший, он снова и снова обнимал её. Если ей это не понравилось, то он не собирался делать так в следующий раз. Но когда он потянул её за талию, Эрна обняла его за шею и вскрикнула, словно ей нравилось то, что он делал. С этого момента Калион потерял всякий разум. Но Эрна побуждала его делать с ней больше, и даже кричала, чтобы он был быстрее. Однако, когда он пришёл в себя, Эрна рыдала. Проблема была в том, что вместо того, чтобы остановиться на этом, он стал двигаться ещё грубее. Калион закрыл лицо руками:

– Я был слишком груб?

Это было беспокойство, которое он испытывал впервые в жизни. Конечно, поскольку до сих пор он ни с кем не занимался этим, ему не приходилось думать о таком. Калион никак не мог расслабиться. Честно говоря, он не думал о вчерашней ночи как о чём-то ужасном. Это был хороший опыт. Если быть более честным, это был замечательный опыт. Эрцгерцог всегда неодобрительно относился к рыцарям, которые постоянно хотели встречаться с женщинами. Но теперь он мог понять, почему. И ему стало интересно, есть ли в мире что-то, что может сравниться с ощущениями от близости. Тёплые, мягкие и сжимающие ощущения, которые он испытывал, были чистым экстазом. И мужчина отчётливо помнил, как тонкая рука Эрны так крепко обхватила его шею. Лицо Калиона сразу же стало кроваво-красным, и он безумно затряс головой, пытаясь избавиться от этого образа в своем сознании. Священник, которого привела Ванесса, должно быть, был ненастоящий. В его теле всё ещё должен был находиться яд демона, иначе он никак не мог бы так потерять рассудок.

Отрицая всё у себя в голове, Калион на некоторое время пришёл в себя и повернул затёкшую шею, тяжело вздыхая. У него было сильное тело, которое не болело даже после долгого спарринга. Если он чувствовал такую боль после прошлой ночи, то мог только представить, что сейчас чувствует Эрна. Рыцарь мог предположить, что его жена испытывает боль в мышцах и, возможно, думает, что умирает. Эта боль была хорошо знакома Калиону. Прошло не так уж много времени с тех пор, как он прибыл в Гессенгард. И едва успел оправиться, когда начал тренироваться с мечом. По мере того, как рыцарь двигался без отдыха, его тело становилось всё более мускулистым, здоровым и крепким. Чтобы Калион стал более объёмным, мышцы его тела были растянуты, повреждены, а затем восстановлены. А чтобы иметь такое крепкое тело, ему пришлось пройти через ад и испытать много боли во время тренировок. Мужчина вспомнил, как Эрна рассказывала, что она умерла бы от пореза бумагой. И вот однажды девушка порезалась, листая документ, когда сидела, свернувшись калачиком, на изумрудно-зелёном диване. То, как она плакала и наиграно кричала, было чем-то иным. Если Эрна так отреагировала после того, как получила небольшую зарубку на пальце, то Калиону не хотелось даже думать о том, как его жена ведёт себя сейчас. Возможно, она даже не может дышать. Пока он снова размышлял об Эрне, в дверь постучали.

– Это я, Седрик.

– Входи.

Седрик заговорил, как только вошёл в комнату:

– Совет попросил рыцарей о подкреплении. Но на этот раз, я думаю, вам придётся долго думать, кого выбрать.

– Что происходит?

– Это, ну, делегация из Хабанда прибывает.

Калион приподнял голову:

– Из Хабанда?

– Да и возглавляет делегацию… Сейчас скажу, – Седрик взглянул на бумагу, переданную Ванессой, – там написано: маркиз Канаван.

Калион сразу вспомнил, что именно он привёз сюда Эрну некоторое время назад.