Чего мне ещё желать, если я уже счастлив?

* * *

Я стоял перед торговым автоматом на станции, крепко сжимая в руке банку с чёрным кофе.

Какие мысли обуревали меня в последний раз, когда я здесь стоял?

Вспомнить не получалось, но опять же, если этих воспоминаний в моей голове уже не осталось, можно сказать, они и не нужны были.

Я верю в это. Я не опираюсь ни на какие доказательства, это просто слепая вера. И если нужное мне доказательство погребено под этими позабытыми воспоминаниями, то пусть там и остаётся. Этой веры мне вполне достаточно для того, чтобы двигаться дальше.

Нацуки ещё не было.

Вот он, момент, когда будущее изменится.

Я допил остатки кофе на дне банки. В голове было на странность ясно, и я чувствовал себя уверенным и целеустремлённым. Возможно, потому, что это был мой последний шанс — знаете, говорят ведь, что люди всегда хотят уйти красиво.

У меня есть вера. У меня есть цель. Нельзя оглядываться, я должен смотреть только вперёд. Так я смогу найти в себе силы идти дальше.

Заключительная сцена Последней попытки развернётся на станции Хачиоджи. Недостаточно просто уберечь Нацуки. В первую очередь нужно предотвратить сам инцидент.

Для этого мне нужно не позволить брату — или кто там за это в ответе? (я всё ещё не уверен, что Тайши в этом замешан) — распространить вирус. И если окажется, если это всё-таки Тайши, хотелось бы узнать его истинные мотивы.

Если вирус вырвется на свободу, у Нацуки остаётся шанс в конце концов снова его подхватить. Закон причинно-следственных связей остаётся в силе, в какой бы момент своей жизни я ни вернулся.

Я присел на скамейку возле фонтана и стал наблюдать за людьми. Их было не так уж и много, чтобы назвать их «толпой». Всё-таки, обычный будний день в пригороде.

Чтобы занять себя, я стал перебирать в голове всё, чем могу воспользоваться. Единственное, что у меня есть — это информация, информация о будущем.

Преступник как-то захватит контроль над всем оборудованием на станции, затем отрежет вокзал от внешнего мира и высвободит вирус.

Если это действительно мой брат, какой стратегии мне придерживаться?

Я встал со скамейки.

Я направился на многоуровневую парковку, примыкающую к станции. Она была три уровня в высоту плюс один подземный.

Я заключил, что любой разумный преступник оставит машину для отступления на первом уровне, однако, принимая во внимание, что в этом замешан мой брат, я больше склонялся к подземному. Если он припаркуется на верхних уровнях, на его машине осядет пыль от взрывов, а он ненавидел её марать.

Даже в тусклом свете парковки я практически сразу смог различить синий спорткар. Я проверил номера. Это точно машина Тайши.

Мой брат, у которого не было никакой известной мне убедительной причины, никакой необходимости тут находиться, был здесь. Чтобы совершить преступление. Возможно.

С этой мыслью было трудно смириться. Я не поверю в то, что он преступник, пока не поговорю с ним с глазу на глаз.

В машине, кажется, никого. Я убедился, что на парковке пусто, и медленно приблизился к автомобилю. Я потянул за ручки, просто на всякий случай, но они были заблокированы, как я и ожидал. Как и багажник. Я попытался украдкой заглянуть в окна, но было слишком темно, и я ничего не увидел. Единственное, на заднем сиденье лежал едва различимый красный цилиндр.

Я попытался представить себя в шкуре Тайши. Если бы я был моим идеальным братом, что бы я сделал дальше? Он определённо не заберёт с собой все запасы вируса на случай, если план провалится. С другой стороны, ему негде его безопасно хранить, кроме как в собственной машине. В любом случае, о ней осведомлены только Тайши и я. Возможно, у доктора Какитагавы есть какие-то представления, но сейчас его руки связаны. Это все, что мне известно.

Я вышел с парковки с намерением найти брата. Чтобы ознакомится со структурой вокзала, я обошёл его разок.

На первом этаже располагались платформы, на втором — главный зал и турникеты, — третий и четвёртый соединял атриум. По ним были разбросаны разные магазинчики, а из окон ресторанчиков на третьем этаже открывался вид на зал. Для пущей безопасности стекла в них были ударопрочными.

С западной стороны здания я смог разглядеть коробки кондиционеров. Они были почти под самой крышей. Они были как раз такого размера, чтобы за ними мог кто-нибудь укрыться, насколько я вообще мог судить об этом с земли.

Я поднялся на четвёртый этаж, сверился с планом на стене и направился к двери с табличкой «посторонним вход воспрещён». Осмотревшись и убедившись, что поблизости никого нет, я прошёл через неё и добрался до входа на крышу.

Когда я вышел на воздух, мне в лицо хлестнуло ветром. Я огляделся и опустил взгляд.

Тут кто-то находился — вероятно, мой брат.

Кондиционеры были установлены через каждые несколько метров, выхлопным отверстием наверх. Всю крышу устилали трубы, но их было не так много, чтобы нельзя было пройти. Я осторожно ступал на свободные места, а взгляд метался туда-сюда, проверяя, что происходит вокруг.

Я заметил, как из-за располагающегося впереди главного внешнего вентилятора показалась чья-то голова.

