Трудные слова. Настолько трудные, что, похоже, именно из-за них Ахкеймиона изгнали из Аокнисса, и наставником Пройаса сделался Чарамемас, прославленный шрайский ученый. А ведь Ахкеймион знал, что так оно и случится… Теперь Пройас это понимал.

Почему? Почему Ахкеймион, который и без того уже был проклят, пожертвовал столь многим ради этих нескольких слов?

«Он думал, что дает мне что-то… Что-то важное».

Друз Ахкеймион любил его. Более того – он любил его так сильно, что рискнул своим положением, репутацией – даже призванием, если Ксинем сказал правду. Ахкеймион отдал это все без малейшей надежды на вознаграждение.

«Он хотел, чтобы я был свободен».

А Пройас пожертвовал им, думая только о вознаграждении.

Эта мысль оказалась невыносимой.

«Я сделал это ради Священного воинства! Ради Шайме!»

И вот теперь письмо от Майтанета.

Пройас схватил пергамент и снова проглядел его, как будто письмо шрайи могло предложить ему иной ответ.

«Помоги Друзу Ахкеймиону…»

Что произошло? Багряные Шпили – это он понимал, но какая польза шрайе Тысячи Храмов от простого колдуна? Тем более – от адепта Завета…

Внезапно Пройаса пробрал озноб. Там, под черными стенами Момемна, Друз пытался объяснить, что Священная война – не то, чем она кажется… Уж не является ли это письмо подтверждением его слов?

Что-то напугало или, по меньшей мере, обеспокоило Майтанета. Но что?

Может, до него дошли слухи о князе Келлхусе? Пройас вот уже несколько недель собирался написать шрайе о князе Атритау, но никак не мог заставить себя взяться за пергамент и чернила. Что-то вынуждало его ждать, но что это, надежда или страх, Пройас не понимал. Келлхус просто поразил его, как одна из тех тайн, в которые можно проникнуть лишь посредством терпения. Да и кроме того, что он мог сказать? Что Священная война за Последнего Пророка засвидетельствовала появление самого Последнего Пророка?

До тех пор пока Пройас не желал этого признавать, Конфас оставался прав: такое предположение было слишком нелепым!

Нет. Если бы Святейший шрайя питал сомнения относительно князя Келлхуса, то просто спросил бы, – в этом Пройас был целиком и полностью уверен. А так в письме не было даже намека, не то что упоминания о князе Атритау. Не исключено, что Майтанет и не подозревает о существовании Келлхуса, несмотря на его возрастающее влияние.

Нет, решил Пройас. Это связано с чем-то другим… С чем-то таким, что, с точки зрения шрайи, превышает предел познаний Пройаса. Иначе почему он не объяснил свои мотивы?

Может ли это быть Консульт?

«Сны, – сказал Ахкеймион тогда, в Момемне. – В последнее время они усилились».

«А, опять ты про свои кошмары…»

«Что-то происходит, Пройас. Я знаю. Я это чувствую!»

Никогда он не выглядел таким отчаявшимся.

Неужто это может оказаться правдой?

Нет. Тоже нелепо. Если даже они и существуют, как мог шрайя их обнаружить, если самому Завету не удалось?

Нет… Должно быть, это связано с Багряными Шпилями. В конце концов, ведь таково было поручение Ахкеймиона, разве не так? Следить за Багряными Шпилями…

Пройас вцепился в волосы и беззвучно зарычал.

Почему?

Почему ничто не может быть чистым? Почему все святое – абсолютно все! – пронизано помпезными и жалкими намерениями?