– Я не понимаю, – гневно произнесла Эсменет.

«Он покидает меня…»

Ахкеймион взвалил на спину мула джутовый мешок с овсом. Его мул, Рассвет, с серьезным видом взирал на хозяина. Позади на склонах раскинулся лагерь; шатры и палатки рассыпались среди небольших рощиц ив и тополей. Эсменет видела вдали Семпис, сверкающий под палящим солнцем подобно обсидиановой мозаике. И всякий раз, глядя на затянутый дымкой южный берег, Эсменет чувствовала, что язычники наблюдают за ними.

– Я не понимаю, Акка, – повторила она, на этот раз жалобно.

– Но, Эсми…

– Что – но?

Ахкеймион, снедаемый раздражением и тревогой, повернулся к ней:

– Это библиотека. Библиотека!

– И что? – запальчиво поинтересовалась Эсменет. – Неграмотным нечего…

– Нет! – помрачнев, отрезал Ахкеймион. – Нет! Послушай, мне нужно несколько дней побыть одному. Мне нужно время, чтобы подумать. Чтобы подумать, Эсми!

Отчаяние, прозвучавшее в его голосе, так поразило Эсменет, что она на миг умолкла.

– О Келлхусе, – сказала она после паузы.

У нее начало покалывать кожу головы.

– О Келлхусе, – согласился Ахкеймион.

Он откашлялся и сплюнул в пыль.

– Он тебя попросил – верно?

Что-то сдавило грудь Эсменет. Неужто это возможно?

Ахкеймион ничего не сказал, но в его движениях появилась едва заметная безжалостность, а в глазах – пустота. Эсменет вдруг поняла, что изучила его, словно песню, спетую много раз. Она его знала.

– О чем попросил? – в конце концов осведомился Ахкеймион, привязывая циновку к седлу.

– Научить его Гнозису.

С того момента, когда конрийские отряды вошли в долину Семписа, – или даже с той ночи, когда произошел случай с куклой, – Ахкеймиона, похоже, охватило странное оцепенение, напряжение, не позволявшее ему ни смеяться, ни заниматься любовью дольше считаных мгновений. Но Эсменет полагала, что причиной тому была его ссора с Ксинемом и возникшее между ними отчуждение.

Несколько дней назад она подошла с этим делом к маршалу и рассказала о предчувствиях, терзающих его друга. Да, Ахкеймион поступил возмутительно, но сделал это по глупости.

– Он пытается забыть, Ксин, но не может. Каждое утро он плачет, а я успокаиваю его. Каждое утро мне приходится напоминать ему, что Апокалипсис остался в прошлом… Он думает, что Келлхус – Предвестник.

Но Ксинем, насколько поняла Эсменет, всегда знал об этом. Его тон, слова, поведение – все было преисполнено терпения, все, кроме взгляда. Его глаза не желали прислушиваться, и Эсменет поняла, что корень бед лежит куда глубже. Ахкеймион сказал однажды, что такой человек, как Ксинем, рискует многим, взяв в друзья колдуна.

Она никогда не давила на Ахкеймиона; самое большее, что она себе позволяла, – это мягкие напоминания типа «ну ты же знаешь, что он о тебе беспокоится». Обиды мужчин недолговечны. Ахкеймион любил говорить, будто мужчины – существа простые и незатейливые и что женщинам достаточно кормить их, трахать и льстить им, чтобы они были счастливы. Возможно, с некоторыми мужчинами дело и вправду обстояло именно так, но к Друзу Ахкеймиону это точно не относилось. Поэтому Эсменет ждала, понадеявшись, что время и привычка вернут старым друзьям прежнее взаимопонимание.

Ей даже в голову не приходило, что причиной страданий Ахкеймиона может оказаться Келлхус, а не Ксинем. Келлхус святой – теперь она в этом не сомневалась. Он был пророком, вне зависимости от того, верил он в это сам или нет. А колдовство нечестиво…

Как там выразился Ахкеймион?

Он станет богом-колдуном.

Ахкеймион продолжал возиться со своими вещами. Он не произнес ни слова. Ему это было не нужно.

– Но как такое возможно? – спросила она.

Ахкеймион замер и несколько мгновений смотрел в никуда.

Затем повернулся к Эсменет, лицо его окаменело от надежды и ужаса.

– Может ли пророк быть богохульником? – проговорил Ахкеймион, и Эсменет поняла, что этот вопрос давно мучает его. – Я спросил его об этом…

– И что он ответил?

– Он выругался и заявил, что он никакой не пророк. Он был оскорблен… и даже уязвлен.

«У меня к этому делу талант», – прозвучало в голосе Ахкеймиона.

Внезапно Эсменет охватило безрассудство.

– Ты не можешь его учить, Акка! Ты не должен! Разве ты не понимаешь? Ты – искушение! Он должен сопротивляться тебе и тому обещанию могущества, которое ты несешь. Он должен отвергнуть тебя, чтобы стать тем, кем он должен стать!

– Вот что ты думаешь? – возмутился Ахкеймион. – Что я – король Шиколь, который искушал Сейена, предлагая ему власть над миром? А вдруг он прав, Эсми? Тебе это не приходило в голову? Вдруг он и вправду не пророк?

Эсменет в страхе воззрилась на него; она была испугана и сбита с толку, но вместе с тем ощутила странное веселье. Как ее угораздило зайти так далеко? Каким образом шлюха из трущоб Сумны очутилась здесь, рядом с сердцем мира?