«Господин маркиз!» Чан Цзин вернулся в поместье маркиза.

«Почему ты так долго? Неужели так трудно спасать людей?» Маркиз Сюаньпин как раз предложил управляющему Лю сыграть с ним в игру го.

Управляющий Лю в это время подавал еду, поэтому Господин маркиз играл за двух человек в одиночку.

Чан Цзин ответил: «Не трудно было спасти людей, трудно было выяснить их личности».

После спасения люди сразу же ушли, даже чиновник не смог взять у них показания, когда захотел.

Но чиновник - это чиновник, а Чан Цзин - это Чан Цзин.

Один из наблюдавших в толпе узнал Сяо Люланя. Это был человек, продававший чайные яйца* напротив Императорской академии Гоцзыцзянь.

«Этот ученый - студент Императорской академии Гоцзыцзянь», - сказал Чан Цзин.

«Имя?» - спросил маркиз Сюаньпин.

«Я не узнал». Чан Цзин покачал головой.

Продавец чайных яиц только несколько раз видел Сяо Люланя, но никогда не разговаривал с ним.

Управляющий Лю, однако, задумчиво нахмурился.

Студент Императорской академии Гоцзыцзянь?

Не может же он быть Молодым Господином?

Нет, нет, нет, этого не может быть, это было бы слишком глупо!

Это должен быть кто-то другой!

......

Следующие два дня Гу Цзяо провела дома, восстанавливая силы.

С приближением Нового года не только академии и Императорская академия Гоцзыцзянь ушли на каникулы, но и магазины на улицах также закрывались один за другим. За день до Нового года все основные правительственные учреждения и министерства также ушли на свои новогодние каникулы.

Маркиз Гу с огромным удовольствием отправился в кабинет своего непосредственного начальника, ожидая получить ежегодную аттестацию своей работы.

«После всех тех щедрых подарков, как она может быть не превосходной?» Маркиз Гу шел легкой походкой.

В результате министр Чжао холодно бросил перед ним бумаги.

Маркиз Гу поднял их и открыл, подозревая, что что-то видимо неправильно прочитал, поэтому внимательно прочитал их еще раз, а затем задался вопросом: «Господин Чжао, вы, наверно, ошиблись? Вы приняли чужие результаты аттестации за мои?»

Я послал такой ценный подарок и получил взамен плохую оценку?

Если результат этой аттестации дойдет до сведения Императора, я снова подвергнусь суровому нагоняю!

Глаза министра Чжао были ледяными. Если бы это не было ради старого маркиза, я бы убил этого человека прямо на месте!

Он посмел подстрекать свою дочь избить моего сына?

Да он просто идет против неба!

Маркиз Гу был в замешательстве: «Чем я оскорбил господина Чжао?»

Министр Чжао: О, не ты тот, кто оскорбил меня, но твоя дочь избила моего сына до такой степени, что он едва не встретился со своим Создателем!

Маркиз Гу был совершенно не в курсе, что он снова стал жертвой Гу Цзяо, и подумал, что подарок, который он преподнес, был недостаточно ценным. Он сказал: «Господин Чжао, давайте обсудим все не торопясь!»

«Обсудим, твою мать!» Министр Чжао взорвался и выгнал маркиза Гу.

Маркиз Гу получил свою первую плохую аттестацию за весь свой срок службы чиновником, и его сердце было переполнено обидой!

С другой стороны, маркиз Сюаньпин также получил свой первый удар после возвращения в столицу.

Все знали, что перевозка соли – прибыльное дельце, как и разработка шахты.

Одному из людей маркиза Сюаньпина с большим трудом удалось захватить шахту. В результате, как раз, когда он собирался начать ее разработку, на него была подана жалоба за жестокое эксплуатирование рабочих и издевательства над местными женщинами из хороших семей.

Доказательства были настолько убедительными, что Император немедленно отстранил этого чиновника.

А этот чиновник был рекомендован маркизом Сюаньпином, и так случилось, что в нынешней династии существовала система круговой поруки**, согласно которой, если выдвинутое лицо совершило что-то плохое, то наказание понесет и тот, кто его выдвинул.

Вопрос заключался в том, как наказать маркиза Сюаньпина?

Император не мог просто снова сделать ему выговор, как раньше.

Поэтому Император забрал у него право на разработку этой шахты и передал ее другому человеку.

Маркиз Сюаньпин оскалил зубы: Что это еще за чертова головная боль!

После суда маркиз Сюаньпин обратился к стоящему перед ним старику и игриво улыбнулся: «Великий Тайфу Чжуан, это твоих рук дело?»

Великий Тайфу Чжуан повернулся и окинул его холодным взглядом, насмешливо сказав: «Если ты делаешь что-то плохое, люди неизбежно узнают об этом. Кроме того, разве этот чиновник единственный в мире, кто не любит маркиза Сяо? Маркиз Сяо обидел слишком много людей, тебе лучше вернуться домой и подумать об этом».

Руки маркиза Сюаньпина были засунуты в теплую лисью муфту: «Почему ты не осмеливаешься признаться в том, что сделал? Мне больше всего не нравятся такие люди, как ты, эдакие утонченные ученые, у которых есть "яйца" сделать что-то, но нет "яиц" признать это».

«Маркиз Сюаньпин!» Великий Тайфу Чжуан задохнулся от невиданной непристойности его слов, что даже его волосы встали дыбом: «Это императорский дворец и приёмные покои императора. Пожалуйста, будь осторожен в своих высказываниях!»

