Почти все продукты, которые были нужны на Новый год, были куплены заранее. На этот раз они купили в основном закуски и некоторые игровые принадлежности.

«Ты хочешь купить фейерверки?» - спросил Сяо Люлань.

«Нам все еще нужно покупать фейерверки?» - поинтересовалась Гу Цзяо. У них во дворе был посажен бамбук, она могла бы просто нарезать его и сделать свои собственные бамбуковые петарды!

Но она просто не задумывалась о фейерверках до этого момента. Просто, она думала, что фейерверки в столице были запрещены, как и в ее прошлой жизни.

Гу Цзяо сказала: «Давай купим красной бумаги, чтобы написать парные благословения и вырезать бумажные узоры».

Сяо Люлань кивнул: «Хорошо».

Красная бумага в столице была лучше, чем красная бумага в уезде, поэтому Гу Цзяо купила немного больше.

Сяо Люлань напомнил: «В этом году тебе не нужно делать парные благословения для семьи Сюэ Нинсян».

Прошлогодняя красная бумага была подарком от Фэн Линя, и Гу Цзяо попросила Сяо Люланя написать парные благословения и для Сюэ Нинсян, которые и подарила ей вместе с несколькими бумажными узорами на окна.

Гу Цзяо вдруг немного заскучала по Сюэ Нинсян.

Она помолчала немного и сказала: «Но теперь есть дядюшка. А племянник должен что-нибудь подарить своему дядюшке».

Сяо Люлань: Ты так увлеклась признанием родственников?

Закончив с покупками, они вернулись в переулок Бишуй.

Войдя во двор, Сяо Люлань увидел маленького Цзин Куна, сидящего на скамейке во дворе, а перед ним - собаку Гу Яня.

Маленький Цзин Кун надел свои тапочки и жилет с головой тигра, взял расческу и шнурок, чтобы завязать волосы Маленькой Восьмерки.

Конечно, у него не очень хорошо получалось, поэтому он пошел в соседнюю комнату, чтобы попросить тетушку и дядюшку помочь ему завязать шнурок.

Теперь он только и делал, что расчесывал волосы Маленькой Восьмерке.

Он был так счастлив, что делает это!

Маленькому Цзин Куну никогда раньше так не любил играть с собаками.

Однако, будучи детьми, они способны каждый день придумывать разные идеи, и в этом нет ничего странного.

Сяо Люлань уже собирался уходить, когда услышал, как маленький Цзин Кун окликнул Маленькую Восьмерку: «А Хэн …»

Тело Сяо Люланя задрожало!

В конце концов, маленький Цзин Кун заметил Сяо Люланя.

Но он уже решил, что Маленькая Восьмерка в его руках это и есть его плохой шурин, так что мог ли плохой шурин, появившийся в дверях, быть Маленькой Восьмеркой?

Маленький Цзин Кун на мгновение замешкался, затем внезапно поднял голову и крикнул Сяо Люланю: «Гав!»

Сяо Люлань: «...»

Сяо Люлань: «Ты не с той ноги встал сегодня утром?»

Маленький Цзин Кун вздохнул.

Плохой шурин не залаял.

Значит, он вовсе не Маленькая Восьмерка.

Эх.

Такое разочарование.

Маленький Цзин Кун был вынужден смириться с тем, что его плохой шурин пока еще человек.

Сяо Люлань выглядел озадаченным.

Что происходит?

Ты так разочарован только потому, что я не гавкнул тебе в ответ?

Сяо Люлань даже забыл обвинить его в том, что он взял и изменил собаке имя.

Гу Цзяо тем временем отправилась на кухню, чтобы приготовить завтрак.

После еды она пошла убирать посуду, но Сяо Люлань сказал: «Я помою».

Однако старушка нагло ответила: «Не нужно. Вы оба занимайтесь своими делами. Посуду помоет кто-то другой».

Этим кем-то другим был не кто иной, как старый гоцзы цзицзю.

После того как у старого гоцзы цзицзю отобрали его личные деньги и лишили дома, старушка начала нещадно его притеснять.

