– Так вот, как я уже сказал, я хотел познакомиться. Нужно же мне было встретиться с человеком, который практически вывернул наизнанку мои представления о Завете! Подумать только, ведь когда-то я считал вас безобиднейшей из школ!

Вот теперь Ахкеймион был действительно озадачен.

– О чем это вы?

– Мне сообщили, что вы не так давно проживали в Каритусале…

Гешрунни! Они поймали Гешрунни.

«Неужели я убил и тебя тоже?»

Ахкеймион пожал плечами:

– Ну да, ваша тайна выплыла наружу. Вы враждуете с кишаурим.

Но как они могут гневаться на него за это, когда они сами выставили всё напоказ, согласившись принять участие в Священной войне? Должно быть, дело в чем-то еще…

Гнозис? А вдруг Элеазар только отвлекает его, в то время как прочие прощупывают его обереги? Быть может, это только наглая прелюдия к похищению? Такое уже бывало…

– Наша тайна, конечно, выплыла наружу, – согласился Элеазар. – Но ведь и ваша тоже!

Ахкеймион воззрился на него вопросительно. Этот человек говорил так, словно дразнил его знанием какой-то грязной тайны, настолько постыдной, что любое упоминание о ней, неважно, насколько косвенное, просто невозможно не понять. И тем не менее, Ахкеймион понятия не имел, к чему он клонит.

– Его труп мы нашли по чистой случайности, – продолжал Элеазар. – Его доставил нам рыбак, который ловит рыбу в устье реки Сают. Но нас взволновал не столько сам факт, что вы его убили. В конце концов, в большой игре в бенджуку часто приходится выигрывать ход, жертвуя фигурой. Нет, нас встревожило то, как именно он был убит.

– И вы решили, что это я? – Ахкеймион рассмеялся – настолько это было нелепо. – Вы думаете, что это я убил Гешрунни?

Он был так потрясен, что просто выпалил эти слова. Теперь пришла Элеазарова очередь удивляться.

– Однако у вас талант ко лжи! – сказал великий магистр, немного помолчав.

– А у вас – к заблуждениям! Гешрунни был самый высокопоставленный осведомитель, какого Завету удалось добыть на моей памяти. Зачем бы нам его убивать?

Рев толпы нарастал. Ахкеймион краем глаза видел, как айнрити подпрыгивают, размахивают кулаками, изрыгают оскорбления и обвинения. Однако все это выглядело на удивление тривиально, как будто абсурдность его первой встречи с великим магистром Багряных Шпилей обратила опасность, исходящую от этих людей, в ничто.

Элеазар некоторое время задумчиво смотрел на Ахкеймиона, потом грустно покачал головой, словно удивляясь упрямству закоренелого лжеца.

– Ну, зачем вообще убирают осведомителей? Очень многие люди куда полезнее мертвыми, чем живыми. Но, как я уже упоминал, мое нездоровое любопытство возбудило прежде всего то, как именно вы его убили.

Ахкеймион насупился:

– Великий магистр, вас кто-то водит за нос.

«Кто-то водит за нос нас обоих… Но кто?»

Элеазар мрачно уставился на него и поджал губы так, словно во рту у него было что-то на редкость горькое.

– Мой старший шпион предупреждал меня об этом, – сказал он, уже не шутя. – Я предполагал, что у вас на то была какая-то тайная причина, нечто, имеющее отношение к вашему проклятому Гнозису. Он же настаивал на том, что вы просто сумасшедший. И он сказал мне, что я смогу определить это по тому, как вы лжете. Он сказал, что только безумцы и историки верят собственной лжи.

– Ага, сперва я, значит, убийца, а теперь еще и сумасшедший?

– Вот именно, – бросил Элеазар в гневе и отвращении. – Кто еще станет собирать человеческие лица?

В это время над головами у них снова засвистели камни.