Лицо генерала вдруг сделалось жестче, и на смену потрясению пришла расчетливость.

– Вы, экзальт-генерал, как и император, не склонны лениво обдумывать свои подозрения.

– Это верно, Мартем. Но, в отличие от дяди, я считаю разумным иногда воздержаться от действий и позволить врагам считать, будто им удалось ввести меня в заблуждение. Внимательно наблюдать и лениво обдумывать – не одно и то же.

– Но я об этом и говорю, – сказал Мартем. – Вы, конечно же, купили осведомителей. Конечно же, вы позаботились, чтобы за этим человеком следили… И что вам удалось узнать?

Конечно же.

– Немного. Он живет на одной стоянке со скюльвендом и, похоже, делит с ним женщину – как мне сказали, настоящую красавицу. Он проводит целые дни в обществе колдуна по имени Друз Ахкеймион – того самого дурня из школы Завета, которого мой дядя нанял, чтобы проверить мнение Имперского Сайка касательно Скеаоса. Не знаю, правда, что это – простое совпадение или нечто более серьезное. Предположительно, они беседуют об истории и философии. Он, как и скюльвенд, вхож в ближний круг Пройаса, и он, как могло сегодня видеть все Священное воинство, обладает странной властью над Саубоном. Кроме того, люди из низших каст считают его кем-то вроде пророка бедноты – провидцем или что-то в этом роде.

– Немного?! – воскликнул Мартем. – Судя по тому, что вы сказали, он кажется могущественным человеком – пугающе могущественным, если принадлежит кишаурим.

Конфас улыбнулся:

– Растущая сила…

Он подался вперед, и, естественно, Мартем тут же откинулся на спинку кресла.

– Хочешь знать, что я думаю?

– Конечно.

– Я думаю, он послан кишаурим, чтобы внедриться в наши ряды и уничтожить Священное воинство. Идиотский бросок Саубона и вся эта чушь насчет наказания шрайских рыцарей – только первая попытка. Попомни мое слово, будут и другие. Он околдовывает людей, разыгрывает из себя ясновидящего…

Мартем прищурился и покачал головой.

– А я слышал обратное. Говорят, будто он возражает, когда его пытаются возвеличивать.

Конфас рассмеялся.

– А есть ли лучший способ изобразить из себя пророка? Люди не любят, когда смердит самонадеянностью, Мартем. Мне же, напротив, нравится пикантный запах нахальства. Я нахожу его честным.

Лицо Мартема потемнело.

– Почему вы мне все это говорите?

– Ты, как всегда, быстро соображаешь, генерал. Неудивительно, что я нахожу твое общество таким занятным.

– Неудивительно, – согласился генерал.

У Мартема всегда был бесстрастный ум. Конфас потянулся за графином и снова наполнил чашу вином из запасов сапатишаха.

– Я говорю тебе это, Мартем, ибо мне нужно, чтобы ты послужил генералом еще и в другой войне. Помимо всего прочего, ты фигура заметная. Если князь Келлхус собирает сторонников ради какой-то цели, если он добивается расположения влиятельных людей, ты покажешься ему крайне привлекательной жертвой.

На лице Мартема проступило страдальческое выражение.

– Вы хотите, чтобы я разыграл его сторонника?

– Да, – отозвался Конфас. – Мне не нравится, как пахнет от этого человека.

– Тогда почему бы просто не убить его?

«Ну конечно же…» Как Мартему только удается быть одновременно таким проницательным и таким тупым?

Экзальт-генерал наклонил чашу и полюбовался напитком цвета темной крови. На миг букет этого вина перенес его на много лет назад, в те дни, когда он жил заложником при роскошном дворе Скаура. Он снова взглянул на знамя. Его дорогая Наложница.

– Странно, – сказал Конфас, – но я чувствую себя молодым.