Темнота поглотила комнату, словно живое существо, медленно сжимающее свои жёсткие, невидимые объятия вокруг каждого предмета, каждой поверхности. Углы помещения терялись в этой вязкой черноте, будто растворяясь в ней навсегда. Даже мебель, которой, казалось, должно было быть немного, выглядела абстрактными тенями, расплывающимися в воздухе. Всё вокруг дышало тишиной и пустотой, создавая ощущение, что само время остановилось в этом забытом пространстве.

Единственным источником света была маленькая настольная лампа, стоявшая на перекошенном столе, покрытом пылью. Её слабый, жёлтый свет едва пробивался через плотный слой темноты, оставляя лишь тусклый круг на полу, который казался тюремным прожектором, обрисовывающим одинокую фигуру. Этот свет не давал надежды, он лишь подчёркивал замкнутость пространства, делая комнату ещё теснее, ещё мрачнее.

Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене, как будто та могла дать ему хоть какую-то защиту. Его ноги подогнуты, а руки цепко держали дробовик, как последнюю линию обороны. Металлический приклад оружия холодил ладони, но даже этот холод не мог остановить пот, выступающий на его коже. Его пальцы были напряжены, как будто сама жизнь зависела от того, насколько сильно он сожмёт этот предмет.

Его дыхание было учащённым и неровным. Он дышал так, словно только что пробежал бесконечный марафон, хотя его тело оставалось неподвижным. Каждый вдох был поверхностным, резким, каждый выдох – чуть громче, чем нужно. В этом хаосе звуков его сердце билось с такой силой, что казалось, будто его удары можно услышать даже снаружи комнаты.

Взгляд метался по помещению, выискивая хоть что-то, что могло бы объяснить происходящее, но комната оставалась пугающе пустой. Стены, облупленные и покрытые пятнами сырости, казались немыми свидетелями неизвестной трагедии. Полы, изношенные временем, издавали скрип даже от малейшего движения. Всё это нагнетало атмосферу удушающей тревоги.

И вдруг это произошло.

Стук.

Громкий, резкий, как раскат грома в полной тишине, он заставил героя вздрогнуть. Дробовик едва не выскользнул из его рук, когда звук раздался в помещении, разрывая гнетущую тишину. Голова героя резко дёрнулась вверх, глаза устремились на дверь, которая до этого казалась просто частью интерьера, но теперь стала символом опасности.

Стук повторился.

На этот раз он был длиннее. Это был тяжёлый, глухой звук, будто кто-то бил в дверь всей своей массой, безжалостно и целенаправленно. Это не могло быть случайностью. Кто-то был за дверью. Кто-то, кто знал, что он здесь.

Он открыл рот, чтобы закричать, чтобы спросить, кто там, но слова застряли в горле, превращаясь в беззвучный шёпот. Горло пересохло, голос словно отказался слушаться его. Он чувствовал себя парализованным, словно страх вытянул из него всю силу.

Стук не прекращался. Раз за разом удары становились громче, настойчивее. Каждый новый звук отдавался эхом в его голове, словно кто-то бил не в дверь, а в его собственный разум. Сердце в груди билось так сильно, что казалось, ещё немного – и оно вырвется наружу.

Он инстинктивно прижал дробовик к груди, сжимая его так, будто это было не оружие, а спасательный круг, который может уберечь от грядущей беды. Но даже это действие не приносило утешения. Вместо этого руки начали дрожать, а мысли путались, создавая лишь ещё больше паники.

Что это за дверь? Как он здесь оказался? Почему всё это казалось таким нереальным, но при этом ужасающе настоящим? Воспоминания размывались, ускользая от попыток собрать их воедино. Всё, что он мог почувствовать, – это ужас перед неизвестностью, перед этой чертовой дверью.

Стук становился громче.

Теперь казалось, что дверь трещит, будто её петли уже не выдерживают давления. Он украдкой взглянул на свои руки и заметил, как сильно они трясутся. Металлический приклад оружия, ещё недавно казавшийся надёжным и прочным, теперь казался бесполезной игрушкой.

Дверная ручка дрогнула.

Этот звук был едва слышен, но он ударил по нервам сильнее, чем все предыдущие удары. Он затаил дыхание, боясь даже пошевелиться.

За дверью слышались шаги – тяжёлые, медленные, словно кто-то нарочно тянул время, играя с его терпением. Затем добавился еле различимый шорох. Это было нечто. Или кто-то. Там точно было что-то.

Стук раздался снова, но теперь его сопровождал глухой, низкий звук, похожий на рычание. Оно было тихим, будто доносилось издалека, но этого было достаточно, чтобы Он почувствовал, как его паника достигает пика.

Он медленно прицелился. Приклад дробовика упёрся в плечо, оставляя на коже холодный отпечаток. Дуло оружия смотрело прямо на дверь, ставшую барьером между ним и неизвестной угрозой. В глазах героя застыло отчаяние, и всё его существо говорило только одно: бежать некуда.