– Ее убили из-за тебя!

Смех, звучный и искренний, словно у любимого дядюшки, когда он хлебнет хмельного.

«Слова, достойные истинного сына Степи!»

– Ты смеешься надо мной?

Тяжелая рука легла на плечо Найюра.

– Хватит! – крикнул кто-то. – Кончай сходить с ума! Прекрати говорить на этом гнусном языке!

Плавным движением Найюр перехватил чужую руку и вывернул ее, разрывая сухожилие и ломая кость. Потом он одним ударом отправил наглеца, посмевшего тронуть его, на землю.

«Смеяться? Кто посмеет смеяться над убийцей?»

– Ты! – закричал Найюр в сторону дерева.

Он протянул руки, с легкостью способные свернуть человеку шею.

– Ты убил ее!

«Нет, скюльвенд. Это сделал ты… Когда продал меня».

– Чтобы спасти моего сына!

И Найюр увидел ее, обмякшую, перепуганную, в руках Сарцелла – кровь текла по ее платью, глаза тонули во тьме… Во тьме! Сколько раз он видел, как она поглощает людские взоры?

Он услышал доносящееся из темноты хныканье младенца.

– Они должны были убить ту шлюху! – выпалил Найюр.

Теперь уже несколько айнрити кричали на него. Он почувствовал скользящий удар по щеке, заметил сверкание стали. Найюр схватил нападавшего за голову и надавил большими пальцами на глаза. Что-то острое вонзилось ему в бедро. Кулаки замолотили по спине. Что-то – не то дубинка, не то эфес меча – врезалось ему в висок; Найюр отпустил нападавшего и резко развернулся. Он услышал, как в тени Умиаки дунианин смеется – смеется, как надлежит смеяться только утемоту.

«Нытик!»

– Ты! – взревел Найюр, сшибая людей ударами своих каменных кулаков. – Ты!!!

Вдруг толпа раздалась в стороны, при виде человека, возникшего справа от него. Некоторые даже принялись громко извиняться. Найюр взглянул на этого человека – тот почти не уступал ему ростом, хоть и был поуже в плечах.

– Скюльвенд, ты что, рехнулся? Это же я! Я!

– Ты убил Серве.

Внезапно незнакомец превратился в Коифуса Саубона в потрепанном одеянии кающегося грешника. Это что еще за чертовщина?

– Найюр! – воскликнул галеотский принц. – С кем ты разговариваешь?

«Ты…» – хохотнула темнота.

– Скюльвенд?

Найюр стряхнул с себя крепкую руку Саубона.

– Это дурацкое бдение, – проскрежетал он.

Он сплюнул, потом развернулся и принялся прокладывать себе путь подальше от этой вони.