– Влюблен! Ты уверен? – спросил принц, не сдержав улыбку.

Ксинем хмыкнул.

– Он влюблен, да. У него уже которую неделю стоит не переставая.

Пройас расхохотался.

– Так, значит, и до него дошел черед?

Акка влюблен. Это казалось одновременно и невероятным, и неизбежным.

«Таким людям, как он, нужна любовь… Не таким, как я».

– Это верно. Да и она, похоже, от него без ума.

Пройас фыркнул.

– Ну, в конце концов, он ведь колдун.

Взгляд Ксинема на миг смягчился.

– Да, он колдун.

Последовало неловкое молчание. Пройас тяжело вздохнул. С любым другим человеком, не с Ксинемом, этот разговор прошел бы легко и непринужденно. Ну почему Ксинем, его дорогой Ксин, делается упрямым как осел в совершенно очевидных вопросах?

– Он по-прежнему учит Келлхуса? – поинтересовался Пройас.

– Каждый день.

Маршал улыбнулся – с трудом, словно смеялся над собственной глупостью.

– Так вот, значит, в чем дело? Вы хотите верить, что Келлхус – нечто большее, но…

– Он оказался прав насчет Саубона! – воскликнул Пройас. – Даже в подробностях, Ксин! В подробностях!

– Однако же, – продолжал Ксинем, недовольный тем, что его перебили, – он в открытую якшается с Ахкеймионом. С колдуном…

Ксинем в насмешку произнес последнее слово так, как его произносили другие: словно говорил о чем-то непоправимо испачканном.

Пройас повернулся к столу и налил вина; последнее время оно казалось очень сладким.

– Ну так и что же ты думаешь? – спросил он.

– Я думаю, что Келлхус просто видит в Акке то же самое, что вижу я и что когда-то видел ты… Что душа человека может быть добра, вне зависимости от того, кем…

– Бивень говорит, – отрезал Пройас: – «Сожгите их, ибо они – Нечистые!» Сожгите! Можно ли выразиться яснее? Келлхус якшается с мерзостью. Равно как и ты.

Маршал покачал головой.

– Не могу поверить.

Пройас устремил взгляд на Ксинема. Отчего ему вдруг сделалось так холодно?

– Значит, ты не можешь поверить Бивню.

Маршал побледнел, и конрийский принц впервые увидел на лице старого наставника страх. Ему захотелось извиниться, забрать свои слова обратно, но холод был таким сильным…

Таким истинным.

«Я просто следую Слову!»

Если человек не может поверить голосу Бога, если он отказывается слушать, – пусть даже из лучших побуждений! – все откровения становятся пищей для ученых дебатов. Ксинем слушает только сердце, и в этом одновременно и его сила, и его слабость. Сердце не знает наизусть Священное Писание.

– Ну что ж, – неубедительно произнес маршал. – Вам можно не беспокоиться о Келлхусе – во всяком случае, не больше, чем обо мне…

Пройас прищурился и кивнул.