Маркиз Сюаньпин бросил на него равнодушный взгляд и ушел с холодной улыбкой.

Когда маркиз Сюаньпин сел в карету, он сказал: «Какова ситуация? Почему, как только этот маркиз вернулся, ему уже спешат доставить неприятности?»

Один из его приближенных ответил: "Кажется, ...... это из-за того, что случилось с сые Чжэн не так давно. Сые Чжэн был готов занять должность гоцзы цзицзю Императорской академии Гоцзыцзянь, но вдруг поползли слухи о его непристойном поведении и неуважении к репутации преподавателя Императорской академии Гоцзыцзянь. Также бухгалтерская книга, содержащая информацию о взятках, которые он брал несколько лет назад, широко распространилась в Императорской академии Гоцзыцзянь и, в конце концов, попала в руки Его Величества. В связи с этим Его Величество отложил на время вопрос об его назначении на должность гоцзы цзицзю Императорской академии Гоцзыцзянь».

Маркиз Сюаньпин сузил глаза и сказал: «Значит, он думает, что это сделал этот маркиз?»

Приближенный промолчал.

«Нужно ли этому маркизу иметь дело с мелким сые Императорской академии Гоцзыцзянь?» Маркиз Сюаньпин вынул одну руку из муфты из лисьего меха и взял со стола кусок закуски: «Чан Цзин, кто-то подставил этого маркиза».

За пределами кареты Чан Цзин сжал кулаки и сказал: «Мои подчиненные найдут и убьют его!»

Маркиз Сюаньпин бросил кусок закуски обратно на тарелку: «Тупица!»

Чан Цзин почувствовал, что с ним обошлись несправедливо.

Маркиз Сюаньпин смягчил свой тон и заговорил с ним так, словно уговаривал ребенка: «Ты можешь сначала хотя бы узнать, кто этот человек? Кто за этим стоит?»

«О». После этого Чан Цзин быстро отправился добывать информацию.

Оказалось, что самым большим подозреваемым был студент Императорской академии Гоцзыцзянь.

Маркиз Сюаньпин задался вопросом: «Как получилось, что это снова связано с Императорской академией Гоцзыцзянь? У этого маркиза нет никаких конфликтов с Императорской академией Гоцзыцзянь, не так ли?»

«Вообще-то ...» Управляющий Лю, сидящий сбоку, прочистил горло и сказал: «Есть кое-что, о чем я не говорил Господину маркизу».

«Что именно?» - спросил маркиз Сюаньпин.

Управляющий Лю: «Молодой Господин, который не желает отождествлять себя с Господином маркизом, тоже является студентом Императорской академии Гоцзыцзянь».

Маркиз Сюаньпин: «...»

......

В канун Нового года Гу Цзяо встала рано.

Лекарства в ее коробке с лекарствами оказались чрезвычайно эффективными, и всего за два дня все синяки и ссадины на ее теле почти исчезли, и она уже могла выходить на улицу и заниматься физическими упражнениями.

Это был их первый Новый год в столице, а также день рождения и Сяо Люланя, и маленького Цзин Куна.

Она отнеслась к этому очень серьезно.

Сначала она пошла во двор и выбрала два толстых и крепких бамбука, чтобы срубить их и сделать из них петарды.

В ту эпоху еще не изобрели порох, поэтому так называемые петарды на самом деле были просто бамбуком, который оставляли гореть в костре, при этом бамбук издавал треск, что создавало праздничную атмосферу.

После приготовления петард она занялась приготовлением завтрака.

В кухонном шкафу еще оставались пельмени, приготовленные старым гоцзы цзицзю вчера вечером, с начинкой из баранины, китайской капусты и свинины, а также лука-порея и кукурузы. Она приготовила понемногу для каждого члена семьи, а для маленького Цзин Куна приготовила пельмени, начиненные сливой и овощным вегетарианским мясом.

Семья просыпалась один за другим.

Маленький Цзин Кун первым пришел на кухню, чтобы найти Гу Цзяо.

«Цзяо Цзяо!» Маленький Цзин Кун обнял ее за ноги и потерся своей маленькой головой о ее мягкий животик.

Гу Цзяо рассмеялась от его потирания, поскольку это было щекотно, и сказала: «Иди и позови дядюшку, чтобы он пришел к нам поесть пельмени».

«Угу!» Маленький Цзин Кун был хорошим и послушным ребенком и быстро пошел в соседний дом, чтобы пригласить дядюшку.

Вскоре после этого прибыли Фэн Линь и Линь Чэнъе.

Гу Цзяо заранее договорилась с ними, что сегодня они придут в переулок Бишуй, чтобы вместе встретить Новый год.

Это был первый год пребывания Фэн Линя и Линь Чэнъе в столице, и они еще не полностью адаптировались здесь, поэтому им повезло, что Гу Цзяо позвала их к себе.

Как только они вошли в дом, им показалось, что они вернулись в свои собственные дома, и сразу почувствовали себя очень комфортно.

Услышав их голоса, Сяо Люлань уже собирался выйти и поприветствовать их, когда увидел, как мимо него промчался Фэн Линь, крича на ходу: «Девушка Цзяо! Я пришел ...»

Линь Чэнъе вторил ему: «Я тоже, я тоже пришел ...»

Сяо Люлань, которого проигнорировали эти двое: «...»

____________________________________________________

Примечание:

* - чайное яйцо — яйцо, сваренное в чае со специями;

** - круговая порука - групповая солидарная ответственность; она заключается в том, что вся группа людей отвечает по нарушенным обязательствам одного из них.

Перевод: Флоренс