Стоило мне приблизиться, как у меня перехватило дыхание. Я видел этого человека множество раз. Это был Тайши.

Он был настолько поглощён своим занятием, что не заметил моего присутствия. Рядом с ним стоял серебристый чемоданчик, и у ног были разбросаны инструменты.

— Тайши… — окликнул я его как ни в чём не бывало.

Он удивлённо обернулся, выражение его лица трудно было прочесть, но в следующую же секунду он сверкнул своей обычной сдержанной улыбкой:

— А, это ты, Юто.

Он остановился и повернулся ко мне.

Я различил бомбу за ним. Она была встроена в вентиляцию воздуховода — наверное, к ней сходились остальные трубы. Он подожжёт воздуховод, и по нему огонь расползётся по всему вокзалу.

— ...Ты. Что ты тут делаешь? — сказал он. Как с языка снял.

— Эм, ну, я типа потерялся. Я должен был кое с кем встретиться, — ответил я со смешком, который прозвучал чересчур нервно. У меня не получалось быстро принимать решения.

Скорее всего, то, что я не смог придумать ответа получше — это вина моего гиппокампа. Впрочем, какая разница, что я ответил. Мне просто нужно было продолжать говорить и использовать это время, чтобы решить, каким будет мой следующий ход.

— Ты последний человек, которого я ожидал здесь увидеть, Тайши. Что привело тебя на крышу в такой чудесный денёк? — говорил я, подходя ближе шаг за шагом… —Тайши, что ты здесь делаешь?

— ...Юто, я хочу, чтобы ты спустился на первый этаж. Я буду следом.

Я впервые вижу его таким взволнованным. Он никогда не избегал моих вопросов, как сейчас.

— Что ты здесь делаешь?

Я приблизился ещё.

— ...Юто, стой! — выкрикнул Тайши. Я никогда не видел выражение его лица таким. Он всегда был спокоен и расчётлив, уверенно усмехаясь в лицо любым проблемам.

— Что случилось, Тайши? Пойдём домой. Вместе.

— Юто…

Неожиданно по моим щекам потекли слёзы. Я не хотел плакать перед братом, но не мог ничего с собой поделать. Это он распространил вирус, это он забрал невинную жизнь Нацуки.

— Тайши, пожалуйста, прекрати это…

— Юто, ты…

Я вцепился в него, продолжая плакать. «Раз уж я распустил нюни, можно этим воспользоваться», — подумал я.

Брата обычно не трогали мои слёзы. Он был непреклонен и безупречен, он никогда бы не отказался от подобного вымученного плана, столько в него вложив. Он бы никогда не бросил всё ради какого-то льнущего к нему плаксы, пусть даже и младшего брата.

Но сейчас он был далёк от прежнего себя. Его идеальный план разрушил я — фоновый шум, с которым он никогда не считался. Только мне под силу воспользоваться его потерей самообладания, чтобы внести неопределённость в его намерения.

Но что дальше? В голове стоял туман. Не получалось мыслить ясно. Как мне остановить Тайши, предотвратить взрывы, заражение — всё?..

— Я пришёл сюда тебя остановить.

Я всё ещё плакал.

Стоит только чуточку подумать, и может, я смогу что-нибудь сделать, чтобы одержать над ним верх.

Я упал перед братом на колени.

— ...Юто, чего ты от меня хочешь?

Его голос был таким ласковым. Только заслышав его, я чуть не вернулся в норму, готовый принять всё, что бы он ни сказал, и слепо следовать за ним.

Я опустил руки на землю и низко склонил голову.

— Умоляю тебя, Тайши, не распространяй вирус, пожалуйста!

Я не видел его реакции.

Промолчав мгновение, он сказал:

— Уже слишком поздно для этого, Юто.

Слишком поздно, ха. Так ты признаёшь это, Тайши.

Его целью был идеальный мир. Мечтая следовать за ним, я, как следствие, тоже её придерживался. Но в моём идеальном мире не существовал я. А в идеальном мире Тайши не существовали другие люди. В этом заключается разница между нами. В этом расходится наш образ мыслей. Мой идеальный мир и его — совершенно разные.

Я больше не могу следовать за братом, да и не хочу. Всё, что я хочу — создать мир, в котором Нацуки может быть счастлива. Мир, в котором меня нет, а моя возлюбленная и мой лучший друг могут радоваться жизни.

...Прощай, Тайши.

Я заметил валяющуюся на земле отвёртку. Скорее всего, с её помощью он устанавливал бомбу. Я поднял её и встал лицом к брату.

— Что ты делаешь?

Он не сдвинулся ни на сантиметр.

— ...Я годов здесь умереть. Если ты не спустишься без драки, тогда ладно, я заставлю тебя спуститься.

— Ха…

Вот он, его самоуверенный смех.

Он шагнул в мою сторону, так, что кончик отвёртки почти коснулся его груди.

— Тайши…

— И что ты сделаешь, Юто? Заколешь меня?

Я сжал отвёртку до побеления костяшек. И чем сильнее сжимал, тем заметнее тряслась моя рука.

— Меня заколет такой, как ты?

Ладонь вспотела настолько, что, казалось, пот вот-вот начнёт капать на пол. Я снова и снова ёрзал ладонью по рукоятке отвёртки. Если я хочу его заколоть, мне просто нужно с усилием вытолкнуть руку вперёд. Если я это сделаю, то бомбы, вирус, пожар и смерть Нацуки — всего этого не случится.

