– Ах, Эсми, – сказал он, – мне становится легче на сердце, когда я вижу, как ты улыбаешься.

Эсменет прикусила губу и засмеялась сквозь слезы.

Келлхус продолжил рассказ, уже более серьезно; он описал события, последовавшие за битвой. Как преследовали язычников в пустыне. Как Готиан принес голову Скаура к праздничным кострам. Как Священное воинство до сих пор охраняет южный берег. От дельты и до самой пустыни горят дома…

Эсменет видела этот дым.

Некоторое время они сидели молча, слушая, как огонь пожирает дрова. Как всегда, на небе не было ни облачка, и звездный купол казался бесконечным. Воды вечного Семписа серебрились в лунном свете.

Сколько ночей она размышляла над этим? Небо и окружающий простор. Они заставляли Эсменет чувствовать себя крохотной и беззащитной, подавляли своим чудовищным равнодушием, напоминали ей, что сердца – не более чем трепещущие лоскуты. Слишком сильный ветер – и их срывает и уносит в беспредельную черноту. Слишком слабый – и они обвисают.

Есть ли на что надеяться Акке?

– Я получил известия от Ксинема, – в конце концов сказал Келлхус. – Он все еще продолжает поиски…

– Так, значит, надежда еще есть?

– Надежда всегда есть, – произнес он тоном, который одновременно и подбодрил Эсменет, и притупил ее чувства. – Нам остается лишь ждать, что выяснит Ксинем.

Не в силах вымолвить хоть слово, Эсменет взглянула на Серве, но та отвела взгляд.

«Они думают, что он мертв».

Она слишком хорошо знала – надеяться не на что. Таков мир. Но все же мысль о том, что он мертв, казалась ей невозможной. Как можно думать о конце всего?

«Акка обязательно…»

– Ну, будет, – сказал Келлхус, быстро и открыто, как человек, уверенный в избранном пути.

Он обошел вокруг костерка и сел рядом с Эсменет, обхватив руками колени. Потом нацарапал веткой на земле странно знакомый знак.

– Давай я поучу тебя читать.

Эсменет казалось, что у нее уже не осталось слез, но откуда-то…

Она взглянула на Келлхуса и улыбнулась. Голос ее был тонким и дрожащим.

– Я всегда мечтала уметь читать.