– Это дилемма целого мира, Келлхус.

– Мне нужно нечто большее, Ахкеймион. Нечто посущественнее голословных утверждений.

«Пойдет ли он до конца?»

– Я не уверен…

– Что это – именно то, чего ты хочешь от меня? – воскликнул Келлхус, словно внезапно впадая в крайность.

Нерешительность Инрау прозвенела в его голосе. Ужас Инрау отразился в его глазах.

«Я должен этого добиться».

Колдун в ужасе уставился на него.

– Келлхус, я…

– Думай о том, что говоришь мне! Думай, Акка, думай! Ты утверждаешь, что я – признак Второго Апокалипсиса, что я – предвестье исчезновения рода человеческого!

Но, конечно же, Ахкеймион думал о нем больше…

– Нет, Келлхус… Это не все.

– Тогда что я такое? Чем ты меня считаешь?

– Я думаю… Мне кажется, возможно, ты…

– Что, Акка? Что?

– У всего есть цель! – раздраженно буркнул колдун. – Ты пришел ко мне зачем-то, даже если не осознаешь этого.

А вот это – Келлхус знал – истине не соответствовало. Если бы все события имели цель, их завершение определяло бы их начало, а такое невозможно. Все происходящее зависит от истока, а не от места назначения. То, что произошло прежде, формирует то, что произойдет потом. Его манипуляции рожденными в миру – достаточное тому доказательство… Даже если дуниане и допускают ошибки в своих теориях, их аксиомы остаются нерушимыми. Логос усложнился – только и всего. Даже колдовство, из которого он черпал по капле, подчинялось общим законам.

– И какова эта цель? – спросил Келлхус.

Ахкеймион заколебался, и, хотя он безмолвствовал, все в нем, от выражения лица до запаха и участившегося сердцебиения, кричало о панике. Он облизнул губы…

– Я думаю… спасение мира.

Ну вот, опять то же самое. Вечно одно и то же заблуждение.

– Так, значит, я – твоя причина? – спросил Келлхус, словно не веря своим ушам. – Я – та истина, которая оправдывает твой фанатизм?

Ахкеймион в ужасе смотрел на ученика. Упиваясь выражением его лица, Келлхус наблюдал, как предположения падают на душу колдуна и просачиваются сквозь нее, увлекаемые собственным весом, к одному-единственному, неизбежному выводу.

«Все, что угодно… По его же собственному признанию, он должен совершить все, что угодно».

Даже отдать Гнозис.

«Насколько же могущественным ты стал, отец?»

Ахкеймион внезапно встал и двинулся вниз по монументальной лестнице. Он преодолевал каждую ступеньку устало и неторопливо, как будто считал их. Шайгекский ветер ерошил блестящие черные волосы. Когда Келлхус окликнул его, в ответ он сказал лишь:

– Я устал от высоты.

Келлхусу следовало догадаться, что этим все и закончится.