Но пока я мог только держать отвёртку и смотреть брату в глаза.

— ...Между убийством и самоубийством есть огромная разница, не так ли?

— То есть ты, Тайши, способен... на убийство?..

— Самый важный инструмент в любом деле — это уверенность. Если у тебя она есть, если ты веришь в себя, тогда ты способен совершить что угодно, если это необходимо для достижения цели, — с этими словами он повернулся ко мне спиной, будто я был просто малозначимым статистом, достал телефон и нажал на экран.

До меня донёсся звук сигнализации. Створки здания вот-вот должны закрыться.

Скоро начнётся. Сейчас это уже не остановить.

— Я обязан сделать мир идеальным.

Ну конечно. Он всегда только этого и хотел: идеальный аккуратненький мир.

— Вокруг столько людей, существование которых в идеальном мире совершенно необязательно. Я должен оттереть его от грязи, понимаешь?

Неужели чтобы создать идеальный мир в его понимании, требуется именно это?

— Я избавлю мир от его несовершенства!

Я всю жизнь восхищался своим братом, хотел быть похожим на него. В некотором роде, тоже хотел создать идеальный мир. Но я больше не могу следовать его убеждениям. Он зашёл слишком далеко, его совершенство слишком категорично.

Всё это было неправильно… Тайши сошёл с ума. Или цепочка его умозаключений была настолько сложна, что выходила за грань моего понимания, и я просто вижу в нём помешанного. Но как минимум, я знаю наверняка что мир, маячащий перед взором моего брата — это не тот мир, который представляю я.

— Невежественные массы, Юто, ничего не понимают. Я строю то, что превосходит их воображение. Это за гранью их умственных способностей. Может быть, однажды они поймут. Но сейчас все они станут жертвами новому миру. И ты, Юто, один из них.

Я?..

— Поскольку главный изъян этого мира — это существование в моей жизни такого недалёкого младшего братца, как ты.

Тайши правда так думает обо мне?..

— Мне приходилось терпеть твоё раздражающее присутствие почти всю свою жизнь… Ты, не знающий даже основ, решил идти по моим стопам несмотря на свои недостатки. Твои попытки подражать мне были просто досадным недоразумением. Когда бы ты со мной ни заговаривал, ты всегда задавал глупые вопросы с очевидными ответами. Твоя мимолётная влюблённость? Никчёмна. В высшей степени никчёмна. Люди, цепляющиеся за подобное, бесполезны при создании идеального мира. И поэтому я дам тебе и той девочки, которая тебе так нравится, замечательную возможность пасть благородными жертвами моих экспериментов. Это единственное применение биомусору вроде тебя. Только так ты сделаешь максимальный вклад в совершенствование мира.

— Так ты поэтому?!.. — мой голос дрожал от злости. — Поэтому ты так поступил с Нацуки?! Ради твоего маленького эксперимента?!

Плевать, что он сказал обо мне. Я уже знал, что я просто недалёкий братишка, дурак, расколовший свой мозг на кусочки, чтобы принести пользу идеальному миру. Но впутывать в это Нацуки непростительно. Оскорблять её — непростительно.

Тайши, казалось, мне прямо в душу глядел. Кто-нибудь посторонний подумал бы, глядя на это, что он мне сочувствует, но я знал его лучше. В его глазах я был не младшим братом, а только надоедливым созданием, наподобие мошки. Он видел во мне насекомое. Впрочем, кто-то может выказывать симпатию по отношению к насекомым. Я был даже не жуком, просто шумом.

— В этом мире столько обделённых людей — под ними я подразумеваю таких, как ты. Хочешь уподобиться мне? А по силам ли? Я избранный, благославлённый богами!

Богами? Тайши? Одарён богами?

Я запрокинул голову и расхохотался. Это было так смешно, так уморительно, что на секунду я даже забыл, зачем сюда пришёл.

— Над чем ты смеёшься?

Я так хохотал, что не смог сразу ответить. Я продолжал хихикать, пока он не потерял терпение.

— Юто… — он посмотрел на меня с негодованием.

Тайши… ненавидит меня? Не значит ли это, что он расценивает меня как человека, пускай и немного?..

Я смеялся до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание, и закашлялся. Отдышавшись, я снова взглянул на брата.

— ...Я рассмеялся, потому что нашёл это забавным. Знаешь, что забавно? То, что ты говоришь такое, хотя ни разу в жизни бога не видел.

— Что ты сейчас сказал?

— Ты ничего о богах не знаешь, Тайши! Боги капризны и жестоки, им нравится водить людей за нос и косплеить, но иногда они могут быть довольно милыми — они совсем не такие, как ты их представляешь! Одарён богами? Не смеши! Если они кого и благословили, то только меня!

Тайши отступил и упёр палец в смартфон. Я стиснул отвёртку и бросился на него.

Телефон — это ключ. Он управляет взрывами, которые произойдут на вокзале.

Я ударил отверткой вверх, а потом ещё раз, но Тайши откинул голову назад, увернувшись. Следующее моё движение было направлено вниз, к телефону в его руке. Кончик отвёртки зацепился за рукав его пиджака. Таши отступил, задрав телефон над головой.

— Не подходи или я их взорву.