Поскольку дома происходило так много событий, Гу Цзяо в эти дни не ходила в медицинский зал Мяошоу, но на улице Жукэ все еще оставалась маленькая пациентка со швами, и сегодня как раз настал день снятия швов.

Гу Цзяо собрала свою заплечную корзинку, собираясь выйти.

Сяо Люлань посмотрел на нее и спросил: «Идешь куда-то?»

Гу Цзяо ответила: «Визит на дому».

Она больше не могла скрывать свои медицинские навыки, поэтому Гу Цзяо просто не стала лгать ему.

«Это далеко?» - снова спросил Сяо Люлань.

«Улица Жукэ», - ответила Гу Цзяо.

«Так получилось, что мне тоже нужно кое-что туда доставить, давай пойдем вместе».

Сяо Люлань написал несколько эссе от имени богатого молодого господина, который также был студентом Императорской академии Гоцзыцзянь, и пообещал доставить их в дом другой стороны до Нового года.

Гу Цзяо не возражала против этого.

До улицы Жукэ было довольно далеко, поэтому они наняли карету.

Сяо Люлань сначала отвез Гу Цзяо к месту назначения, а затем поехал доставить эссе заказчику, а после этого собирался вернуться за Гу Цзяо и отвезти ее домой.

Маленькой пациентке Гу Цзяо было всего шесть лет, она была живой и активной девочкой, и говорили, что именно из-за своего бойкого темперамента она и упала со ступенек и повредила ногу.

Ее старшая сестра училась в академии для девушек и слышала, что в медицинском зале Мяошоу хорошо лечат, поэтому отправилась просить о визите доктора на дом прямо в медицинский зал Мяошоу.

«Рана хорошо заживает, не бойся, больно не будет», - Гу Цзяо достала ножницы и сняла с нее швы.

Маленькая девочка не проронила ни звука.

Мать спросила ее: «Тебе больно?»

Маленькая девочка покачала головой и с обожанием посмотрела на Гу Цзяо: «Совсем не больно. Старшая сестра очень хорошая. Мама, когда я вырасту, я тоже хочу стать доктором!»

Мать была ошеломлена.

Доктором ... В государстве Чжао их статус был очень низким, не говоря уже о женщине-докторе, положение которой ничем не отличалось от прислуги.

Тот факт, что они могли жить на улице Жукэ, означал, что они не были обычной семьей. Как они могли допустить, чтобы их дочь в будущем имела такой низкий статус женщины-доктора?

Эта девушка перед нами, должно быть, была из бедной семьи и возможно была дочерью доктора, не так ли?

Не каждый пациент получал повреждения ног дома, как моя дочь, некоторые повреждения случались в нечистых местах. Как же мог человек с высоким статусом посещать подобные места?

Кроме того, я также слышала, что иногда, во время большой загруженности в медицинских залах, женщинам-докторам приходится лечить даже мужчин.

Не будет ли это равносильно потере невинности? Как же они тогда смогут выйти замуж в будущем?

Любой, кто заботится о репутации своей семьи, никогда бы не отправил своих дочерей в медицину.

Гу Цзяо не обратила внимания на неловкость, отразившуюся на лице матери и, ущипнув девочку за щечку, мягко сказала: «Не так-то просто стать доктором. Нужно научиться читать, хорошо учиться, усердно работать и быть готовой переносить трудности. Если повар плохо приготовит блюдо, то это будут лишь испорченные продукты, но если доктор будет плохо лечить, то пострадает чья-то жизнь, на докторе лежит очень большая ответственность».

Маленькая девочка, казалось, поняла, но, подумав о чем-то, опустила голову и слабо спросила: «Говорят, что женщины-доктора имеют очень низкое происхождение».

Гу Цзяо невозмутимо ответила: «Если ты родился человеком, как можно иметь высокое или низкое происхождение?»

Матери вдруг стало немного стыдно.

Она только что думала о женщинах-докторах свысока.

Но в этот момент ее сердце было глубоко потрясено.

Она не могла сказать, было ли это из-за слов, которые были уверенно сказаны другой стороны, или из-за веры в глубине глаз другой стороны.

Перевод: Флоренс