Эрна слишком поздно поняла, что пытается сделать Калион. От неожиданности она дёрнулась, но муж уже крепко держал её ногами. Он потянулся вверх и начал расстегивать пуговицы своей одежды, торопливо перебирая их руками. Как ни странно, на традиционных одеждах гессенгардцев было довольно много пуговиц, которые нужно было расстегнуть. В конце концов мужчина потерял терпение и оторвал оставшиеся пуговицы. Калион рассмеялся, увидев удивлённый взгляд Эрны, наблюдавшей за тем, как одна из пуговиц катится по полу. Почему она так удивлена? Все равно её одежда скоро будет выглядеть так же. Рыцарь быстро снял рубашку, затем потянулся к воротнику Эрны. Она мгновение смотрела на его руку, прежде чем опустить глаза.

- Ты пыталась убить меня в первый раз, когда я прикоснулся к тебе, - сказал Калион.

Он ясно помнил первую ночь, когда встретил Эрну в этой комнате. В тот день они выпили, потому что поначалу было неловко и больно быть вместе. Никто из них не мог вспомнить, что почувствовал, когда впервые прикоснулся к чужому телу. Всё, что они могли вспомнить, это то, как они вытирали руки об одежду, как будто прикасались к тому, к чему не должны были. Но…

- Ты привыкла к этому.

- Привыкла к чему? - неожиданно сказала Эрна.

Эти слова заставили девушку выжидающе посмотреть на него. В тусклом свете ламп её зеленые глаза блестели почти волшебным образом. Калион подумал, что они очень красивы. Когда эта мысль поселилась в голове, его руки медленно перестали двигаться. Когда в последний раз он считал что-то красивым?

- Ты больше не избегаешь этого, - добавил Калион.

Девушка удивлённо схватила и попыталась отпихнуть его руки от своего воротника. Но мужчина не собирался сдаваться, она уже знала это. С лёгким смешком он отпустил верхнюю пуговицу Эрны.

- Слишком поздно притворяться, что тебе это не нравится, - усмехнулся Калион.

- Убери от меня руки!

На крик Эрны рыцарь осторожно протянул к ней руки. Мягким голосом он сказал:

- Мне незачем раздевать тебя, если ты собираешься сделать это сама.

- Что?

- Ты собираешься оставаться полностью одетой, пока мы будем делать ребёнка? Если ты не снимешь одежду, у меня не будет выбора, кроме как сорвать её с тебя.

- Ты… - Эрна совершенно потеряла дар речи от его хитрого ответа.

Странно. Прежний Калион не говорил таких вещей. Кроме основных, необходимых слов и выражений на политических собраниях, мужчина никогда ничего особенного не говорил. А когда он всё-таки заговаривал, эрцгерцогиня часто смеялась над тем, насколько простым был его диалект. Она всегда думала, что это потому, что рыцарь предпочитает проводить время, упражняясь с мечом, а не разговаривая.

Но теперь ей пришлось избавиться от своих предрассудков. Эрна совершенно потеряла дар речи от того, что Калион только что сказал. С каких это пор он научился так гладко говорить?

- Что ты выберешь? - спросил муж.

Девушка молчала.

- Ты хочешь раздеться сама или хочешь чтобы я сделал это за тебя?

Эрна отвернула лицо, не отвечая. Ощущение прохлады простыни под щекой заставило её осознать, что лицо горит. Ей стоит быть злой, она должна была злиться. Не было другой причины, по которой её лицо потеплело бы от слов Калиона. Обычно Эрна бы рассмеялась над ним за такие вульгарные слова. Но сейчас молчала. Девушка вцепилась руками в простыню, пока руки Калиона возились у воротника её одежды, медленно расстёгивая пуговицы. Он сам уже сорвал с себя одежду, но её раздевал медленно, открывая каждый уголок прежде скрытой бледной кожи. Расстегнув пуговицу на груди, мужчина просунул руку в рубашку через расстёгнутый воротник. Эрна глубоко вздохнула, но в остальном хранила молчание. Она нервничала, гадая, захочет ли Калион снова прикоснуться к её груди. Его рука скользила под лифчиком, пока он не нашел твёрдый сосок. Калион медленно начал дразнить его, расстегнув пуговицы до конца. Эрна почувствовала, как в теле нарастает разочарование от его внимания.

“И это всё? Ты не собираешься делать со мной то, что делаешь всегда?”

Она знала, что должна быть рада, но не могла отрицать, что сосок, который он дразнил, зудел и был горячим, словно жаждал прикосновений. Его непринуждённые движения по расстёгиванию пуговиц уже достигли пупка. Калион запустил руку в материал, оттягивая его, чтобы провести ладонью по её гладкой коже. Он удовлетворённо хмыкнул. Эрна повернулась, и её движения распахнули одежду до конца. Мужчина издал неодобрительный звук. Он знал, что должен был радоваться тому, что ему больше не придётся расстёгивать пуговицы, но потом Калион кое-что понял. Это больше не было для него бременем или работой, он действительно получал удовольствие. Но если подумать, с ней всегда было так. Прежде чем поцеловать её как следует, он трогал, посасывал и покусывал все её тело, стараясь не причинить ей боли. Все, что он делал, было приятно, тепло и мягко… Лаская тело жены руками, как одержимый, Калион сумел быстро взять себя в руки. Он должен был держать себя в руках, потому что настоящее удовольствие ещё даже не началось.

Рука, которой мужчина ласкал её живот, опустилась вниз. Эрна вывернулась и сомкнула ноги. Она спала с Калионом всего один раз, но тело живо помнило этот опыт. Девушка уже была мокрой, а он только прикасался к ней. Ей было бы стыдно, если бы Калион узнал об этом; о том, как сильно её тело жаждало его прикосновений. Эрцгерцогиня пыталась убедить себя, что это пустяки. Это было не более чем обязанность сделать наследника, даже если она этого не хотела. Лучше было просто покончить со всем этим. Девушка никогда не думала, что заниматься этим с Калионом будет приятно. Но была уверена, что разочаруется, если руки рыцаря перестанут прикасаться к ней. Эрна стыдилась этого. Она предпочла бы умереть, чем оказаться в таком компрометирующем положении.

Девушка оттолкнула руку Калиона, которая была занята расстегиванием пуговиц внизу. Дрожащим голосом она ответила на вопросительный взгляд Калиона:

- Я сама.