10

Итак, мои мучители занялись организацией этой тайной, но хорошо освещенной встречи. Ну и пошли они к черту. Сам же я решил, что для меня пришло самое время изучить искусство ведения войны.

Об этом предмете написаны целые книги. Можете поверить? Задумайтесь над этим на минутку. Есть всего два варианта. Если книжка дрянь и вы станете следовать ее наставлениям, то вас и пятьдесят тысяч ваших сограждан перережут как гусей на праздник зимнего солнцестояния. Если же она точна, авторитетна и содержит все, что нужно знать о ведении войн, то при попытке ей следовать с вами и пятьюдесятью тысячами ваших сограждан случится ровно то же самое, потому что противник читал ту же самую книгу и может предсказать каждый ваш шаг. Ну, или обе стороны истребят друг друга до последнего человека, но это мало что решит, не так ли?

В любом случае, о войне написано много книг, и в одну из них — «Зерцало Баталий» Карнуфекса Оросителя, одного очень крутого генерала из очень давних времен, — мне довелось заглянуть, пока я собирал материал для пьесы угадайте о чем? Правильно, об осаде. Мне требовались всякие замысловатые названия военной техники для одного комичного монолога, так что теперь я знаю что такое равелин, люнет, анфилада, фланг, фронт, павиза, патерелла и другие штучки, к которым мне удалось подобрать рифму. Так что я спросил Никифора, где мне достать эту книжку, и, разумеется, у этого недоумка нашелся личный экземпляр. Думаю, он ее держал под подушкой, пока спал.

(На случай, если вам интересно, что это были за рифмы: равелин—апельсин, люнет—куплет, фланг и фронт—брать на понт, павиза—подлиза. Для слова «патерелла» я тоже нашел какую-то рифму, но она выскользнула у меня из памяти.)

В любом случае, я перечитал сей труд, на этот раз уделяя ему больше внимания, и, должен признаться, нашел его поучительным. Кроме того, я уломал Фаустина разрешить мне работать в архиве, где хранятся отчеты, написанные командирами секций за весь период осады, и еще всякие полезные бумаги, некоторые из которых я тоже изучил.

(— Зачем тебе все это? — спросил меня Фаустин с подозрением в голосе, — Мне кажется, это совсем не в твоем духе.

— Но он-то все это должен был знать и понимать. — ответил я ему. — А я в этом не разбираюсь, так что самое время заняться расширением кругозора.

Он поглядел на меня, явно уверенный, что я что-то замышляю.

— Все, что тебе нужно знать, ты можешь узнать от нас.

— Нет, — ответил я со всей возможной вежливостью в голове, — не все. Это физически невозможно. Предположим, к примеру, что мне нужно вручать награды, и какой-то старый служака говорит мне: «Эй, а помнишь, когда Пятнадцатый оборонял бастион у Южных ворот и Марциана чуть было не изрубили в куски, но тут примчался ты и спас нас всех?». Если я отвечу что-то невпопад, я опозорюсь и мы все окажемся в опасности.

— Ну ладно, — сказал он, пожимая плечами, — я одолжу тебе ключ. Но предупреждаю: большая часть этих бумаг скучна до смерти.)

Так что большую часть недели, за исключением тех случае, когда мне приходилось махать рукой с балкона толпе зевак, я провел в архивах, и когда я наконец вернул Фаустину ключи, уже пожалел об этом. Я вообще сторонник спокойной жизни, и не люблю дурных новостей. Я всегда говорил, что лишнее беспокойство только ухудшает ситуацию, особенно если вы сами не можете ничего сделать для того, чтобы ее исправить.

Вы наверняка помните обстоятельства моего свидания с послом, но вернемся к нему еще раз. Вскоре после того, как началась осада, возникло положение, при котором наши враги не мог преодолеть стены, а мы, в свою очередь, не могли выбраться за них и отогнать его. Не то, чтобы это имело большое значение — после того, как Флот выбрался из ловушки, мы вновь установили полный контроль над морем, пускай наземную часть Империи у нас и отобрали. Ну и черт с ней. На протяжении последних семи лет Город превратился в одну большую мануфактуру. Мы импортируем сырье, превращаем его в самые прекрасные и изысканные товары, которые только можно купить за деньги, продаем их втридорога и на полученные барыши закупаем все, что нам нужно. Просто гениально. В мастерских, доках и на Флоте для каждого (теоретически) найдется работа и благосостояние большинства горожан со времен до осады даже улучшилось.

Но тут я, к собственному сожалению, совершенно случайно, будучи захвачен моментом, наткнулся на огрех в этой схеме. Весь мир хотел приобрести наши товары, потому что они действительно были лучшими, но мы назначали за них слишком высокую цену. Так что чужеземцы начали производить — или, по крайней мере, пытаться производить — собственные аналоги. Мы стали терять искусных ремесленников, которых соблазняли обещания лучшей оплаты труда и отсутствия по соседству полумиллиона кровожадных дикарей, только и мечтающих о том, как бы их поубивать. Пришлось даже запретить членам цехов покидать Город, но это было как вводить наказание за самоубийство — что можно сделать, если все уже произошло?