Мы были прямо рядом с одной из бомб.

— Если ты это сделаешь, ты тоже взлетишь на воздух.

— А ты считал, сколько здесь бомб?

Его палец замер над экраном телефона. Я ощутил вибрацию под ногами и услышал далёкий взрыв.

— Бомбы не настолько мощны, чтобы убить людей. Они только вызовут возгорания, чтобы создать оптимальные условия для распространения вируса. Из кондиционера вырвалось небольшое пламя.

...Если я пойду спасать Нацуки сейчас, может, я смогу помочь ей уйти невредимой. Этого будет достаточно, чтобы изменить ход истории. Я могу создать мир, где нацуки в безопасности. Но это ничего не гарантирует. Я всё равно не смогу остановить вирус.

Я вытащил кнопку сброса и поднял её над головой, подражая брату.

— И что это? Кнопка капитуляции? — его лицо ничуть не изменилось, он по-прежнему насмехался надо мной.

— Прости, но я собираюсь сделать так, чтобы этого никогда не происходило.

— Чего?

— Эту вещь была дана мне богом. Когда я нажму на кнопку, я перезапущу время. С её помощью я разрушу твои планы. Считай, это благословением.

Заслышав это, он ухмыльнулся.

— Что бы ты там ни собирался сделать, это тупо — вот что я тебе скажу. У тебя силёнок не хватит.

— Тайши, в этом мире существуют боги. Они всегда наблюдают за нами. Иногда, под видом исполнения наших желаний, они привносят в наши жизни немного хаоса, забавы ради. Но я теперь знаю, что кнопка мне дана, чтобы всё свелось к этому моменту. Я пожертвую собой, сброшу свою жизнь и спасу и тебя, и Нацуки.

— Юто, да что ты можешь сде…

Я нажал на кнопку, даже не дав ему договорить.

...Сброс!

Оказалось, что я больше не могу сбрасывать точно.

Виной ли тому недостаточно сильное желание, атрофирующийся ли гиппокамп, но факт оставался фактом: я не смог откатиться до точной временной отметки. Я перенёсся намного позднее того времени, на которое рассчитывал.

Я намеревался прибыть к моменту до того, как Тайши войдёт на парковку, но вместо этого я оказался на крыше. Тайши как раз взрывал бомбы с помощью телефона.

Почему я откатился только на пару минут?!

— Бомбы не настолько мощны, чтобы убить людей. Они только вызовут возгорания, чтобы создать опти…

Я это уже слышал!!!

— Прости, Тайши! Я должен идти!

...Сброс!

Я очутился на парковке, Тайши уже ушёл устанавливать бомбы. Синий автомобиль был припаркован точно между белыми линиями.

Кажется, в прошлый раз я пришёл сюда примерно в то же время, но теперь я знаю дорогу, и если я сейчас же отправлюсь на крышу, я смогу урвать себе несколько дополнительных минут. Нужно как-то забрать у него телефон и остановить взрывы.

Но что если на бомбах установлены таймеры? В таком случае я снова не смогу уберечь Нацуки, когда начнётся пожар.

Я поднялся на крышу, но никак не мог собраться с мыслями. Я ещё раз попытался помешать брату, и снова не смог предотвратить взрывы.

...Вот же срань! Сброс!

Я снова оказался на парковке. В ту же секунду, как я там появился, голова закружилась так резко, что я повалился на пол. Всё поплыло перед глазами.

А? Почему я здесь?

Нет-нет-нет, ты же знаешь, ты пришёл сюда спасти Нацуки.

Но как?

Чем усерднее я пытался думать, тем громче раздавался голос брата у меня в голове, прерывая все мысли.

— Юто, да что ты можешь сделать… — крутились в моей голове слова, что он произнёс, когда я нажал на кнопку.

Что я могу? Пока у меня есть кнопка, я всемогущ.

И тут я вспомнил кое-что, что он упомянул до этого.

Бомбы не… убьют людей… только вызовут возгорания, чтобы создать оптимальные…

Тайши сказал, что собирается создать условия для распространения вируса. Тогда что если сам вирус находится не в бомбах? Или, стоп…

Я должен найти Нацуки.

Я смогу получить зацепки, если найду её. Нацуки была инфицирована. Если я пойду туда, где она находилась во время пожара, то пойму, как она оказалась среди заражённых.

Ворота начали закрываться. Я нырнул под опускающийся заслон внутрь здания.

Повсюду были люди, запертые в ловушке. Скоро должны были начаться взрывы.

Если вирус находится отдельно от бомб, то скорее всего, он…

Я позвонил Нацуки. Она тут же ответила и стала меня расспрашивать:

— Ты где? Ты получил моё сообщение?

Видимо, она не заметила, что двери закрылись.

— Нацуки, ты где сейчас?

— Я на втором этаже…

И тут здание сотрясли взрывы. Я различал их звук через динамик и чувствовал вибрации.

— Нацуки, я тебя найду! Где ты конкретно на втором этаже?

— Стой, тут пожар!

— Нацуки!

Звонок оборвался. Я помчался со всех ног вверх по эскалатору, к Нацуки!..

Толпа на втором этаже гудела в панике. Повсюду разгорались маленькие пожары, дым вокруг становился всё плотнее.

— Нацуки! Ты где?! Нацуки!!! — я продолжал кричать ей несмотря на надламывающийся голос, но её имя тонуло в общем хаосе.

