От столь откровенных слов Калиона глаза Эрны загорелись. Она спросила: 

- Почему?

- Почему что?..

- Почему я должна так поступить? Почему ты указываешь мне, что делать? И что с того, что я этого не делаю?

Калион потерял дар речи. Она, казалось, пыталась сказать: 

"Честно говоря, даже если бы у меня был любовник, как у других аристократов, какое это имеет значение для тебя?" 

Но даже мысль о подобном расстраивала его. Эрна проводит время с другим мужчиной, ест с ним, спит с ним, разговаривает с ним...

За последние несколько недель Калион увидел её с другой стороны. Прежде всего он вспомнил, как жена задыхалась и выкрикивала его имя в его объятиях. От одной мысли о том, как она плакала, обнимая его за шею, мозг Калиона просто отключался.

Каждый раз, когда он двигался, девушка тоже двигалась вместе с ним. И как только Калион не выдержал и излил своё семя, Эрна тоже задрожала, крепко обняв его. Удовольствие от этого момента было несравнимо ни с чем другим.

Представляя её в такой ситуации с другим мужчиной, эрцгерцог начинал строить план, как бы избавиться от этого чужака, более тщательно и скоро, чем если бы речь шла о демонах.

“И это не всё.”

Секс с Эрной был не единственным, что Калион не хотел делить с кем-то ещё. Притворяясь снаружи безупречной эрцгерцогиней, жена вела себя спокойно и с достоинством, но входя в их общую комнату, разгуливала по ней, как кошка в весенний день.

Раскинувшись на диване, как на кровати, Эрна читала, внезапно вставала, чтобы взглянуть на карту, а если попадалась незнакомая область, то засыпала его вопросами то об одном, то о другом и ещё о чём-то.

Поначалу мужчине казалось, что это раздражает. Она раздражала его множеством бесполезных вопросов, в то время как картография не была сильной стороной Калиона. Однако все её вопросы касались внутренних дел Гессенгарда, и эрцгерцог послушно отвечал, считая это частью своих обязанностей. Через некоторое время их беседы, естественно, стали более продолжительными.

Начиная разговор с рассказа о повестке дня собрания, которую принесла Ванесса, они заканчивали тем, что говорили об общей ставке налогов в Гессенгарде в следующем году. По мнению Калиона, время, проведённое за обсуждением таких вещей, было не таким уж плохим. Нет, ему даже нравилось, что есть с кем обсуждать подобные проблемы.

Сколько бы Ванесса, глава Верховного Совета, ни консультировалась и ни давала советов, последнее слово оставалось за эрцгерцогом Гессенгарда. Ему постоянно приходилось беспокоиться о том, насколько сильно его решения влияют на народ.

Правильно ли это? Нет ли проблем? Нет ли другого пути? Несмотря на то что он был эрцгерцогом уже десять лет, Калион постоянно чувствовал себя как на экзамене. Мужчина всё ещё нервничал, не выгонят ли его из Гессенгарда, если он допустит хотя бы малейшую ошибку.

Он всегда считал, что это беспокойство присуще только ему, но, поговорив с Эрной, понял, что она испытывает те же внутренние метания, что и он.

Так ли это? С какого-то момента Калион стал постоянно советоваться с Эрной по той или иной теме . Каждый раз, когда он это делал, она искренне выслушивала его и высказывала свое мнение. Бывало, девушка засыпала на диване, когда Калион сидел за своим столом и просматривал документы.

Эрцгерцог часто наблюдал, как Эрна дремает с книгами о магии на груди – книгами, о которых он совершенно ничего не знал. А рядом потрескивали дрова в камине. Тёплая уютная комната. Лёгкое дыхание Эрны.

Калион понял, чем он не хотел делиться с другими: Их совместные заботы, увлекательные разговоры и... Её лицо, когда она уютно засыпала. Такую Эрну знал только он. Мужчина искренне хотел, чтобы никто и никогда не видел эту часть девушки.

Несмотря на то, что она смотрела на него прямо сейчас, у Калиона чесались ладони, а сердце колотилось как проклятое. Казалось, будто дикая птица неистово хлопает крыльями в его груди.

До сих пор он отчаянно отрицал то, что означает это щекочущее чувство. Думал, что это яд демона. Священник сказал, что такого не бывает, но это должно было быть так. Иначе Калиону пришлось бы признать очевидный факт. Пришлось бы признать, что он влюбился в свою жену, которая досаждала ему последние десять лет.

Эрна попыталась вырвать свое запястье, оказавшееся в его хватке, но рука Калиона была слишком сильной. Она подумала о том, чтобы попытаться вырваться, но и это было бы бесполезным действием. Девушка была просто измучена, истощена. Голова была пустой после слёз.

“Может, воспользоваться магией и улететь?”

Но Эрна не могла. Она не хотела, чтобы он видел её в таком отчаянном состоянии, но и не хотела безжалостно сбрасывать его вниз. А если Калион после этого потеряет сознание?

Эрна боялась руин. Пусть у Калиона, с её точки зрения, помутился рассудок, но это лучше, чем если бы его здесь не было. 

“Тогда стоит ли бить его магией, если он перегнёт палку в своих рассуждениях?”

Эрцгерцогиня прикусила нижнюю губу. Если бы она собиралась это сделать, то уже воспользовалась бы магией и улетела, когда Калион шёл за ней по пятам. Но так и не сделала. Её раздражало и в то же время радовало то, что муж неотрывно следует за ней.

Эрна смотрела на него, схватившего её, с ожесточённым лицом. Девушка прекрасно понимала, почему её бесит то, о чём она говорит ему. Эрна не хотела, чтобы он был с другой женщиной. Как только она подумала о том, что голос, который всю ночь шептал её имя, произнёс имя другой женщины, её пронзила острая боль, словно в грудь вонзили ледоруб.

Калион, который назойливо расчёсывал ей волосы всякий раз, когда она ложилась; после того как они занимались любовью, он тщательно обтирал её, поил водой и согревал её тело, ведь она уже не могла и пальцем пошевелить.

Калион был первым человеком в её жизни, который прикасался к ней подобным образом. Когда они занимались сексом, он вёл себя как хотел, а когда всё заканчивалось, был осторожен с ней, словно с тонким стеклом. Поэтому время, которое они проводили ночью вместе, было приятным, хотя и утомительным.

Секс с ним был хорош, и ей нравились руки, которые заботились о ней после того, как всё заканчивалось. Больше, чем пять Частиц Моря.

Из-за слез её зрение затуманилось. Эрна хотела спокойно опровергнуть слова Калиона, как делала это раньше. Почему то, что раньше было легко, теперь так трудно сделать?