«Ну ладно, — подумал я, — давайте изучим протоколы собраний правительства и посмотрим, какие решения там предлагаются». Так я и поступил, и не нашел ничего. Из этого мне пришлось сделать неутешительный вывод, что либо я был единственным, кто вообще заметил в этом проблему, либо наши государственные мужи все же знали об этом, но никак не собирались с этим бороться. Я не мог в это поверить. Это же было очевидно, настолько мучительно-очевидно, что даже я об этом догадаться. Так что я перечитал протоколы и все, что я смог там найти — требования от Фаустина остановить отток ремесленников заграницу, обращенные к главарям Тем, и их закономерные вопросы, как они вообще могут этому воспрепятствовать (смотри выше).

Обнаружив в яблоке уверенности половинку червяка—сомнение, начинаешь беспокоиться. Я изучил отчеты командиров секций и ситуация заиграла новыми красками.

В целом, там говорилось, что все в порядке. На протяжении последних семи лет противник предпринял с дюжину попыток штурма, все из которых были отбиты с огромными потерями с его стороны. Наши враги испытали все способы подкопа и подведения мин, какие только есть в книгах по осаде, но мы читали те же самые книги (смотри выше), а потому на каждое действие находили противодействие. Так что им нечего было делать, кроме как окопаться как следует и запастись терпением.

И уж окопались они на славу, это я могу вас сказать точно. Поднимитесь на любую из высоких башен нашего городка, загляните за стены и вы увидите, чего наш противник достиг за последние семь лет. То, что начиналось как куча кое-как расставленных палаток, превратилось в симпатичный поселок (если не сказать — город) из домов-мазанок с аккуратными соломенными крышами, которые мы время от времени поджигали. Весь фокус в голубях — мы рассыпаем зерно на зубцах стены, чтобы привлечь голубей, которые гнездятся под крышами их домов, ловим слетевшихся птиц, привязываем к их лапкам тлеющую солому, отпускаем, а затем наслаждаемся зрелищем. В конце концов, они первые начали. Но они отстраивают то, что сгорело, совершенствуются, расширяются, и за узенькими улочками, застроенными мазанками, куда ни глянь, видны распаханные поля до самого горизонта.

Но все в порядке, разумеется. Они не могут попасть внутрь, мы сами в этом убедились, так что нет никаких причин для того, чтобы такое счастливое равновесие не могло продолжаться до бесконечности. В принципе, справедливое умозаключение, но я все равно на месте правительства подыскивал бы кого-нибудь, кто был бы не против купить целиком Храм Синей Звезды. Дело в том, что мы, конечно можем им навредить, неоднократно вредили всеми способами, какими только могли, но они все еще там, под стенами. Достаточно одной-единственной ошибки, чтобы обречь всех нас на смерть. Это напоминает соревнование в умении, инстинкте и крепости нервов между уткой и охотником. В девяти случаях из десяти, утка побеждает, но в оставшемся случае ее неизбежно убьют и съедят.

Так что логично было бы предположить, что существует некий долгосрочный план по эвакуации ста пятидесяти тысяч горожан и бегству через широкое море прочь от опасности в какое-нибудь безопасное место, где можно начать все сначала и где робурский народ не так ненавистен всем вокруг. Я попытался найти документы, упоминающие такой план. Возможно, я просто искал недостаточно тщательно, или он был строго засекречен, или...

Постепенно до меня начало доходить: вполне возможно, что многомудрые мужи, управляющие нами, действительно видят приближающуюся катастрофу, но ровным счетом ничего не делают для того, чтобы ее избежать. Возможно, они знают, что конкретно им следует сделать, но тут замешаны чьи-то личные интересы, или они не могут правильно оформить дело с политической стороны, или им кажется, что народ не поймет такого решения, или это попросту будет стоить слишком много. Конечно, когда враг перерезает вам горло, никакие деньги не помогут, но об этом можно просто не задумываться — как можно возвести прекрасную виллу на склоне активного вулкана ради постоянно доступной горячей воды и не думать о том, что вы делаете и что в какой-то момент неизбежно случится с вами и вашей виллой.

Если вы любитель вызванной ужасом бессонницы, надеюсь, вам никогда не придется испытать озарение такого рода. Ну да, я человек нервный, у меня в жизни вообще всегда было много событий, вызывавших беспокойство, но в данном случае я очень и очень сомневался в том, что развожу шум из ничего.

И вот я, против собственной воли переделанный по образу и подобию самого влиятельного человека в Городе, наблюдал за течением событий, которое могло закончиться только катастрофой, зная, что если бы я только был в действительности тем, за кого себя выдавал, то, предприняв титанические усилия, я мог бы ее предотвратить. Это было мгновение полной, чистейшей ясности. Я знал, что именно мне следовало делать, но пока что не было способа осуществить это. Мне следовало дождаться удобного момента, набить карманы маленькими, но ценными вещицами, укрыться на первом же зерновозе, отбывающем из доков и оставить идиотов из правительства разбираться с этим бардаком. Если подумать, это вообще было моим моральным долгом по отношению к ним.