Нацуки говорила, что она была с детьми, верно же?

В двадцати метрах от меня загорелся проход к туалетам. Люди, испугавшись пожара, побежали прочь от огня, прямо на меня. За ними я разглядел импровизированную сцену с вывеской, на которой значились знакомые имена героев, и постерами на стенах. На них были изображены те же герои, на которых Нацуки, Шу и я ходили смотреть летом.

Точно, Нацуки же говорила, что они и на станции давали выступление.

Скорее всего, она где-то поблизости, с детьми.

Я рванул к сцене.

Вокруг неё повсюду были разбросаны стулья. А чуть поодаль, в углу, гурьбились дети, а с ними… Нацуки!

Я осмотрел местность в попытке вникнуть в происходящее. Около туалетов сидел ребёнок, видимо, только что упал. Нацуки подбежала к нему и подняла.

Пожар в туалетах разгорался неожиданно стремительно. Нацуки потянулась к огнетушителю, висящему на стене.

...Точно! Огнетушитель!

Тогда, помнится, вся её одежда была покрыта пеной из него. Что если именно в этой субстанции содержится вирус?

Огнетушитель был маленьким и без этикетки. Точно такой же, как тот, что я разглядел в машине незадолго до этого. Сомнений не осталось — он был поддельный.

Когда раздадутся взрывы, кто-нибудь обязательно выдернет предохранитель огнетушителя и выпустит в спёртый воздух смертоносный вирус. Даже имея низкую заразность, в подобном замкнутом пространстве с кучей народа, с помощью непосредственного контакта вирус точно инфицирует хотя бы нескольких.

А ведь хорошая многоходовочка.

Нацуки взялась за предохранитель. Я не могу позволить ей распылить эту гадость.

— Нацуки! Брось огнетушитель!

И только сейчас она заметила меня.

— Что? Юто?

Тлеющие обломки, оставшиеся после взрывов на третьем этаже, рухнули между нами и снова вспыхнули. Я только и мог, что смотреть, как огонь пожирает складные стулья, на которых когда-то размещалась публика геройского шоу. Языки пламени облизывали потолок, превращая растянутые баннеры в обугленные ошмётки, осыпающиеся к нашим ногам. Нацуки была так близко, казалось, на расстоянии протянутой руки, но огонь преграждал мне путь.

Дым валил, заполняя атриум над нами. Буквально в десяти метрах от себя я всё ещё мог различить её лицо сквозь пламя.

— Нацуки!

Огонь обступил её. Она чуть не плакала.

— Почему? Почему мне нельзя его использовать?

— Да потому!

— Но почему? Я хочу знать!

— Я вытащу вас оттуда, просто жди!

— И как ты собираешься это сделать?!

Нацуки, окружённая детьми, смотрела, как огонь надвигается со всех сторон. Он медленно рос, поглощая всё вокруг. Потушить его, когда он стал таких размеров, теперь не представлялось возможным.

...Мой единственный выбор — сбросить...

Я взвесил кнопку в руке.

И каков будет мой дальнейший план? Как мне избежать этой ситуации?

Ничего не приходило в голову.

Что если после сброса меня снова свалит с ног? Вдруг головокружение помешает мне мыслить ясно? И вообще, что если следующий сброс обернётся для меня переходом за грань, погрузит в кому?..

Я помотал головой и снова повернулся к огненному океану, плещущемуся передо мной.

Единственное, что мне остаётся — разыграть все карты и решать проблемы по мере их поступления.

Чтобы оправдать приложенные усилия, мне нужно спасти Нацуки и детей от огня. Для этого нужно его потушить, не используя при этом поддельный огнетушитель. Подвести воду? Нет, не успею. Что-нибудь, что угодно…

Пламя плясало передо мной, словно насмехаясь. Оно подпалило один из постеров с рекламой геройского шоу.

Зрение выцепило чёрный шланг, опоясывающий сцену. На его конце был раструб, напоминающий по форме клаксон.

Сразу вспомнилось то шоу, которое мы видели летом. Выход героев сопровождался выбросом белого дыма.

Для его создания, наверное, используют сухой лёд!..

Я направился за сцену к началу шланга. Сухой лёд — это ведь твёрдый углекислый газ, так? Значит, если я брошу его в огонь, он, скорее всего, потухнет от нехватки кислорода.

Я поспешно прополз на коленях вдоль шланга, пока не добрался до его второго конца…

— Что это за хрень?

Там стоял зелёный газовый баллон. Он был высотой мне по грудь с белой маркировкой на боку: «Углекислота».

— Значит, это не сухой лёд?..

Плечи опустились в разочаровании, и тут я вспомнил.

— Погодите-ка! Так мне как раз это и нужно!

Да, это был не сухой лёд, но углекислота — это тоже углекислый газ. И ей тоже можно потушить пожар…

Нельзя было терять ни секунды, и вариантов действий оставалось всё меньше. Я максимально подобрал шланг и потащил с собой вместе с газовым баллоном, который весил под пятьдесят килограмм, прямо к ревущему пламени.

— Нацуки! Я вас вытащу!

Несмотря на это заявление, продвигался я к ней довольно вяло. Баллон был гладким, длинным и тяжёлым, поэтому за него было ужасно трудно уцепиться, не теряя равновесия. Кажется, успела пройти вечность, пока я не добрался да огненного океана и не задрал шланг.

И нажал на красную кнопку, расположенную у основания раструба.

В это же мгновение из него повалил густой белый дым с таким напором, что наверняка достал бы до третьего этажа, если бы я устремил шланг вверх. Вследствие испарения углекислого газа даже немного подёрнулся инеем раструб.

Я направил его вдоль пола. Дым расползся по земле во всех направлениях, поглощая огонь. Лишённый кислорода, пожар постепенно улёгся. Я водил шлангом из стороны, задувая огонь. В нос дало знакомым резким запахом углекислого газа, как от выпитой за один присест банки газировки.

Я стал наступать со шлангом в руке. Я дымил перед собой, перешагивая через груды углей, когда-то бывших складными стульями. В это время на основании раструба образовывалась наледь и налипала мне на руку.

Теперь с помощью углекислого газа путь к Нацуки был расчищен от огня.

Плотный дым покрывал сцену подобно туману. Стало заметно прохладнее.

Несмотря на то, что по большей части пожар был потушен, я продолжал размахивать шлангом направо и налево, будто предупреждая огонь не приближаться.

— Нацуки!

Проблема пожара была решена.

— Нацуки! — позвал я снова.

Она рванула ко мне, вынырнув из дыма.

— Юто!

Она всё ещё держала огнетушитель с пальцем на предохранителе, готовая в любой момент его выдернуть.

— Я же сказал бросить его!

Я вырвал у неё баллон. Она посмотрела на меня и тысячи вопросов вот-вот были готовы сорваться с её губ.

— Юто, где ты был?

— Я пытался до тебя добраться. Но сперва давай выберемся отсюда. Двери всё ещё закрыты, так что прямо сейчас нам не уйти, но помощь скоро прибудет.

Я увёл Нацуки и детей туда, где было меньше возгораний.

Вдруг я узнал среди них девочку из госпиталя. Какое облегчение, что в этот раз она не пострадает…

— Я рад, что ты в порядке, эм…

Я забыл её имя.

Она посмотрела на меня с непониманием во взгляде.

Единственное, что нам оставалось, позволить времени идти своим чередом. Взрывы ещё продолжались, к тому же, Нацуки и дети были заметно измотаны.

Я не выпускал огнетушитель из рук. Я знал, что это ещё долго не кончится. С тем, что натворил Тайши, больше ничего нельзя было сделать. Я мог помешать использовать огнетушитель, но прямо сейчас покинуть здание было невозможно.

Спустя, наверное, часы, заслоны поднялись.

— Слушай, Юто. Почему тебя не было в условленное время?

— На самом деле я пришёл заранее, просто мне кое-что нужно было сделать.

— Предупредил бы тогда.

— Прости.

— Итак, почему ты попросил меня встретиться сегодня? А, и поздравляю с поступлением в старшую школу!

— Тебя тоже.

— Спасибо! Мы прошли вместе, здорово…

Я не мог ничего поделать с накатившей на меня волной счастья от того, что она тоже понимает, через сколькое мы прошли, чтобы поступить вместе. «Какого чёрта? — мелькнуло в голове. — Почему во мне снова пробиваются эти чувства?»

— Мне жаль, что ты застряла тут со мной.

— Мне тоже. Ты от меня не устал?

— Вовсе нет.

Естественно я не устал. Меня завораживала перспектива учиться в одной школе с Нацуки. …Да ведь?

— Та зачем мы здесь сегодня собрались?

— Ну, я… а?..

— Что такое?

Что такое, в самом деле? Память вдруг… Почему я не могу вспомнить цель нашей встречи? Мои воспоминания смешались и поплыли.

— Я… не знаю. Ну да неважно, наверное.

— Засунь себе своё «неважно» знаешь куда, Юто? Я столько ехала просто так?

— Просто я правда не знаю. То есть, у меня осталось впечатление, что мне нужно было сделать что-то важное, но я не помню что.

— Тогда, должно быть, не так уж это было и важно.

— Наверное.

Наверное, она права. Наверное… да.

Как бы то ни было, всё в порядке. Я свою задачу выполнил. ...А в чём, кстати, она заключалась? В чём…

В любом случае, у меня словно гора с плеч свалилась.

* * *

В мире вдруг погас весь свет. От него не осталось и следа. Как и от всего, что я знал.

Остались только цвета. Словно меня не пустили в монохромный мир, и вместо этого оставили здесь.

С этих пор каждый мой день обратился в рутину.

Нацуки, Шу и я вместе пошли в Старшую школу Каримы. Я вступил в клуб домоседов, Нацуки стала заниматься волейболом, а Шу — бейсболом. «Какие активные», — думал я.

Тем временем, звон в ушах усугубился настолько, что я практически утратил способность концентрироваться на чём-либо. Я снова ходил к лору, но память настолько ухудшилась, что я не мог вспомнить, когда это вообще началось.

Всё было не настолько плохо, чтобы я не мог вспомнить, чем вчера обедал. Но с другой стороны, бывало, что я забывал, что ел на ужин прошлым вечером. Единственное, что я мог запомнить — что еда мне понравилась и подобные расплывчатые описания.

В течение первого семестра в старшей школе меня несколько раз вызывали в полицию на допрос.

Научный руководитель Тайши — доцент Какитагава — сообщил им о чувствительном к температуре вирусе, о том, как изменяется его заразность при распылении в воздухе и как трудно с ним работать. Из этого они сделали выводы, что огнетушители, находясь под давлением, были прекрасным хранилищем для вируса.

При осмотре огнетушителей оказалось, что в них самом деле содержался вирус с низкой заразностью и высокой летальностью. Они забрали все находившиеся на вокзале огнетушители и обнаружили, что хотя некоторые и были использованы, никто чудом не заболел. Объяснилось это тем, что температура на станции была недостаточно высока. Также полиция нашла такой же огнетушитель в машине Тайши, которую он оставил на парковке. Они стали подозревать, что я в это как-то вовлечён, но мои воспоминания были настолько обрывочны, что я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть это.

Местонахождение моего брата осталось неизвестным. Чтобы предотвратить подобные инциденты, полиция организовала секретную операцию по его выслеживанию. А что до доцента Какитагавы, он заявил о коррупционном скандале в «Данэн Фармасьютикал» и ненадолго занимал лидирующее положение в новостях.

Школьная жизнь медленно текла мимо меня.

В один из дней без клубной деятельности Нацуки позвала меня помочь с уборкой. Я запросто согласился, с мыслью, что нечестно сваливать всю работу на Нацуки, но оказалось, что все девочки из класса тоже пришли. Мне досталось больше тяжёлой работы, чем я ожидал, а в самом конце я помог им вынести мусор.

Мы с нацуки подняли мусорное ведро и направились в сторону мусоросжигателя у спортивного поля. И тогда мы услышали разговор со склада спортинвентаря:

— Фуджиёши… у тебя есть девушка?

— Не-а.

— Тогда, пожалуйста, давай встречаться!

— ...Прости.

— Почему нет?

— Мне это неинтересно.

— Я… я тебе противна?

— Я не это имел в виду. Просто я сейчас не заинтересован в отношениях.

— Вот оно что…

Нацуки утащила меня подальше от него, бормоча:

— Шу не знает, из чего сделаны девушки.

— Тогда, Нацуки, ты не знаешь, из чего сделаны парни, — возразил я. Она слегка надулась, и на краткий миг на её лице проявилась грусть. «Ничего нового, — подумал я, — девушек всегда сложно понять с этими их спонтанными перепадами настроения».

Следующим вечером Шу попросил меня встретиться поговорить. Это было необычно.

— Я сошёлся Нацуки.

Ничего иного я от него и не ожидал. Перешёл сразу к делу, как настоящий мужчина.

— Здорово. Рад, что с Нацуки.

— Тебя это не тяготит?

— А почему должно? Мы же продолжим дружить все втроём, верно?

— Я не о том… Просто разве тебе она не нравилась?

— Не совсеееем?..

Что происходит? Я не могу вспомнить… не могу…

Конечно, Нацуки имела для меня особое значение. Я знаю это. Но я никак не могу определить, какое именно. С задворков моего разума — кажется, из гиппокампа, — словно раздался голос и упрекнул меня, убеждая, что это не так уж и важно.

— Это не так уж и важно, ну, это же ты.

Вот, что я хотел сказать. Но всё равно, не знаю, я чувствовал себя как-то не так.

Я вытянул правую руку и слабо ударил Шу в грудь.

— Значит, ты не против.

— Да. Короче, не знаю.

Почему-то я чувствовал себя таким огорчённым.

Приближались промежуточные экзамены, и мы втроём пошли заниматься.

Впрочем, усердно учились только Шу и Нацуки, а я, наоборот, пошёл к библиотечным выставкам и стал рассматривать книги, которые не имели никакого отношения к учёбе.

Книги прекрасны. Мне кажется, заменить растворяющиеся воспоминания новыми знаниями будет правильно. Убирать старое, приносить новое — поддерживать непрерывный цикл, проходящий через собственный мозг.

Закончив читать выбранную книгу, я встал и подошёл к стойке.

— Привет.

— Может быть, прозвучит странно, но, эм, мы где-то уже встречались?

— Ты уже забыл меня, Юто?

— Ох-х…

Короткостриженная библиотекарша пронзительно посмотрела на меня и спросила:

— У тебя есть сильное желание?

— У кого, у меня?

— Да, у тебя. Сильное желание. Твоё.

— Желание…

Её тон придавал разговору особый оттенок чего-то одновременно знакомого и неприятного. У неё была ангельская аура… нет, скорее, больше похожая на божественную.

А насчёт желаний — что ж, на текущий момент я ни о чём особо не мечтал. На самом деле, задумавшись о этом, я понял, что у меня есть всё, что я хотел. Объективно говоря, я крайне доволен своей жизнью. Я, Хашидате Юто, живу тихой и спокойной жизнью, ни в чём не нуждаясь и ни о чём не мечтая.

— А вам самим ничего не хочется? — спросил я у библиотекарши.

— Думаю, мне нравится выслушивать чужие желания.

— Мне кажется, лучше вовсе ничего не желать. Ничего не ожидая, можно существовать мирно и счастливо. В конце концов, если желание так и не исполнится, на душе будет ужасно.

— Но если никто не будет ничего желать, боги останутся без работы, нет?

— Ах, и правда.

— Так что, может, попробуешь дать волю своим желаниям, как остальные люди, хорошо?

— Ладно.

Библиотекарша с божественной аурой взяла книгу у меня из рук и вернула её на полку.

И чего мне желать?

Если я должен определиться, то хочу жить так же мирно и в следующей жизни, наверное. То есть, если игнорировать тот факт, что я не верю в реинкарнацию.

Когда я вернулся в нашу комнату для занятий, Шу и Нацуки целовались.

Ну что ж, сам виноват, что вошёл без стука.

Они вздрогнули и отстранились, стушевавшись. Я попытался держать себя в руках.

— Я не против.

Наверное, я пробормотал это слишком быстро, чтобы прозвучать искренним, но я в самом деле не возражал и хотел, чтобы они это знали.

— Всё в порядке, правда. Я рад, что вы двое счастливы.

Нацуки казалась смущённой, а Шу стукнул меня по спине без видимой на то причины.

Тёплая атмосфера в той комнатке была так чудесна, что я едва мог держаться. Вот оно, счастье. Чего мне ещё желать, если я уже счастлив?

* * *

Казалось, время ползло всё медленнее. Каждый раз, когда мой вялый мозг пытался думать, у меня складывалось впечатление, что я, пускай и принадлежал этому миру, в то же время смотрел куда-то в неизведанные дали.

Постепенно я перестал различать грань между реальностью и вымыслом. Впрочем, я не имел дела с вымыслом напрямую. Скорее, я просто не мог принять, что что-то передо мной является реальным.

Я сидел на лестнице у входа в банк и любовался светом фонарей.

Я ни о чём не думал. И стоило мне это осознать, как я понял, что сижу на ступеньках и не знаю, куда утекло столько времени. У меня сложилось впечатление, что я проголодался. А ещё впечатление, что чувство «голода» исходит из желудка. Впечатление, что моя вегетативная нервная система возбуждается импульсами, которые и сообщают мне, что я испытываю чувство, именуемое «голодом».

Для меня это ничего не значило.

Возможно фраза: «Стоило мне это осознать, как я понял, что не знаю, куда утекло столько времени», — выражает не совсем то, что я подразумевал.

Кажется, когда-то я был человеком, который хотел стать безупречным и решил, что сможет прожить идеальную опрятную жизнь. Но как я тогда жил и что чувствовал, стремясь к идеалу, — я ничего из этого не помню.

Есть ли у нынешнего меня какой-то смысл в жизни?

Мне пришла в голову мысль, что, боже, эта жизнь — полнейший отстой, но в то же время не не казалось, что я плохо живу. Я был счастлив и удовлетворён. Я должен просто оставить эти мысли о своей жизни и о Маки.

...Маки? Кто это?

Ну да наплевать.

Просто придерживайся ритма.

Я услышал голос в голове. Из гиппокампа. Наставнический, словно у учителя*.

| Очередная аллюзия на текст песни. Самое часто повторяющееся словосочетание в ней 海馬先生 (kaiba-sensei), т. е. учитель Гиппокамп.

...Эта жизнь такой отстой, полный отстой.

Голос из гиппокампа велел мне встать, что я и сделал.

Потоки пешеходов уже начали образовываться. Было пять часов утра. Вот-вот прибудет первый поезд.

Бесчисленное количество людей говорили друг другу свои «прощай» и «увидимся». Они улыбались, но с толикой усталости в лицах. Что ж, оправдано, всё-таки время пять утра.

Нетвёрдой походкой я побрёл к тёмной фигуре, выделяющейся в потоке людей. Я прошёл через турникеты к платформе. Приближался первый утренний поезд.

Сзади меня толкали и пихали. «Просто поддамся течению», — подумал я.

Мои ноги отделились от платформы, словно тоннель втянул меня в себя, и я полетел под поезд.

Я почувствовал странное облегчение, убеждающее, что в этот раз я смогу умереть.

Я подумал, что вот он, ответ. Ну как?*

| Заключительная фраза песни, дословно.

* * *

Дззззыыынь!

Мой будильник был механическим, не электронным: в металлическом корпусе с круглым циферблатом и двумя звонками на вершине.

Я слышал, что резкий металлический звук вреден для сердца, но мне, например, подобные слуховые раздражители были только на пользу. Мой будильник был прекрасен. Его дребезг сразу наводил порядок в моей голове. Мне нужно было спать ровно столько, сколько он мог мне позволить.

Я сел в постели и посмотрел в потолок, а потом плюхнулся обратно.

Прямо над ковром, рядом с небольшой стопкой книг парил кубик. Он вращался в воздухе, попеременно то наклоняясь, то возвращаясь в исходное положение. Я сполз с постели и взял его в руки.На одной из его шести граней находилась кнопка.

— Куб, с кнопкой, — пробормотал я. — Что бы это могло быть?

Стоило мне произнести эти слова, как в голове раздался голос.

— ...Загадешь желание?

Кто это? Откуда исходит этот голос?

— Не будешь загадывать?

Загадывать? Что?

У меня сложилось впечатление, что я уже слышал этот голос прежде. Я даже подумал, что этот кубик кажется знакомым, словно я играл с ним в детстве или вроде того…

Голос продолжал нашёптывать мне на ухо:

— Ты же знаешь, что это ещё не Конец игры?

* * *

| Перевод: Yaru

| Редактура: Sayka, Yaru